Top.Mail.Ru
? ?

Мемуарная страничка

Честные злодеи Родиной не торгуют.


Previous Entry Share Flag Next Entry
"Берлин лежит в руинах, польские войска наступают!" 1939 г.
фуражка
oper_1974
       "Я выгрузил свой мотоцикл и доехал наконец до городка Шадек, где в здании начальной школы расположился штаб бригады. Настроение у всех было подавленное, граничившее чуть ли не с паникой. Генерала Пшевлоцкого я не застал - его в первый же день войны отозвали для формирования какой-то группы войск, которой, между прочим, он так никогда и не сформировал.
         Как я узнал позже, мой генерал, имея на руках письменный приказ о формировании группы, 17 сентября - в погоне за этой именно "группой" - перешел румынскую границу, попутно прихватив в Бродах своих детей.
         Командир бригады полковник Ханка-Кулеша после двух дней мужественного и преисполненного воинской доблести командования был снят с должности командующим армией "Лодзь" генералом Руммелем (которому бригада подчинялась) за сдачу немцам мостов на Барте под Серадзем.



16406827_1116013988528392_6495543269813944481_n.jpg

          Я застал его в тот момент, когда он, вконец сломленный непостижимым ходом событий, одиноко сидел в углу комнаты: беспомощный, непохожий на себя, не знающий, что делать и как распорядиться самим собою. Так после трех дней даже не особенно тяжелых боев выглядел человек, который "собственной грудью должен был прикрывать Польшу".
         Исчезла его обычная спесь и самоуверенность, и сейчас передо мною был ребенок, который сам не знает, чего хочет. Все старые почитатели его бросили, так как он теперь никому уже не был нужен. Но с какой поразительной быстротой произошла эта метаморфоза!
         Мне припомнилось его любимое выражение, которое он часто употреблял: "Мы добыли Польшу саблями и саблями ее защитим". А в это время в подразделениях его бригады суетился новый командир - полковник Ежи Гробицкий.
         Сдача немцам мостов на Барте под Серадзем произошла потому, что бригада попросту их плохо укрепила и не удержала отведенного ей для обороны участка. Кроме того, я узнал, что мы отступаем по всему фронту. Немцы нас бьют, и бригада откатывается назад.

21150187_805652186271198_5479607531310199990_n.jpg

         Трудно было определить, где находились части бригады. Никто не мог сказать этого наверняка. На левом фланге у нас была почти шестидесятикилометровая брешь, через которую немцы могли просочиться в любой момент и в любом направлении, и не было такой силы, которая могла бы им в этом помешать.
         Где-то на правом фланге оборонялась 10-я пехотная дивизия. Но связь с нею была потеряна, так что вообще было неизвестно, где она в настоящее время находится. Поэтому полковник Гробицкий приказал мне немедленно отправиться в 10-ю пехотную дивизию, отыскать ее командира, доложить о положении бригады, а также сообщить, что наша бригада сосредоточивается в районе Шадека.
         Из штаба дивизии я обязан был привезти данные о ее дислокации, а также наметки командира дивизии о возможных действиях на следующий день. Я сел на мотоцикл и поехал в сторону передовой, на участок, где должна была находиться упомянутая дивизия.
          Был приятный тихий вечер, около девяти часов. Предусмотрительно я прихватил с собой несколько гранат. Водителя тоже вооружил. Это был замечательный парень, разбитной малый из-под Львова, который уже возил меня по Львову и вместе со мною прибыл в бригаду. Он очень обрадовался нашей первой поездке на фронт.
         Дивизия была выдвинута далеко вперед. После получаса езды уже почувствовалось, что мы попали в район боевых действий. Шоссе было испещрено множеством воронок, безлюдные деревни производили впечатление вымерших, нигде не видно было ни одной живой души. Царила полная тишина.

21740506_812000032303080_2327472885417760769_n.jpg

           Штаб генерала Руммеля занимал весь обширный дворец. Здесь были расквартированы офицеры и обслуживающий персонал. Здесь же находились столовая и солдатские лавочки, а перед зданием в парке стояло много различных грузовых и легковых автомобилей, санитарных машин, мотоциклов и т. д.
           В штабе очень трудно было сориентироваться, узнать, где что помещается и как кого найти. Можно было сколько угодно ходить по лабиринту залов, не рискуя быть кем-либо задержанным. Поэтому я довольно долго блуждал в поисках оперативного отдела. Наконец мне дали солдата-посыльного. Он подвел меня к двери, на которой виднелась надпись: "3-й отдел штаба".
          В комнате находилось несколько офицеров, среди них хорошо мне знакомый майор И., мой недавний инструктор и наставник по Высшей военной школе. На стенах - множество карт с прикрепленными флажками, которые должны были отмечать движение и концентрацию войск, как своих, так и неприятельских.
         На столе лежали кальки, красиво раскрашенные в голубой и красный цвета, со стройно расставленными черточками, кружками и другими знаками. Это создавало видимость образцового порядка.

21731061_812828958886854_6279418323252489225_n.jpg

         Майор И. подбежал ко мне с радостным возгласом: "Ну вот, видите, у нас война, настоящая война, не на бумаге! Прошу вас посмотреть вот сюда". И он указал на линию фронта, которая, впрочем, была уже устаревшей, ибо ни 10-я пехотная дивизия, ни наша бригада уже не занимали отмеченных штабом на карте рубежей. Эти соединения отошли на много километров в тыл.
         Я был просто поражен полным отсутствием резервов. С горечью высказал предположение, что армия не сможет помочь 10-й дивизии, которая в течение двух дней ведет тяжелые оборонительные бои и в настоящее время проходит через городок Шадек. Воинственная мина на лице майора сразу поблекла. Обмен мнениями о положении на фронте был прерван воздушной тревогой. Страх, охвативший майора, был так велик, что поистине поверг меня в недоумение.
         Я вышел из комнаты. Ни одной живой души. Все куда-то исчезли, оставив на столах приказы, донесения, инструкции и шифры. Оставили все то, что должно было, как материал совершенно секретный, находиться под замком.
        Через разбитые окна врывался ветер и спокойно гулял по помещению, разбрасывая бумаги по углам. Я вышел в парк, где часть офицеров и унтер-офицеров вместе со случайными, вроде меня, посетителями, оказавшимися в это время в штабе, стояли под огромными деревьями и наблюдали за налетом.

22046927_818921951610888_2683683088917936101_n.jpg

        Среди них я, к удивлению своему, увидел старого товарища по гимназии - поручика Станислава Войцешку, который теперь служил в бронетанковых войсках. Спасаясь от налета вражеской авиации, он с несколькими бронемашинами тоже укрылся в парке.
- Как живешь, дружище? - обратился я к Войцешке.
- Я-то живу хорошо, но ты посмотри сюда, - он показал рукой на город, где видны были огромные клубы дыма. - Кажется, немцы подожгли бензохранилища и какие-то предприятия около вокзала.
- Ты давно в Лодзи? - спросил я его.
- Недавно.
- А налеты часто бывают?
- Ежедневно, а то и по несколько раз в сутки, но до сих пор особого ущерба не причиняли.
- А что еще слышно?
- Англия и Франция объявили Германии войну. Как будто даже линия Зигфрида уже прорвана. Бьют немцев на западе. Сегодня наши разбомбили Берлин, говорят, весь лежит в развалинах.
       Я чувствовал, что это неправда, однако и сам очень хотел поверить услышанному. Схватил Сташека в объятия и начал целовать, страстно желая внушить себе самому, что есть чему радоваться.
        Когда налет закончился, я снова пошел искать начальство. Блуждая по коридорам, наткнулся на полковника Прагловского, начальника штаба армии "Лодзь". Он спокойно выслушал меня, а затем предложил вернуться в бригаду, заверив, что необходимые приказы и распоряжения будут высланы, как только армия получит инструкции от главного командования.

19399128_769840733185677_4982529619157348864_n.jpg

         6 сентября вблизи Бжезин под Лодзью вдруг пронесся слух, будто немцы окружают нас и их передовые части уже совсем близко. Сразу же началась паника и, как следствие, разнобой в отдаче приказов. Полковник Гробицкий вызвал к себе подполковника Моссора, который со своим полком всегда находился у него под рукой, и отдал ему следующий приказ:
         - Господин подполковник, бригада будет продвигаться в направлении Варшавы (карт не было). Вам же надлежит остаться со своим полком у этого пересечения дорог с целью задержать наступающего противника. Вы должны продержаться здесь до вечера (было 10 часов утра), даже если бы вам самим вместе со всем полком придется погибнуть, иначе бригаду не спасти.
         Подполковник Моссор в ответ лишь одобрительно кивал головой, как бы говоря: "Ну что ж, тяжело, но приказ есть приказ". Он действительно остановился со своим полком, и с тех пор об этом полку мы ничего не знали до конца войны. Ходил слух, что отважный командир довел свой полк до Варшавы и даже принимал участие в обороне столицы.

16386972_697828440386907_8518202676235903200_n.jpg

        В это время произошел незначительный, но неприятный и, к сожалению, характерный эпизод. Как я уже говорил, по армии пополз никем не проверенный слух, будто нас настигают немцы и их мотоциклисты вот-вот должны появиться у нас за спиной. Начальник штаба бригады подполковник Витковский решил лично проверить достоверность слуха, убедиться, сколько в этом слухе правды. В сопровождении одного улана он на мотоцикле поехал в направлении, откуда ожидался противник.
         Мы стояли в деревне, а за изгородью у самого шоссе была установлена противотанковая пушчонка. Обслуживавшие ее уланы хорошо видели, как подполковник Витковский уезжал, а их командир перед этим лично с ним разговаривал. И вот через несколько минут нас поднял на ноги внезапный выстрел из нашей пушки. Но так как до перестрелки дело не дошло, мы тотчас успокоились, не придав никакого значения одиночному выстрелу, столь обычному на войне.
         Однако вскоре к нам подъехал на лошади Витковский, весь залитый кровью и едва державшийся в седле. На вопрос, что произошло, подполковник рассказал, что, когда он возвращался, в него с расстояния каких-нибудь трехсот шагов выстрелили из злополучной пушки.
          Выстрел оказался настолько метким, что снарядом водителю мотоцикла оторвало голову, а улану, сидевшему за ним, этим же снарядом пробило грудь. Подполковник же, сидевший в коляске, вместе с мотоциклом упал в ров, расшибся, ободрал лицо и вывихнул руку. Когда он выкарабкался и стал пробираться обратно в сторону деревни, уланы узнали его и дали лошадь, на которой он и приехал к нам.
          О противнике сведений Витковскому собрать не удалось, а шоссе в том направлении, откуда немцы могли появиться, было свободно на протяжении многих километров. Доложив об этом командиру бригады, подполковник отправился в госпиталь в Варшаву. А тех двоих наскоро похоронили.

19114061_768356450000772_3060327319721343624_n.jpg

         В этих условиях полное молчание вышестоящего начальства приводило в состояние не только недоумения, но прямо-таки негодования. За четыре дня ни одного приказа от верховного командования и ни одного приказа от командующего армией!
         Дорога, ведущая в Лодзь, была забита всеми видами шоссейного транспорта, военного и гражданского, машинами и повозками, переполненными домашним скарбом. Толпы крестьян убегали от приближающегося врага. Люди шли за армейскими колоннами, не ведая куда и зачем. За телегами брели лошади, коровы, телята, стада свиней. Все это сбивалось в кучи, до невозможности загромождая дорогу. Люди плакали и возмущались, особенно когда проходили мимо солдат.
         Паника была всеобщей. Кроме того, на шоссе было полно солдат-одиночек и небольших групп людей непонятной принадлежности - не то военных, не то гражданских, еще не мобилизованных, но приписанных, которые спешили догнать свои части.
        Эти последние были, как и солдаты, вооружены винтовками. Все они, собственно говоря, блуждали. Отстали от своих подразделений и теперь не знали, куда идти и что делать. Не было никого, кто бы мог дать им какое-то указание. Они чувствовали, что являются лишь обузой для этого странного командования, которое не нуждалось в солдате, рвущемся в бой.
        Сколько же боли и горечи выражали их взгляды, сколько немого укора чувствовалось в них! Никогда не поймет этого тот, кто не видел тогда, как голодные и измученные, шли и шли они вперед, только бы пробиться к своим, влиться в свои части, шли с одним лишь желанием - лишь бы кто-нибудь повел их на врага." - из воспоминаний адьютанта кавалерийской бригады поручика Е.Климовского.

19225637_768291043340646_6936671132832473475_n.jpg



19030598_764571970379220_4757458034282013945_n.jpg




promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 252
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…

  • 1
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal центрального региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Если подставить русские фамилии, то будет походить на известные события, которые случились спустя два года.

Да и во Франции в 1940.

А если подставить немецкие фамилии, то будет походить на известные события, которые случились спустя 5 лет.

Да уж история. 4 дня без приказов. Ощущение что некоторые командиры в каком-то придуманном мире жили. А тут реальные действия :) Прочёл всё от и до.
Спасибо за такие истории.

"непостижимым ходом событий"
Всё, что надо знать о польском восприятии действительности

Из приведённого текста совершенно ясно, что осенью 1939 года, героическая, прекрасно организованная и победоносная польская армия вполне успешно громила войска Третьего Рейха. И уже почти разгромила. И почти победила.
Но ей в тыл ударила дикая толпа грязных и нищих узкоглазых варваров, подгоняемых ударами кнутов красных комиссаров-большевиков.
Разумеется, победоносная польская армия, даже после всех побед и уничтожения Берлина, не смогла достойно сопротивляться такой неожиданной сталинской подлости.
Польское правительство было вынуждено катапультироваться в Великобританию, транзитом через Румынию. И там возглавить руководство борьбой цивилизованных наций против большевистских орд.

PS Простите нас дорогие пшеки -с.
Знатно ахеджакнуло!

Зато в 1941 году все было по-другому: могучим ударом РККА под мудрым руководством товарища Сталина вело бои малой кровью и на чужой территории.
Только недобитые власовцы, бандеровцы и прочие гондурасские шпионы не дали уже в 1941 году взять Берлин и заставили героическое красное войско отступать до Волги!
Николай Кровавый дотянулся!

Херню написал.
Немцы прорвались к Волге только через Украину, а если
вспомнить, что КА до 1940-го формировалась на милиционной основе, т.е.
из местных, и вспомнить как встречали Вермахт на Украине с цветами и
хлебом-солью, не удивителен почти миллион повторно призванных с территории
Украины после Курской дуги - под подолами у баб сидели, смотрели чья возьмёт.
Контраст с Украиной, это Смоленская область, которую немцы так и не смогли
полностью оккупировать.

"Зато в 1941 году все было по-другому...."

Вот такого у вермахта точно не было:

"Общие наши потери на Восточном фронте, начиная с 22 июня 1941 г., достигали уже 743000 человек, что составило 23% к общей численности наших вооруженных сил, которые насчитывали около 3,5 млн. человек" (по состоянию на 30 ноября 1941 года)

Гейнц Гудериан "Воспоминания солдата"

Или вам напомнить потери немцев в Польше, Франции, Бельгии и прочих странах Европы?

"Через две недели наши доблестные жолнеры омоют свои сапоги и напоят коней из Шпрее!" (с) Бгггггг )))))

Да, прям как наш 41-й. Справедливости ради, фрау (баба) рейхсканцлерин, довела Бундесвер теперешний до такого скотского состояния, что не только пшеки, но и не побоюсь этого слова, хохлы, прости мя Господи, возьмут Берлин за 2-3 недели. Я серьёзно.

ну если только майдан в Берлине устроят, и туда приедет Нуланд


JEWISH Police in Warsaw getto WW2, 4min

  • 1