oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Начало войны.На северо - западном направлении.Лето 1941 г.

Стихи mitrichu :      Выпиваешь, по первой, второй, закуриваешь,
И надобно поговорить,
Про войну, про сорок второй,
Про желание выжить и жить

Про то, как над степью гремел прибой,
Из орудийного рокота, и воя мин,
И про то, как мгновенностал ты седой,
И научился одновременно с этим без закуси пить

И научился быть живым,
В самой поганой минуте войны,
Когда тебя стал давить
Гусеницей, безразличной вполне

И крики хальт, и шорохи в овраге,
От осыпающейся под сапогом земли,
И как получил уже на переправе пулю,
И как тебя в лодке нашли...

И каждый рассказывает примерно ту же историю,
И льётся вино в стограммовый стаканчик,
И слеза неожиданно появляется,
И внук подбегает-мальчик

Деда, - говорит внук, о чём вы с друзьями
Говорили, о подвигах и о войне?
И ты утирая ладонью сырые глаза,
Отвечаешь - нет

 

 " В июне мы стояли в летних лагерях. Несли службу, занимались боевой учебой. Я был водителем полуторки.
16-го числа бригада выдвинулась к границе с Восточной Пруссией. На дневки останавливались в лесах. Маскировались. Отдыхали. Ночью двигались.
   Однажды к нам прибежал солдат из соседнего гарнизона, рассказал, что весь караул перебит литовцами, один он живой остался, потому что отдыхал в караульном помещении и оттуда незаметно смог уйти. Нам было приказано взять оружие и разобраться, что там происходит. Мы привели тех литовцев. Литовцы были злые, нахальные, говорили, что завтра, мол, вам немцы покажут, кто тут хозяин…
   По дорогам все эти дни ходили люди в советской милицейской форме. Ходят и ходят. Мы им не придавали особого значения. Думали: приграничная полоса, милиция тоже несет свою службу.
Вечером 21 июня перед отбоем мы натянули на дубах простыню и смотрели кинофильм
   Проснулись на рассвете от гула самолетов. Выскочили из палаток, смотрим: на востоке уже занялась заря, небо она охватывала далеко, а от летящих самолетов снова стало темно. Бомбардировщики и штурмовики летели сплошняком. С крестами, не наши. И все же не верилось, что началась война.
   Пролетели они над нами. Потом, смотрим, часть самолетов отделилась и перестроилась в отдельный косяк. Косяк этот тут же развернулся — и на нас. Один самолет сразу клюнул вниз, и из него будто горох посыпался…
"Ложись!" — закричали. Вокруг начали рваться бомбы.
   Самолеты заходили на бомбардировку снова и снова. Я лежал рядом с младшим лейтенантом Сидоренко. Что-то тяжело упало позади нас. Мы оглянулись, а там человек без головы лежит.
Во время третьего захода меня засыпало землей. Ребята подбежали, откопали.
    В ночь на 22-е командир нашей 28-й танковой дивизии полковник Черняховский командирам нескольких танковых полков приказал срочно передислоцироваться. Немцы бомбили пустой лес, где еще несколько часов назад стояли наши танки. Вот тебе и милиционеры на дорогах…
++++++++++++++
 Стали мы отступать. Горючего ни к танкам, ни к машинам не было. К утру только подвезли и сделали заправку. Все это время нас бомбили и бомбили. А на земле атаковали танки и пехота.
   Наши танковые полки время от времени контратаковали. Танки у нас были легкие, слабые против их ПТО. Многие тут же, при попадании, загорались. Но контратаки все же удавались. Мы их отбили, и дивизия начала собранно отступать.
    Мы, водители, подвозили к танкам снаряды. Иногда в дороге нас перехватывали немецкие самолеты. Жутко, когда ты мчишься по дороге, в кузове снаряды, а над тобой висит "Мессершмитт" и долбит из пулемета. Он стреляет, а ты от него — как заяц…
   Вскочили мы в Ригу. Следом за нашими машинами — немецкие танки. Мы спрятали свои машины за домами возле рынка. С чердаков по нашим машинам и по нас латыши открыли из пулеметов огонь. Откуда-то взялся наш танк БТ, около роты солдат пошли в атаку и начали очищать дом за домом от пулеметчиков.
Из Риги мы выехали на дисках. Колеса у всех машин были пробиты. Начали ремонтироваться.
Вскоре догнали колонну наших танков. Вел колонну сам Черняховский.
   Немцы в то время были и позади, и впереди, и справа, и слева. И сверху. Потому что самолеты не прекращали налеты. Черняховский дал такую команду: "Вперед! До полного соприкосновения с противником!" Так мы прорывались к своим. Чтобы не попасть в плен.
Подошли мы к Новгороду.
Танкисты, потерявшие свои танки, были сформированы в пехотные роты.
   Оборону держали на валу. Окна первых этажей домов заложили кирпичом. Между домами по окраине Новгорода соорудили валы из кирпича и камней. Мы засели за домами. У меня был карабин. Я стрелял из него.
    Многие жители Новгорода тоже взялись за оружие. Не хотели сдавать немцам свой город. Помню, из слухового окна своего дома стреляла одна девушка. Стреляла из винтовки. И так метко! Выстрелит — и немец в цепи падает. Может, спортсменка была.
Атаковали немцы непрерывно и вскоре потеснили нас к центру города. К древнему детинцу, к кремлю.
   Началась переправа через Волхов. А кремль еще не сдавался. Его еще сутки после нашего ухода защищал батальон разведки. После остатки батальона через Волхов перебрались к нам.
Мы к тому времени уже заняли оборону по берегу Волхова.
   По воде плыли трупы. Наши, немецкие. И вода в реке была красной от крови. Немцы несколько раз пытались форсировать Волхов прямо перед нами. Но мы их сбивали назад. Они обошли нас где-то южнее и там перешли через Волхов.
Начались бои в Ярославовом дворище.
    Мы отошли к Ильменю. Прижали они нас к озеру. Непрерывные артиллерийские обстрелы и бомбежки. Взрывы, дым, копоть, огонь, стоны раненых. В тыл отправляли только тяжелораненых. Все остальные были в строю. Там, у озера, меня тяжело ранило. Мгновенный удар, как будто бревном. Все сразу потонуло, и я уже ничего не помню.
    Очнулся я в медсанбате. Как оказалось, где-то под Валдаем. Гляжу — ветки надо мной. Лежу в шалаше. Подушка, простыня, серое солдатское одеяло. Ага, думаю, живой и где-то в глубоком тылу…
   Две девушки стоят неподалеку и разговаривают. Я весь в бинтах. Оказывается, меня еще и сильно обожгло. Контузило. Как оказалось, рядом разорвалась бомба и меня взрывной волной отбросило на 18 метров." - из воспоминаний рядового М.С.Кареева.Шофера противотанковой батареи 28-й танковой дивизии.




Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…