Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

фуражка

Прошел от Крыма до Берлина. 1941-1945 г.

        "В декабре нас отправили в район Темрюка. Ехали всю ночь. Перед рассветом вместе с морской пехотой погрузились на рыбацкие сейнера, в трюмы. Так начинался ставший потом знаменитым керченский десант.
        Море штормило, и я впервые почувствовал, что такое морская болезнь. Казалось, что от качки все внутренности выворачивались. Лицо было желтым. Матросы предлагали: "Выпей спирту и заешь килькой. Будет легче".
        Какое там! От одной мысли о еде с души воротило. А тут ещё начался вражеский налет. Измученный качкой, я выполз из трюма на палубу. Смотрел, как фашистские самолеты топят наши сейнера, и думал: "Хоть бы в нас скорее попали!".
        Высадились в Камыш-Буруне, в двенадцати километрах от Керчи, сегодня это городской район. Спрыгивали прямо в воду, по гололеду карабкались на берег.


Collapse )

88C.jpg


promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 253
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
фуражка

Ефрейтор-зенитчик командовал за генерала.

Интересно, ефрейтор-зенитчик получил орден Боевого красного знамени. И совсем не за сбитые самолеты.

        "В августе 1943 года два батальона курсантов Архангельского военно-пулеметного училища были направлены на фронт. Пели песни, храбрились: "Дадим фрицам!" И, конечно же, ни один не представлял, как это будем делать, хотя все в училище стали пулеметчиками и "максима" знали вроде бы неплохо.
         Эшелону дали "зеленую улицу", и через пару дней мы уже были в Курске, а наутро нас привели в лес, где было полно частей. Никто не говорил нам, что это за часть и кем мы будем. Я почему-то обратил внимание на валяющиеся под кустами противогазы. Все было новеньким и ненужным. Эх...ма, сколько добра, считай, сгинуло.


Collapse )

73321889_803049366765112_7408431883924537344_n.jpg


фуражка

Дневник советского человека, погибшего в 1943-м.

Из дневника вологжанина А.Б. Иванова,  погибшего осенью 1943-го.

Из дневника за 1937 год.

       "16 ноября. У нас в Вологде раскрыли три банды разной сволочи. Сейчас везде идут аресты, возят и возят; этот "черный ворон" так и шныряет взад и вперед. Перед октябрьскими торжествами здесь орудовали три шайки: одну организовал крупный немецкий шпион-диверсант, другая - монархисты и третья еще какая-то чертовщина...
        Один на допросе сознался, что в день годовщины Октябрьской революции хотел впрыснуть в водную артерию города две коробочки сильного яду... Вот сволочи какие есть еще. Хорошо, что НКВД раскрыло эту рожу, а то бы многим был бы капут. Удивительно, как его поймали?.. А аресты идут и идут, все больше и больше с каждым днем.

      23 ноября. Был на общегородском собрании актива. С докладом выступил секретарь оргбюро ЦК ВЛКСМ по Вологодской области Иванов. В своем докладе он особенно упирал на слабую, все еще неудовлетворительную бдительность комсомольцев. Каждый день раскрывает все новые и новые козни врагов народа... Сейчас пленум обкома постановил снять секретаря горкома ВЛКСМ Киселева за политическую слепоту, беспечность и бытовое разложение."


Collapse )

48246603897_1e889cac56_b.jpg


фуражка

Голландский эсэсовец - как его готовили, из голландского мальчишки.

      "Когда я был еще совсем мальчишкой, мы часто ездили в гости к очень хорошим друзьям моих родителей, которые жили на востоке Голландии близ германской границы. В 1935-м или 1936-м мы ездили в Германию на машине, так как мои родители и их друзья знали ресторанчик, где мы могли вкусить прекрасное блюдо из форели.
         Стоял солнечный летний день, и когда мы въехали в маленький немецкий городок, в нем проходил какой-то фестиваль. Развевались флаги со свастикой, всюду висели плакаты, гирлянды и цветы, и городок выглядел восхитительно.
         Я видел группы марширующих и поющих ребят из Гитлерюгенда, и они казались такими счастливыми, что я стал думать о том, как все это прекрасно, пока мой отец не сказал своему другу: "Посмотри на этих нациствующих детей. Это ужасно, они вырастут, и из них не выйдет ничего хорошего".
         Я просто не мог этого понять. Моя семья всегда была настроена антинацистски, но не антинемецки. Когда мой отец произнес эти слова о молодых немецких ребятах, которые маршировали и пели в таком счастливом расположении духа, приводя меня в восторг, у меня появились пронацистские чувства.
         Эти чувства окрепли, поскольку я часто был в несогласии со своим отцом, что и привело меня в ваффен-СС. Я стал белой вороной в семье, но моя мать, брат и сестры продолжали писать мне письма...


Collapse )

67323380_742367666166616_150667830700802048_n.jpg


фуражка

Фельджандарм.

    "Я начал свою карьеру в качестве полицейского в части номер 1 в г. Харбурге. В сентябре 1935 г. все подразделение было передано вермахту. Мы не были добровольцами. В октябре 1935 г. нас перевели в 3-й батальон 69-го пехотного полка, и нашим первым командиром батальона был обер-лейтенант Шпенглер. После этого были годы службы. В октябре 38 г. моя часть маршем прошла в Судеты, позже мы вторглись в Чехословакию. В августе 39 г. моя часть была в Судетах в качестве моторизованного подразделения. Ходили слухи о войне против Польши, но мы им не верили.
Collapse )
nfv_kur1
241241

[+ 12 фото]

PfH5rW8sEFc
1346641616_931.el1cgcqeqbwo0g404w0cc4cos.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th
RW7KAT462JA
hbpEjAUdNkc
06f4d2a90d2e3Bk0YCV_Dss
nSOtjs0nEEY
586295
GLIGOW_TNX0
qer4
MR6vcK6SyZs
583339



фуражка

Три тяжелых ранения - знак качества.

"Под Смоленском.
        Мы скучились по отделениям, залегли в ровиках рядом все. Накрылись ветками, чтоб, значит немец не пронюхал. Я думал, что нам крикнут "Вперед!", мы закричим "Ура!" и пойдем в атаку. А все получилось совсем не так.
        Ротный наш тихо так сказал "Вперед, ребята!" и полез на бруствер. Я полез тоже. Чисто машинально полез, даже не соображая, что делаю. Мы молча встали, и просто пошли вперед. Даже не побежали, а просто пошли. Ни "Ура", ни крика, ни шума. Просто встали и пошли. Еще не развиднелось, туман по полю стелится. А вокруг тишина стоит мертвая, только оружие наше побрякивает.
        Я не помню как, но вдруг уже оказалось, что по нас бешено стреляют, винтовки вроде да два пулемета. Или больше пулеметов? Вот не помню, дьявол. Тогда все побежали, низко так пригибаясь. Я бежал за кем-то, не знаю его имени. Вот из всей атаки-то я только и запомнил его спину и сидор. А больше ничего не и помню.

Collapse )
13-1224408491135-1229415628

[+ 8 фото]

13-1250494339
13-1227607764
13-121991364064-121191361656-1211653861587-125205244213-122634960613-1248681942



фуражка

Самая кровавая, в одну ночь, бойня, за всю войну. Попытка прорыва немцев из Будапешта.

       Гауптман Гельмут Фридрих вспоминал об этих часах: "Внезапно минометный огонь обрушился на узкие переулки города... Постепенно обстрел усиливался. В воздухе носилось какое-то беспокойство. Слышались отрывистые команды. Крыши домов освещались сигнальными ракетами. После того как ракеты гасли, в переулках вновь наступала непроглядная тьма. Со всех сторон солдаты устремлялись только на север.
         И вновь минометный обстрел. Каждый пытается найти вход в дом, чтобы укрыться от него. Снова звучат команды. Гибнут товарищи. На тесных улочках усиливается толкотня. В кромешной тьме все продвигаются вперед буквально на ощупь.
        Где-то впереди узкие переулки вышли на широкую и красивую улицу - это был проспект Маргариты, по которому проходила наша линия обороны. Прорыв должен был начаться там, где в каждом окне наготове нас поджидал русский. Там, где проспект расширялся, образуя транспортный узел, - должны были совершить наш жест отчаяния. Это место называлось по-венгерски Сена-тер, то есть Сенная площадь...
         Наша атака начиналась в самых не предназначенных для этого условиях! Для командиров общевойсковых частей это было удручающей попыткой к бегству, животным порывом спасти свою жизнь, актом отчаяния. На тот момент солдаты повиновались только инстинкту самосохранения. Никто не обращал внимания, что происходит в стороне.
         Между узкими зазорами в строю домов с обеих сторон раздаются отблески. Можно подумать, что идет мирная жизнь, а это играют огнями витрины и рекламные вывески. Но на самом деле это разрывы гранат, огонь автоматных очередей и сигнальных ракет, которые взлетают в небо.
          Именно там находится передовая. Теперь даже Кулике и его адъютант попадают под власть животных инстинктов. Каждый ревет "вперед"! Справа и слева люди также одержимы желанием как можно скорее прорвать кольцо окружения. Они ведут себя как скоты, толкаются локтями, шагают по трупам, пинают раненых".


Collapse )

c9990dcc41.jpg


фуражка

Музыканту и в концлагере выжить легче.

      "Нас везли в Германию, через Берлин. Ехали три дня. В пути солдаты умирали, их на станциях выносили, и к концу движения в вагоне стало просторно. Это был конец сентября 1941 г.
         Поезд остановился ранним утром. Нас высадили, было сыро, холодно, ну и, конечно, голодно. Повели колонной. Когда мы шли по дороге, то по обе ее стороны, через 7, 8, 10 метров лежали мертвые (убитые) наши пленные. Это ужасно действовало на нашу психику.
         Шли долго. Подвели нас к воротам. Огромные ворота, колючая проволока в несколько рядов. Зашли в лагерь, по бокам, справа и слева, на столбах висят военнопленные, живые, привязанные колючей проволокой. Немцы-конвоиры говорят: "Das ist juden" (это евреи).
        Нас провели в конец лагеря и поместили на ровном месте. На этой большой территории была сплошная грязь. Мы сгруппировались по 10, 12 человек, пытались разжечь костер, но немцы не давали, тушили его и нас избивали. Но все же, к ночи мы разожгли костер. Затем угли убрали и легли на теплую землю.
        Я так уснул, что проснулся от удара. Когда открыл глаза, никого из наших не было, только двое солдат с овчаркой и плетками. Когда я встал, они ударили меня, я упал. Собака хватала меня за шинель.
        Снова встал, еще ударили, я опять упал. И думаю, если еще раз ударят, мне уже не встать. Я напряг все свои силы, встал и попытался убежать, меня еще раз по плечу ударили, и я от них оторвался и смешался среди военнопленных. Вот здесь моя жизнь была на волоске.


Collapse )

gallery_2cbd5c7a.jpg


фуражка

Избежал расстрела, по блату....1941.

  "Наш батальон входил в 99-ю танковую дивизию 25-го механизированного корпуса. Я обучался как раз на механика-водителя танка Т-34 и гордился тем, что получу танк.
       На заре платформы двинулись на запад. Мы с инструктором сидели в танке. Из соображений секретности печатных инструкций не было. Примерно в десять часов утра состав неожиданно встал. Я откинул крышку люка и выглянул. Солдаты выпрыгивали из вагонов и бежали в близлежащее поле, к лесу. Я услышал свист падающих бомб.
   Инструктор велел вылезать из танка и вместе с другими побежал через поле. Немецкие самолеты летели низко, поливая поле пулеметным огнем. Я не мог догнать инструктора. Перед следующим обстрелом я лег на землю и закрыл голову руками. Самолеты сбросили бомбы и обстреляли грузовики. Я лежал на земле, парализованный ужасом. Я знал, что в открытом поле не спастись.


Collapse )

57511507_2185295264897763_3639348733063200768_n.jpg


фуражка

Убивали фашиста....но не добили...

       "Когда я воевал на Восточном фронте, я был ранен четыре раза. Мои первые два ранения были получены зимой 1943-44, неподалеку от Нарвы, на российско-эстонской границе. Наш танк должен был охранять определенную зону вдоль края леса. Мы патрулировали этот сектор, в тот момент, когда в нас начала стрелять русская 152-мм артиллерия.
          Мы должны были перемещать свой танк после каждого второго или третьего залпа русских. Я выполнял обязанности наблюдателя (стоял, высунувшись из люка орудийной башни), когда один из их снарядов ударил прямо перед нашим танком. Взрывом вырвало каток и обездвижило танк. Спустя несколько часов нас оттащили к батальонному ремонтному пункту.
          После того, как мы вылезли из танка и пришли в бункер, я решил выйти и забрать свои письменные принадлежности из танка, чтобы написать одно-два письма. Когда я собирался слезать с танка во второй раз, русский снаряд ударил прямо в наш танк. Шрапнель попала мне в правую сторону лица - хотя и не слишком сильно. Медик в бункере просто вытащил шрапнель и забинтовал - некоторые осколки я до сих пор ношу под кожей.
          Рана не вывела меня из строя, и я подумал про себя: "слава богу, это совсем чуть-чуть". У меня было что-то вроде приятного предчувствия, что я могу получить нашивку за ранение, так как не собирался покидать поля боя. Кроме того, это было доказательством того, что я фронтовик.


Collapse )

0b0cf5b04103.jpg