oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Как Ельцин саботировал ВМН 1996 г.

Журнал "Огонек" №09 (4492) от 09.03.1997 г.

В 1996 году с января по август в городах России прогремели 53 выстрела, которые не вошли в милицейскую статистику.

Рассказывает замполит СИЗО Камчатки:

        Во-первых, такое таинство свершалось лишь в тех тюремных казематах, которые были определены МВД для каждого российского региона.
        Когда смертнику, содержащемуся у нас, отказывали в помиловании, из Москвы приходила шифровка с этой вестью и указание: для исполнения приговора в отношении осужденного нам надлежит немедленно спецконвоем этапировать в СИЗО Хабаровска для приведения приговора в исполнение.
        Я всегда поражался, с какой быстротой тамошние мои коллеги отправляли в мир иной человека, которого я буквально только что передавал конвою, - выходило, что его ставили к стенке в первые же часы после знакомства. Как говорится, здравствуй и прощай.





       И другое: правила содержания смертников, их подготовка к экзекуции и сам ее ритуал объявлены совершенно секретным приказом МВД СССР № 002 - мой тогдашний начальник хранил его в личном сейфе и лишь раз помахал перед моим носом обложкой.
       Сколько тайн мы ни выведали у спецслужб за последнее десятилетие - расстрельная тема до сих пор остается для общества закрытой наглухо, те претендующие на сенсацию беседы с исполнителями приговоров, которые частенько мелькают в газетах, не более чем фантазии моих коллег по перу.



        Как только суд объявляет преступнику смертный приговор, сразу же после возвращения в СИЗО его переодевают в полосатую робу с полосатой шапочкой и поселяют в специальную камеру. Зарешеченное окно в ней забрано настолько плотным козырьком, что о небесах по ту сторону можно только догадываться.
        Дверь заперта на кодовый замок, открыть который без ведома дежурного помощника начальника СИЗО невозможно. Осужденные на смерть коротают дни либо в одиночестве, либо с напарником. Каждый день у них начинается с пристегивания наручников и повального обыска - простукивают стены, решетки, по сантиметру прощупывают постельное белье и одежду.
        Ни прогулок, ни свиданий, ни разговоров по телефону, которые изредка позволены другим. Вывод в баню или в медчасть - только поодиночке, только в наручниках и с усиленной охраной, только по пустынным коридорам.
       Первые месяцы после приговора смертники живут надеждой - ушла ведь кассационная жалоба в Верховный суд, вдруг там приговор либо отменят, либо отправят дело на доследование, или "вышку" заменят пожизненным?
       Ожидание это может длиться полгода, а то и больше, все это время надежда на лучший исход человека не оставляет. Время от времени появляется единственный человек с воли, с которым общаться дозволено, - его адвокат, который и утешит, и новостями поделится.



       Но вот определение Верховного суда получено, приговор подтвержден, но смертник и тут держится - еще не вечер! Еще можно сочинить и отправить жалостливое прошение президенту и ждать милости от него.
       Ждут год, полтора - мне до сих пор памятен двойной убийца Марат Конкин, которого мытарили в ожидании расстрела четыре года и все же оставили жить. Это был уже не человек - труп лежачий. Седые патлы на лысеющей голове, ходуном ходящие руки, худоба дистрофика - шел ему тогда двадцать четвертый год.
       И еще одна хитрость, о которой, пожалуй, мало кто знает. Результат рассмотрения прошения о помиловании смертники узнают лишь в том случае, если оно удовлетворено и человеку дарована жизнь.
       Если же я вскрывал доставленный фельдсвязью секретный пакет с отказом, в тот же день и час к нам приходило распоряжение: ближайшим рейсом самолета отправить приговоренного в Хабаровск. Что это значит, знали не только мы, офицеры, но и те пассажиры, которых везли на убой.



       Старая истина: все, что стараются утаить, опутано не только одной секретностью - ложью. Смертники умоляли о встрече с женой, матерью или ребенком - мы врали им, что те либо хворают простудой, либо пурга перекрыла все дороги, либо почта и телефон работают из рук вон плохо.
      Только бы он нам поверил, только бы не психанул и не трепал нам нервы вскрытием вен или изготовлением удавки. Как-то нам зачитали грозный приказ министра, которым с руководителей одного из "расстрельных" СИЗО посрывали погоны: один из их смертников все-таки наложил на себя руки.
      Между строк легко узнавался не только гнев министра, но и просто личное для него оскорбление: бандита должны были расстрелять по воле суда и президента, а он, наглец, самовольно лишил себя жизни и от законного наказания улизнул.
       Проводы осужденных на казнь, в которых я по своей окаянной должности принимал участие, видятся мне теперь добротным театральным действом, в котором и главные действующие лица, и массовка свои роли сыграли натурально. Представьте себе - абсолютно все смертники нам верили.



       Итак, спецконвой прибыл - четверо здоровенных ребят с автоматами, рациями и собакой. Сегодня они повезут в последний путь Костю Иванцова, 26 лет от роду, всегда слывшего и отменным работягой на судоверфи, и примерным семьянином.
       И вот на тебе: поехал с дружками на рыбалку, стали браконьерничать, а тут является инспектор рыбоохраны. Костя тогда был пьян до изумления, а потому перепалку с нежданным гостем закончил проще простого: бахнул в него из ружья дуплетом...
       С Костей я беседовал чаще, чем с другими, как ни старался пройти незаметно возле его камеры - он слышал и узнавал мои шаги.
       Эту удивительную способность я замечал у каждого смертника: бог его знает как, но они безошибочно отгадывали, кто проходит по коридору - хозяин, кум или лепила (врач).
       Не скрою, беседовать с обреченными было для меня мукой смертной, особенно вечерами, когда чувствовал, что запас сострадания уже истрачен, что ни слушать, ни улыбаться, ни говорить уже невмоготу.
       А тут следи за своим лицом, походкой, движениями, речью и думай, какую улыбку выдавить из себя, когда тот же Костя спрашивал одно и то же: "Начальник, а скоро меня убьют?"



        Но вот теперь все. Теперь я прихожу к Иванцову аккурат после ужина и роль свою играю старательно: дескать, помиловка его не будет рассмотрена до тех пор, покуда не проведут еще одной экспертизы, на этот раз в Хабаровске.
       Так что с вещичками - и на выход. Прокатишься, дескать, за наш кошт на хорошем самолете, отлежишься две-три недели на больничной койке и вернешься. И в ту же секунду вижу я перед собой уже робота, манекена: лицо белое, недвижимое, движения замедленны, но точны. Складывает свои нехитрые пожитки в узелок, а вот тесемки завязать не может: не слушаются его руки. Ни одного вопроса, ни одной просьбы - догадался?
       Сержанты с дежурным, которые ждут нас в коридоре, конвой, которому через восемьдесят пять шагов (сосчитано!) они передадут Иванцова, - само радушие, сама любезность.
       Шагай, Костя, через решетки, пудовые двери, садись в специально для тебя поданный автозак, лети в самолете с милыми стюардессами и веселыми пассажирами - это твой последний путь, в конце которого - пуля в затылок.
        Ни прощания с родными, ни исповеди с причастием, ни последнего письма - лицедейство, в котором мы участвуем, таких излишеств не предусматривает.



Из уголовно-исправительного Кодекса Российской Федерации. Принят Государственной думой 18 декабря 1996 года

Раздел VII
Исполнение наказания в виде смертной казни

ст. 186. Порядок исполнения смертной казни

1. Смертная казнь исполняется не публично путем расстрела. Исполнение смертной казни в отношении нескольких осужденных производится отдельно в отношении каждого и в отсутствие остальных.
2. При исполнении смертной казни присутствуют прокурор, представитель учреждения, в котором исполняется смертная казнь, и врач.
...
4. Администрация учреждения, в котором исполнена смертная казнь, обязана поставить в известность суд, вынесший приговор, а также одного из близких родственников осужденного, тело для захоронения не выдается и о месте его захоронения не сообщается.

Справка:

Президент России Борис Ельцин долгое время не рассматривал подаваемые на его имя прошения о помиловании (до момента отклонения Президентом прошения о помиловании смертный приговор не может быть приведен в исполнение).

И только в апреле 1996 года в преддверии подписания Россией Протокола № 6 к "Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод" Ельцин потребовал от членов Комиссии по помилованию в спешном порядке рассмотреть все прошения приговоренных к смертной казни.

А их накопилось несколько сотен. Из них было отклонено шестьдесят прошений, в том числе и маньяка Головкина. Остальным смертная казнь заменялась пожизненным заключением или 25-ю годами лишения свободы.

Сергей Головкин, убивший за период с 1986 по 1992 год 11 мальчиков в Москве, был приговорен судом к высшей мере наказания 19 октября 1994 года. В августе 1996 года смертный приговор был приведен в исполнение: преступника расстреляли. Это стало последней казнью в России.

Всего же только за период с 1961 по 1984 год и только в РСФСР было вынесено 13 611 смертных приговоров. Для России за период с 1992 по 1999 год, когда Конституционный суд наложил мораторий для судов на такие приговоры, 894 человека были приговорены к исключительной мере наказания. При этом с 1992 по 1996 год 163 приговоренных были расстреляны.



В 1996 году Россия вступила в Совет Европы, в связи с чем должна была в течение года подписать Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, в том числе и протокол №6, отменяющий смертную казнь в мирное время.

16 мая 1996 года президент России Борис Ельцин подписал указ о поэтапном сокращении применения смертной казни. Был установлен фактически мораторий на смертную казнь, но в Уголовном кодексе этот вид наказания до сих пор имеется.

Хотя Конституционный суд сначала в 1999 году наложил мораторий, а в 2009 году окончательно запретил выносить судам смертные приговоры.

Подробнее про Головкина:

https://pravo.ru/process/view/31721/



А в Минске и сейчас...




Tags: криминал
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 82 comments