oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Лейтенантская жизнь в дни наступления недолгая. СУ-76.

"К исходу дня из-за моря показываются штурмовые Ю-87.
- Идут бомбить тылы, - определяет Святкин.
- Сколько их, смотри, смотри, поворачивают, - указывает Шустеров, пытаясь пересчитать самолеты.
Рёв зениток, гул моторов, вой падающих бомб, взрывы, взрывы, первая волна пикировщиков обрабатывает тылы. Следующая группа сбрасывает бомбы уже ближе, ещё ближе. Песчаная коса в разрывах, окутана облаком дыма, кажется, что море соединилось с лиманом, накрыло и погребло под смерчем всё живое на мёртвом песке.
- Нас миновало, - успел выговорить Василий.
Увидев новую волну бомбардировщиков, заорал сполошным голосом:
- Это наши, берегись!
И упал на дно самоходки. Святкин пытался выскочить из машины, я задержал, там неминуемая смерть. Почему не подумал, что и в установке не спасёмся - не знаю. Три пикирующих "Юнкерса" с заунывным воем, ориентируясь по прежним взрывам, кладут бомбы точно вдоль нашего переднего края, одна досталась нам, упала впереди пушки рядом с лобовой частью. Что было дальше, уже не видели, не слышали, очнулись вверх ногами.



otvaga2004_su76_02.jpg

       Взрыв разворотил лобовую броню, вырвал напрочь коробку передач, самоходка поднята в дыбошки, потом торчмя опрокинута через корму, сорваны и откинуты в сторону обе гусеницы, слева нет катков, осталось лишь ведущее колесо.
      Наша пятиметровая установка легла кормой к фронту, лобовой броней к тылу - так распорядилась взрывная волна. Эпикуров вместе с коробкой передач выброшен из машинного отделения, лежит поодаль.
      Мы трое в боевом отделении, кто как, все на головах, ногами кверху. Ближе к люку вперемежку со снарядами оказался Шустеров, под ним Святкин. Ниже всех моя голова на песке, крыша у самоходки брезентовая, перед боем её снимали.

1499196845_su76_112.jpg

        Что чувствовал в момент взрыва бомбы, не помню, оморок накрыл, лишь потом догадался, что душу сам себя, собственной бородой упёрся в горло, шею скрутило в бараний рог, в грудной части позвоночника адская боль.    Понимал, что малейшее усилие, малейший подъём, и позвоночник не выдержит.
        Кое-как нашел лазейку для воздуха, вздохнул. Смотрю из боевого отделения снизу вверх, и через дыры в броне вижу, как лучи заходящего солнца освещают жёлтый бензопровод мотора, всю внутреннюю стенку машины.
       Думаю: "Сейчас вспыхнет горючее, самоходка взорвётся, вместе с ней и мы заживо сгорим". Выкарабкиваться из-под Святкина, Шустерова не было сил.
      Первым на помощь прибежал старшина батареи Худайбердыев, он через люк вытащил заряжающего, затем за ноги - меня. Святкин вскочил, побежал прочь, лёг в траншею.
      Со мною старшине пришлось повозиться, первым делом распрямил, поправил что-то выступающее на шее, сделал массаж, дал из фляжки водки с виноградным соком. Чистую русскую не пил, говорил, что мусульманский закон запрещает.

1789631_original.jpg

         Я ожил, вволю надышался, почувствовал себя вполне боеспособным. Случилось непредвиденное,я очумел, схватил автомат старшины в левую руку, свой пистолет в правую, с криком: "За Родину, вперёд!" метнулся в сторону переднего края.
        Немцы поднялись в атаку, кому, как не Дронову её отбивать? Худайбердыев не растерялся, схватил меня за шиворот, затянул за самоходку, придавил коленом к рваной броне и к земле, держал до тех пор, пока я не охолонулся, упокоился и начал стонать от боли в шее, груди, голове.
        Наводчик Шустеров выскочил, стал оказывать помощь Эпикурову, у того перелом позвоночника в области поясницы. Под шквалом пуль и разрывов снарядов подползла медсестра, ещё кто-то из бойцов.
        Мне сказала: "Лежи" дала какую-то пилюлю, быстро занялась Эпикуровым. Его перевязали, перебинтовали почти кругом, как мумию, виднеется лишь голова, да рука. Как только живым остался непонятно, железо, броня не выдержали, а человек дышит.
        Помню его последний благодарный взгляд, виделись не только страдание и боль, но и радость от чувства исполненного долга, оттого что остался жив, теперь вывезут из пекла. Бережно положили на носилки, поставили на бронетягач, по-братски распрощались, потом, как узнали, - навсегда.

114.5ujz2aav20owgg440gogwggs8.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

        Этот бой был подробно описан в журнале боевых действий полка, в полковом архиве сохранился снимок остова нашей самоходки. За спасение экипажа Каспар Худайбердыев был награждён орденом.
        Дождавшись темноты, все трое, отдохнув на земле, с трудом поднялись и пошли. Только тут понял, какая она коварная - контузия. Бебухи отбил, никак к памяти не приду, усиливается боль в груди, мутит, дрожь в мышцах, шум-гам в голове, ослаб слух, язык не мой, не подчиняется.
       Потом узнал, что врач полка капитан Метёлкина диагностировала перелом шеек двух рёбер, повреждение шейных позвонков, трещину в грудной кости, многое другое.
       Доплелись до командного пункта, оттуда "Виллисом" в Благовещенскую, в тыл полка. Радовались, что остались живы, не чаяли, что война будет безжалостна, придётся ещё много раз смотреть смерти в глаза. Не догадывались, что Святкина судьба скрутила в бараний рог, не выпрямиться, не стать строевым.
       Он не был ранен, а пострадал больше всех, руки и ноги стали дрожать, к службе не пригоден, демобилизовали. Не знал, что вскорости сгорят в самоходках железные воины Шустеров и Худайбердыев, о себе тоже не думал. Понимал, что до конца войны не дожить, рано или поздно, так или иначе, и по мне она пройдётся.

Автор А.Т.Дронов

415861_34_i_023.jpg

      До сих пор эти трещины-переломы дают о себе знать, боль не проходит, а с годами всё больше и больше усиливается, ранения и контузии всё чаще напоминают, мучают.
        Говорят, в тылу было трудно - согласен. Считают, что медаль за бой, медаль за труд из одного металла льют - тоже правильно. Не могу принять, что жизнь воина на передовой можно сравнить с трудом человека в тылу, ибо это труд в поте, в крови, при высочайшем напряжении и... в страхе.Кто над этим глумится, тот ничего не знает о войне.
       Страх пронизывает всю жизнь на передовой, подавляется лишь приверженностью делу защиты Родины, чувством собственного достоинства, гордостью, честолюбием (любовью к чести!), нетерпимостью позора, трусости, ответственностью перед судом и трибуналом, для многих - боязнью расстрела, прямым уничтожением за трусость.
        К. Симонов писал: "Лейтенантская жизнь в дни наступления недолгая - в среднем от ввода в бой и до ранения или смерти девять суток на брата". Так было. Вот и равняй труд лейтенанта с трудом самой уважаемой медицинской сестры в Ташкенте! Об этом надо чаще напоминать не в меру ретивым администраторам из тыловиков." - из воспоминаний комбатареи Су-76 1448-го САПа РГК лейтенанта А.Т.Дронова.

9906955.jpg


2037369.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments