oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Командир,пленный,партизан. Лето 1941-го года.

 — Недолго мы лежали в окопах. Поступила команда на отход.
Вышли из Каунаса. Впереди река Неман. Мост взорван. Взрывали его наши. Взрывом осадили фермы, и пройти по мосту было еще можно. Но на том берегу уже засели немцы. Десант.
    Комбат отдает приказ: застелить досками провал — и вперед! Выбежали мы на мост. Немцы открыли огонь из пулеметов. Сразу же убило комбата. Комиссар нам и говорит, что так нас на мосту всех перебьют. И мы пошли вдоль Немана в сторону Белостока. Думали, что там наши держатся.
  Постепенно мы разбились по ротам, по взводам. По отделениям. А до этого бежали стадом. Мелкими группами выходить было легче.
   Неман мы переплыли на лодке. Я вел свой взвод — 38 человек. Двоих потеряли в штыковой. Глядим, на том берегу домик и лодка. Я сержанту-москвичу и говорю: "Ты плаваешь хорошо. Видишь лодку?". Тот вскоре лодку пригнал. Так мы переправились. В домике жил старик. Я ему и говорю: "Люди голодные. Дайте что-нибудь поесть. Мы заплатим". Вынес нам большой кусок сала и хлеба бо-оль-шущую ковригу. Я ему даю деньги. А он: "Вам еще далеко идти. Спрячь, лейтенант, деньги, пригодятся".
И точно, деньги мне пригодились. Только уже в концлагере.
   Мой помкомвзвода, старшина-грузин, порезал хлеб, сало. Поделил всем поровну. Хозяин нам принес еще и молока. Поели мы хорошо и пошли дальше.
   Так мы шли до 20 июля. Никак своих не догоним. Везде немцы. Разделились на группы.
Около Молодечно мы втроем пошли в деревню. Утром вышли из леса. И вдруг: "Хенде хох!"
Нас обыскали. Все отобрали. Но деньги у меня в кармане остались.
   Попал я в концлагерь в Молодечно. И пробыл в нем больше трех месяцев. Отощал, дошел. Ну, думаю, скоро и мне в ров ложиться. А я в то время состоял в похоронной команде. Мертвых товарищей в ров возил, присыпал землей. Стал думать, как бы сбежать.
   В день мы складывали в могилы по 200–300 человек. Бывало, подойдет немец из охраны, спрашивает: "Вифель русски зольдатен капут?" Мы отвечаем: "Цвай хундерт фюнфцигь…" Он в ответ: ха-ха-ха!
В начале ноября я бежал. Отпросился у охранников в деревню: мол, к сестре, за хлебом. И немцы мне поверили, отпустили. Был у меня в лагере друг, Коля Пшеничко, украинец. И вот нас с ним пулеметчик отпустил. Я немного знал немецкий язык. И уговорил охранника.
   Эх, как мы бежали из той деревни! Переоделись в гражданское — и ходу! В другой деревне нас снова накормили, смазали больные ноги гусиным жиром. Ноги-то стертые были все, сбитые.
А война уже под Москвой шла.
   В деревне Лоси одна женщина нам и говорит: "Куда же вы, сыночки, пойдете? Вон Москва где! А у вас ни хорошей одежды, ни сил. Исхудали вон…" И узнали мы от нее, что у них в Лосях есть бывшие депутаты, которые организуют борьбу с немцами здесь, в лесах Белоруссии.
  Так я попал в партизанскую бригаду Андрея Ивановича Волынца "За Советскую Белоруссию!". Бригада действовала в районе города Вилейки. Меня назначили командиром роты.
++++++++++++++
— И был у меня в отряде один случай.
Помните, нас троих один немец в плен взял? Это когда мы от Каунаса бежали, голодные, без патронов. А я их — шестьдесят восемь сразу!
  Когда началась операция "Багратион" и наши войска пошли в наступление, нам, партизанам, была поставлена задача: перехватывать и не выпускать отступающие разрозненные немецкие части и подразделения. Как они нас когда-то перехватывали в Каунасе.
   Я со своей ротой затаился под Клинцевичами. Разведка моя ходила туда-сюда, сообщала обо всех передвижениях. И вдруг: "Со стороны Куренца идет колонна немцев числом до роты".
   Мы быстро переместились, перехватили дорогу. Ждем. Вскоре, смотрю, идут. С оружием, собранно. Ну, думаю, если завяжется бой, то мы их положим. Но кого-то, думаю себе дальше, и из наших ребят после того боя хоронить придется. Спрашиваю я своих командиров взводов: "Кто знает немецкий язык?" Пожимают плечами. Сержанта-москвича спрашиваю. А он: "Да знаю несколько слов. А все же ты, товарищ лейтенант, лучше знаешь". Э, думаю, была не была!
  Выхожу навстречу колонне. Одет я был во все немецкое. Они меня сперва приняли за своего. Поднял руку, кричу, чтобы сдавались, что они окружены большим отрядом партизан, что, если не примут условия о сдаче, будут все до единого истреблены.
   Немцы смешались и быстро стали готовиться к бою. К партизанам в плен они не хотели. Тогда я подал условный сигнал, и из пшеницы поднялась густая цепь нашей роты. Немцы увидели, что нас и вправду много, опустили оружие.
   Я приказал обер-лейтенанту построиться. Тот их построил в две шеренги. Мы обошли строй. Смотрим, у них три пулемета. Один мой партизан — за пулемет. Немец оттолкнул его, пулемет держит крепко, не отдает. Я — к обер-лейтенанту. У него, смотрю, скулы задвигались, побледнел весь. Но автомат с плеча снял, положил его перед собой на землю. Вытаскивает из-за пояса ручную гранату, тоже кладет рядом. Тишина. Тогда он, не поворачиваясь к остальным, сказал что-то. И начали складывать оружие остальные.
  Наши оружие разобрали — и опять ко мне: "Товарищ лейтенант, а можно товарообмен произвести?" А я вспомнил, как они нас, пленных, обдирали. Давайте, говорю, только до подштанников не раздевать.
   Повели мы их. И в лесу наткнулись на соседний отряд. Те, не разобравшись: "Немцы!" — и открыли огонь. Двоих пленных — наповал. И ранили одного нашего. "Стой! Свои!" Насилу разобрались. Мы ведь — во всем немецком! И оружие немецкое! Я докладываю: "Пленных веду!" — "Каких пленных?" — "Немцев пленных! Что, не видите разве?" Те смотрят с недоумением.
А и правда, в плен немцев мы никогда не брали." - из воспоминаний лейтенанта 23-й стрелковой дивизии  а потом партизана Н.Н.Шабалина.





Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…