oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Замполит и штрафники-уголовники.

       " Март 1945 г. Курляндия. Так получилось, независимо от меня, что я один в политотделе корпуса остался без отпуска, хотя и по возрасту, и по стажу службы - никого старше меня в политотделе не было. Многие наши офицеры ездили на побывку домой.
          Другие, кому некуда было ехать или кто не знал еще адресов своих родственников на освобожденных территориях, побывали на отдыхе в санаториях Рижского взморья. Словом, пришел и мой черед на отпуск.
         - Ну что? Поедешь в санаторий или домой, - спросил мой начальник полковник Епифанов. - далеко тебе ехать, долго проездишь. Можешь и победу проездить. Но отказать тебе я не могу. - Езжай.
         Все было готово к отъезду, и мысленно - еще находясь на хуторе, еще собираясь в путь,- я был уже в дороге, представлял наше районное село Балкашку, жену и детей, близких родственников, друзей...
         Было трудно работать в таком состоянии, все раздваивалось во мне. Вдруг вбежал ординарец, торопливой скороговоркой выпалил: - Товарищ майор! Вас срочно вызывает полковник!
         "Будет давать последние наставления, как мне ехать домой", - подумал я. Спустился в подвал и спокойно доложил: - Товарищ полковник! По вашему приказанию...
        - Да? - как бы спохватившись, проговорил полковник, не поднимая головы. - Дело вот в чем. Завтра, двадцать седьмого, в два ноль ноль - наступление. Вам надлежит немедленно отправиться в штрафную роту, доставить боевой приказ и вывести роту на исходные позиции к началу наступления.
          Вручил мне приказ и странно приглушенным голосом добавил: - Торопитесь, времени осталось мало. "Вот это отпуск!" - чуть не вырвалось у меня.
          Все работники политотдела свободны! А он посылает почему то меня! Зная! - все документы оформлены! Уже у меня! От возмущения, охватившего все мое существо, я чуть не выхватил их из кармана, чтобы швырнуть ему на стол! Собрав все силы, с трудом удержался от резкости, взял приказ и молча выскочил из подвала.



18 vejskoyylwvx 19444gq. fzayvhycblclodmy zi.di..jpg

        Успокоившись немного, я все же решил, что если останусь живым, то, вернувшись, все же верну документы и, в знак протеста против такой бездушной игры со мной, откажусь от отпуска. Не заходя в канцелярию, стыдно было показаться товарищам, тут же отправился на выполнение задания.
        Путь был неблизкий, и только к вечеру я добрался до штрафной роты. Когда я находился в штабе заградотряда, привели двух штрафников, пытавшихся бежать из той самой роты, в которую я направлялся. При их допросе выяснилось, что они уже знают о предстоящем наступлении, потому и сбежали - отреагировали по своему.
        На вопрос, от кого они получили сведения о наступлении, уголовники только отрицательно мотали головами, не проронили ни слова. Их тут же вернули в роту и на закате обоих расстреляли перед строем.

1 (1).jpg

          Познакомившись с личным составом роты и прежде всего с ее командным составом, я пришел к выводу, что офицерский и сержантский состав роты подают хорошие надежды, а это главное условие боеспособности.
         Каждый из командного состава этой роты уже побывал не раз в горячих схватках с врагом и обладал большим военным опытом. Грудь каждого была украшена не одним боевым орденом и не одной нашивкой о ранении. Множество раз эти люди водили свои роты, взводы и отделения в атаки и на штурмы вражеских позиций.

1.jpg

         Что же касается самих штрафников - это были в своем большинстве уголовники рецидивисты, преимущественно воры, взломщики и тому подобные элементы, имеющие по несколько судимостей и отбывающие длительные сроки заключения, замененные на штрафроту; разумеется, в боях они еще не участвовали. Это был тяжелый контингент. Редкий из них стремился честно смыть с себя позорное пятно.
          Из индивидуальных бесед с отдельными штрафниками, из их разговоров между собой на их собственном помойном жаргоне нетрудно было понять, кто для них наиболее опасный враг: это милиционер - схвативший их за преступную руку на месте преступления, следователь - вынесший обвинительное заключение, судья - объявивший приговор, и тюремная администрация; каждого из этих людей они называли по своему, грязными словами, именами и кличками.

3.jpg

         Что касается отношения к фашистам, то и на этот счет у них было свое мнение. Фашистский бандит для них - свой брат. Видно, не зря захватчики искали опору на оккупированной территории прежде всего среди заключенных и лиц уголовного мира - рыбак рыбака видит издалека.
          В этой роте подвергнутых наказанию людей, помимо уголовников, было процентов десять пятнадцать настоящих штрафников - из числа провинившихся солдат, сержантов и старшин, осужденных военными трибуналами за те или иные преступления, совершенные по преимуществу в тыловых частях. Этот контингент был уже не обузой, а опорой командного состава роты.

8.jpg

          По положению, штрафные роты и батальоны ставятся на самые трудные и опасные участки фронта. Именно здесь они должны искупать свою вину перед народом. "Но я то не штрафник! - хотелось мне крикнуть. - Так ведь и командир штрафной роты, командиры взводов и отделений этой роты - тоже не штрафники.
         Напротив, это наши лучшие коммунисты и комсомольцы - самые стойкие, смелые, мужественные и беззаветно преданные Родине воины. Их направили сюда партия и комсомол, и они честно выполняют здесь свой долг перед Родиной. Почему же ты, майор, работник политотдела корпуса захныкал, как мальчишка?!" - резко упрекнул я себя.
         Отбросив прочь всякие недостойные мысли, я срочно собрал всех командиров, объявил им боевой приказ на наступление и коротко познакомил с военно политической обстановкой в стране и положением на нашем участке фронта. После этого сразу приступили к обсуждению плана выхода на исходные позиции.

14.jpg

           В период подготовки рота дислоцировалась в большом густом лесу в пяти шести километрах от передовой, и теперь, чтобы выйти к исходному положению, ей предстояло пройти - ночью, лесом - около трех километров. У некоторых командиров это обстоятельство вызвало тревогу и опасение: удастся в таких условиях удержать роту, не разбежится ли она в темноте по лесу? Присутствовавший на совещании командир заградбатальона успокоил скептиков, твердо заверил:
         - Весь заградительный взвод приведен в боевую готовность и готов сопровождать роту до ее исходных позиций. Будьте уверены, ни один, ни в сторону, ни назад незамеченным у нас пройти не сможет. Решили также: не объявляя о боевом приказе, открыть штрафникам, что идем в наступление.
          Нельзя сказать, что это сообщение произвело воодушевляющее впечатление, но теперь они ясно понимали, что от них требуется. С виду озабоченные, но какие то флегматичные, они не торопясь укладывали вещмешки, протирали и смазывали винтовки и автоматы. Пулеметчики копались у пулеметов, готовя их к работе. Командиры взводов и отделений внимательно проверяли оружие, наличие боеприпасов и выдавали НЗ.

img035.jpg

         Крепко поужинав, включая сто грамм, к двадцати одному часу рота выстроилась на проверку, готовая к походу. Внушительно выглядело подразделение - четыреста штыков, не считая командного состава! Это ли не сила?! Да если бы каждый командир стрелкового батальона имел в своем распоряжении на передовой такое количество солдат - ведь ходил бы гоголем!
         К сожалению, это была далеко не та сила, о которой хотелось бы петь.  Выступив перед строем, командир роты подробно разъяснил порядок движения и строго предупредил всех штрафников, что во время похода каждый, кто без ведома командира уклонится в сторону или попытается отстать, будет пристрелен на месте как трус и дезертир. А выступивший затем командир заградбата объяснил, что убежать на пути никому не удастся.

img043.jpg

         Что значит вывести штрафную роту на исходные позиции? Попросту говоря, это означает побывать в Дантовом аду. Штрафная рота ставилась в самое острие клина, вбитого в оборону противника. В нашей ситуации, это был мешок и возможная ловушка.
         В светлое время суток противник хорошо просматривал и прицельно простреливал весь клин, от основания до верхушки, поэтому наша надежда была - на темную ночь и на сознание, аккуратность штрафников: всю передвижку нужно провести тихо и осторожно, не дать противнику и малейшего повода заподозрить наше перемещение, тем более - догадаться о его цели...
         В целом передвижка прошла очень успешно, по намеченному плану и к часу ночи, была полностью завершена. Через  час, ровно в 2.00 пополуночи начнется наступление. Выполнив данное мне задание, я стал торопиться в обратный путь.
           Но только распрощался с комроты, как на правом фланге взвились одна за другой три осветительные ракеты, осветив пространство над передовыми позициями. С двух сторон заработали пулеметы и автоматы противника. Я мгновенно упал, укрывшись за кучей камней...

ukuhjilteuszfxfsbi en. gl..jpg

          Мои перебежки при свете не остались незамеченными, немцы открыли огонь по мне из ротных минометов. Значит, придется отказаться от услуг противника и передвигаться в темноте. Изменив несколько раз секторы обстрела, они наконец прекратили меня преследовать.
          Но едва я поднялся, как впереди, уже с другой стороны, резанула трассирующая очередь немецкого пулемета. Я припал к матушке земле, плотно вжав в нее голову.
          Странно, но на фронте всем почему то казалось, что убить может только в голову - не потому ли тут кланялись каждой пуле? И при этом пренебрегали каской - и очень многие! Признаться, и автор в ту ночь сильно скучал по ней.
           Ударяясь о камни, пули жужжали со всех сторон, как потревоженные шмели. Неужели опять меня заметили? Или услышали? Я лежал, затаив дыхание. Вслед за пулеметной очередью взвилась осветительная ракета.
           Осмотревшись при ее освещении, установил, что во время перебежек в темноте я значительно уклонился влево и теперь находился очень близко к окопам противника и наверняка был ими услышан.
           Наконец все стихло. Медлить более было равносильно самоубийству. Но и бежать в полный рост - ты мишень. Я быстро пополз. Это оказалось, во первых, довольно тяжелым делом, а во вторых, очень медленным, как бы ни старался я ползти быстрее - выбраться вовремя не смогу.

vwgcgthw 8.jpg

         Нужно рисковать. Теперь это было не только необходимым, но неизбежным, в противном случае окажусь в зоне шквального огня и тогда уж наверняка получу отпуск, навечно. Пригнувшись поближе к земле, я что есть силы побежал!
         Но в темноте - тут же споткнулся, упал в какую то яму, воронку ли, сильно ушиб локоть - жгучая боль! - но я уже выбирался из ямы, прислушался и ринулся дальше - не переводя дыхания, уже ни на что не обращая внимания, я бежал и бежал до тех пор, пока не услышал дружную канонаду нашей артиллерии. Наступление началось!
         Теперь бежать было некуда. Нужно было немедленно искать надежное укрытие! Хотя я и выскочил из мешка, но далеко не вышел из зоны интенсивного огня противника, который не замедлит обрушиться.
          Заметив небольшой курган, я быстро направился к нему в надежде найти старую огневую позицию или окоп, а может и бывший НП - на фронте такую выгодную высотку не могли обойти вниманием. Подбежав, я вдруг упал в глубокую траншею, укрепленную с обеих сторон плетнем. Не успел подняться, как голос надо мной скомандовал: - Стой! Кто такой?!

vwjsbxxdeaghld.jpg

Видя, что свои, я встал и назвал себя.

- Подожди, подожди... Майор! Ты как сюда попал?! - прозвучал, приближаясь, чей то знакомый голос. Я почему то обрадовался этому голосу, хотя человека еще не разглядел. Блеснул карманный фонарик, и при свете я увидел перед собой знакомого командира, подполковника Семенова.
- Здравия желаю, товарищ подполковник! А вы почему здесь? - в свою очередь спросил я.
- Привет, привет! - подавая мне руку, проговорил командир полка. - Как почему я здесь? А где же мне, собственно, быть, как не здесь?
- Но вы же были в Кемери!
- Гм! А сколько же мне там быть? Подлечился малость и обратно...

wfblxtmcdwtj.jpg

          Артиллерийская стрельба все разгоралась. Сотни орудий били все слаженнее и мощнее. Примерно около часа работала только наша артиллерия. Затем робко стала отвечать и немецкая. Потом к обычной колесной артиллерии стали подключаться ствольные минометы с обеих сторон.
         И наконец заговорили "катюши", "ванюши" и "андрюши", а немцы выпустили своих "ишаков" - шестиствольные реактивные минометы, прозванные так бойцами за их напоминающий рыканье ишака залп.
         Подполковник Семенов приказал подавать завтрак и затем переводить командный пункт вперед, поближе к наступающим подразделениям, а сам вновь вышел из блиндажа еще раз уточнить обстановку, менявшуюся с каждой минутой.
         Наш блиндаж немцы почти перестали обстреливать, но только мы стали занимать места за завтраком, как раздался оглушительный взрыв прямо у входа. Взрывной волной настежь распахнуло дверь, в проем мы увидели, как подполковник качнулся на стенку траншеи и его залитое кровью уже безжизненное тело тяжело сползло с плетня, упало навзничь головой к двери блиндажа.  Вскочив, мы подхватили бездыханное тело и бережно внесли в блиндаж.

zqtucrhvdzbezq euldhbupfqujufkusk kmenemiilkmlaqfmumnobs.jpg

        Эх! Дорогой товарищ и друг! - рвалось из груди. Сколько же дней ты не дожил до нашей, такой близкой, такой желанной и такой необходимой ПОБЕДЫ?! Вот вот она заиграет свою чарующую победную музыку!Да, человеку не дано знать, где таится его погибель.
         По приказу командира штаб полка ушел вперед, а он остался здесь в ожидании своего последнего пути.
Тем же утром, когда бой ненадолго затих, тело командира полка вывезли в город Кемери, который он освобождал и первым ступил на его улицы. Там и похоронили со всеми воинскими почестями - в парке, напротив светлого здания санатория.
           После похорон командира я пошел на передовую. Было тяжело. И было трудно идти. Поле боя все было изрыто снарядами, минами и авиабомбами, приходилось перебираться и обходить вывороченные взрывами глыбы земли, камней, через шаг - воронки, большие и малые; проезжая еще вчера проселочная дорога теперь едва угадывалась.

1942_26_07.jpg

         Началась бывшая передовая немцев, и я увидел множество трупов на дне окопов и на поверхности, изуродованные их тела были в большинстве полуголые, оборванные почти донага и закопченные - черные, как негры, видно, здесь поработали "катюши" и "андрюши", от них ведь нет спасения и в окопе.
         Впереди показались те самые каменные карьеры, в которых минувшей ночью мы сосредоточивали штрафную роту. Теперь здесь расположился подвижной пункт медицинской помощи. Сильно хотелось пить, и я зашел, чтобы утолить жажду. - О, гражданин майор! Здравия желаю! - вдруг услышал я чей то голос.
         Повернувшись, я увидел группу раненых солдат, ожидавших эвакуации, и узнал одного из них. Это был солдат штрафной роты, стоявший прямо передо мной, когда я говорил с ними перед выходом на исходные. Да, это был тот самый солдат, который до конца моей речи так и не поднял на меня глаз.
        Теперь я их увидел. Это были живые и дерзкие глаза. Они, кажется, и сейчас сверкали какой то злостью и негодованием. Но на кого и за что? У него были перевязаны правое плечо и нога. - Нет, дорогой товарищ! Теперь я для вас не гражданин майор, а товарищ, и прошу обращаться ко мне только так. - Я крепко пожал его здоровую левую руку.
         Поздоровавшись со всеми, я присел возле раненых и стал расспрашивать, из каких они частей, кто куда ранен, как себя чувствуют. Оказалось, большинство - из штрафной роты. Вместо ответов на мои вопросы они наперебой стали рассказывать, как атаковали немцев.

1944_18.12.jpg

           Наибольшую активность в беседе проявил мой знакомый. С виду лет тридцати пяти, он уже успел отсидеть около десяти лет в тюрьмах и лагерях, имел три судимости, поэтому его больше других интересовал вопрос: как же теперь он должен понимать себя? Волнение, недоверие явственно читались на его лице.
           Еще вчера он был штрафником, заключенным - а сегодня? Неужели за какие то две раны все снимается и он становится рядом со всеми, даже самыми передовыми? Чудно, и потому не верилось. Подсев поближе, он почему то полушепотом спросил:
- А правда, товарищ майор, что теперь нас помилуют?
- А ты говори для всех, чего шепчешься, как сексот? - зашумели на него раненые.
- Так я спрашиваю за себя! А вам нужно, спрашивайте сами! Я для вас не адвокат! - огрызнулся мой собеседник.

1944_18.12_anatoliy.jpg

          Поняв, что этот вопрос все еще волнует штрафников несмотря на мои разъяснения, я громко повторил для всех сказанное перед боем. Пришлось раз и еще раз объяснять, что все раненные в бою - уже смыли с себя своей кровью все преступное прошлое и должны забыть о нем.
          Что после выздоровления они, как все воины Советской армии, получат солдатскую книжку и будут считаться такими же бойцами, как другие, и что им восстанавливаются прежние воинские звания, награды и привилегии, а особо отличившиеся в боях могут быть награждены по представлению командования." - из воспоминаний майора 119-го стр.корпуса Н.И.Ляшенко.

Лихой был замполит, вот наградной по прошлой службе:



http://militera.lib.ru/memo/russian/lyashenko_ni01/index.html


37801948935_03d0052b63_o.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe
promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 254
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 81 comments