oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Оккупация.На Украине 1941-1943 г.

 — До войны-то я жил на Украине. Там родина моя. Деревня Кербутовка Батуринского района Черниговской области.
Началась война. Наши отступали.
   Однажды к нам заехал мой старший брат Василий, лейтенант-артиллерист. Это было где-то в июле — августе. Вместе со своим ординарцем. Оба на лошадях. Побыли где-то не больше часа и поехали. Сказал мне на прощание: "Ну, братко, родителей оставляю на тебя. Береги их. А мы скоро вернемся".
    Вернуться-то они вернулись. Но нескоро. Под Харьковом Василий попал в окружение. Оголодали, обовшивели, оборвались. Как он потом рассказывал, выходили только ночами. И вышли. Вышли они втроем. Спаслись.
Воевал и другой мой брат, Григорий.
А мы спасались от немцев тут, в Кербутовке.
   Брат уехал, а через несколько дней в деревню вошли немецкие части. Сперва появились мотоциклисты. Собрали людей. Назначили старосту.
    Начался набор в полицию. Горько теперь вспоминать, но в полицию записались и многие мои друзья, одноклассники.
Вызвали в полицейскую управу и меня. "Сдай оружие". — "Какое оружие?" — "А какое брат оставил". — "Нет у меня никакого оружия. Брат ничего не оставлял". — "Сдай по-хорошему".
    Меня посадили под арест. Сунули в какую-то каморку, заперли. Выставили часового. Утром вызвали отца. Отец подтвердил, что никакого оружия Василий не оставлял. Ладно. Тогда мне: "Записывайся к нам в полицию". Я стал отговариваться: мол, старые родители, мне надо за ними доглядать… Меня и отпустили.
    Было нас трое друзей. Я, Миша Корниенко и Миша Белоус. Вместе учились в школе. И отцы наши дружили.
Мы ходили в лес. Лес у нас был небольшой. И однажды нашли мы там саблю, пистолет и винтовку. Все это оружие перепрятали.
    И вдруг прошел слух: собирают молодежь и отправляют в Германию. Вызвали в управу и нас. Побольше десяти человек нас было. Из района приехал немец с переводчиком. Рассказывает нам, как хорошо будет в Германии и как сытно там кормят. Все, мол, получите специальности, жилье.
Повесили мы голову.
На завтра назначили сбор.
   Отец мой воевал в Первую мировую и в Гражданскую. И сказал: "Ничего, сынок. Мы с матерью тебе сумочку соберем. Сумка пускай дома лежит. А ты с ребятами уходи в лес".
    Когда после трехдневных скитаний по лесу мы пришли домой, отец мне рассказал такую историю. Приехал полицай, сумку мою забрал на повозку. Спросил, где сын. "А где-то тут, — сказал отец. — Может, к друзьям ушел. А может, уже и к управе пошел". Возле управы собралось человек восемь. Нас не дождались, поехали. Ребята, видя, что мы не явились, дорогой тоже почти все разбежались.
    Мы потом долго еще жили в лесу. Ночью домой придем, украдкой продуктов наберем — и в лес обратно. Жили в лесу месяца три. Вырыли яму с полметра глубиной и над ней построили шалаш.
    Вскоре прошел слух, что под Москвой наши немцам крепко дали по зубам. Полицаи сразу попритихли. Мы уже и днем стали приходить в деревню. Надо было помогать родителям по хозяйству. Отцу уже шестидесятый год пошел. Мать тоже была слабенькая.
    Однажды вечером к нам во двор зашел разведчик. Я сперва спрятался. А он говорит мне: "Я к вам ненадолго. Дай мне поесть, и я уйду". Зашел в дом. С отцом и матерью поздоровался, сел за стол. Кто он и что он, не сказал. Но осведомленный — стал рассказывать, что происходит на фронте. Я сел рядом с ним, слушаю. Он рассказал о боях под Сталинградом.
    Пришелец остался ночевать. Утром рано, еще потемну, ушел. Спросил, как лучше перейти Сейм. Отец ему указал дорогу. Он и ушел. А на прощание сказал: "Ждите. Не бойтесь, скоро вас освободят".
В 1943 году, в конце августа, нас освободили.
   Я в этот день пас деревенское стало коров. Налетели самолеты. Самолеты итальянские. Начали бомбить. Бомбили деревню. Видимо, думали, что в Кербутовку уже вступили передовые части Красной армии. Загорелись дома. Крыши соломенные — горели как снопы. Много народу побило.
    Спустя некоторое время из района приехали наши — полевой военкомат. Объявили мобилизацию.
Полицаи сперва ушли с немцами. Куда им деваться? Но с одним я потом встретился. Он от немцев ушел и где-то перешел к нашим. Воевал. Был ранен. Потерял ногу. Награжден. Инвалид войны. Машину ему дали. В сорок первом он меня в полицейскую управу под винтовкой водил.
   На сборном пункте народу много. Пришел офицер, назвал наши фамилии и говорит вдруг: "Домой! Вас, двадцать пятый год, мобилизует территориальный военкомат".
   20 октября 1943 года нас, 12 человек 1925 года рождения, призвали. Попали мы в 161-й запасной полк при 47-й армии.
Присвоили мне звание сержанта. Долго не выдавали форму.
И зачислили меня в 7-ю роту 3-го батальона 487-го полка 143-й стрелковой дивизии 47-й армии." - из воспоминаний Н.П.Назымка в поледствии комвзвода,лейтенанта,кавалера ордена Александра Невского.




Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments