oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Немцы уверены в своей победе. Июнь 1942 г. (Донецкая область).

     "Около часа я дожидался эту женщину. Наконец она появилась в сопровождении двух немцев, показала им пальцем на то место, где мы с ней стояли. Немцы огляделись и увидели мои следы на рыхлой земле. По следам добрались до меня. Ствол уперся в мой живот, обыскивают, один из них находит справку, забирает в карман.
      Идём в деревню, к нам присоединяется её староста. Он уговаривает меня не воевать, ругает за попытку перебраться через линию фронта и говорит, что я должен быть благодарен его жене за то, что она выдала меня немцам. А село, как хорошо помню, называлось Богородичное.
       Меня привели в штаб. Офицер устроил краткий допрос. Кто, куда, откуда, зачем? Говорю, что иду из окружения, пробираюсь к своим. Переводчик - чех - стал меня переводить.
      - А почему в штатском? - спрашивает офицер. - Шпион? Он рисует на обратной стороне пачки папирос "Казбек" виселицу, показывает мне - "шпион, капут". Тогда чех вспомнил о справке. Достает её, читает и переводит.



14344736_1211837892170666_3444545807193362452_n.jpg

         Лейтенант что-то сказал, замахнулся на меня стеком, но не ударил. "А если бы тебе удалось перебраться к своим, разве ты не рассказал бы, что видел здесь?" - спрашивает он меня.
       Я ответил, что воинская дисциплина обязывает меня всё рассказать. Он спросил меня ещё о чём-то, но на некоторые вопросы я отказался отвечать. Ко мне подошли два солдата и вывели из хаты.
       На выходе я услышал по-немецки: "Сегодня вечером" (Heute Abend). В воспалённом мозгу сразу же возникла мысль, что сегодня вечером меня повесят. "Бежать, скорее бежать!"

14141614_1196824333672022_366052177096008018_n.jpg

        Вечером меня не повесили, подумал я, значит, повесят утром. Начался дождь, да ещё какой: как из ведра. Землянку затопило. Я сидел на ступеньках в воде.
      Шанса бежать не было никакого. Выход плотно завален камнями. Наконец настало утро, и меня вывели из моего заточения. Ефрейтор и солдат получили от офицера пакет и повели меня из деревни.
      Дорога шла через лес, может даже через тот самый Теплинский. Иду и думаю: если решат расстрелять, побегу. А что: силы есть, бегаю хорошо, в лесу попасть в убегающего не так просто. Надо рискнуть.
        Припекало солнце. Дело солдатское - никуда не торопись и всюду будешь вовремя. Километрах в двух от леса ефрейтор предложил перекурить. Дали сигарету и мне, смеются, хлопают по плечу, призывают не бояться. Я спросил: расстреляют ли меня? А они, смеясь, отвечают - не сейчас.

14079819_1196038997083889_3743393236298594985_n.jpg

        Часа через полтора мы подошли к лесистой балке, заполненной немцами. В лесу стоял шикарный автобус. Как выяснилось, это был штаб. Ефрейтор вошел в автобус и кому-то отрапортовал о своём прибытии, затем вернулся, кивнул мне и с солдатами пошёл обратно.
      Я стою у автобуса, грязный, усталый, одетый в нищенское тряпье, настроение ужасное. И вдруг слышу: "Гражданин Фёдоров, войдите!" Захожу в автобус.
     - Садитесь, - говорит по-русски офицер - Будем знакомы. Я тоже русский, моя фамилия Зюзин, работаю при штабе полевой жандармерии переводчиком.
     Вот этот майор, - он указал на сидевшего в кресле офицера, - шеф полевой жандармерии. Я прочитал протокол вашего допроса. Считаю, что вы поступили неосторожно, не отвечая на некоторые вопросы. Ведь "передовики" - они звери. Могли вас расстрелять или повесить.
      И потом, к чему этот риск - переходить линию фронта? Надо беречь свою жизнь. Война скоро кончится. Я тоже очень сожалею о поражении Родины, но считаю, что такая операция необходима для очищения страны от заразы большевизма. Скоро отдохнем. А сейчас идите к ручью, умойтесь, и вас отведут в палатку.

14055147_1186431411377981_7240610126687236670_n.jpg

        Солдат отвёл меня к ручью. Я старательно вымылся. Мне дали кофе с хлебом и отвели в палатку. В одном её углу лежал истощённый человек, тоже военнопленный, капитан. В другом было несколько буханок белого хлеба.
      Из разговора выяснилось, что он - украинец, так же, как и я, пытался через Теплинский лес пробраться на ту сторону Донца. Но лес окружен немцами, и пройти к своим не удалось.
     Он решил сдаться. После этого начал ругать большевиков, москалей, Сталина. Мне эти разговоры пришлись не по нутру, но я промолчал.
     Открылась палатка. Немецкий офицер протянул мне свои ботинки, щётку и гуталин. Я отодвинулся. Украинец говорит мне: "Бери, чисть, получишь пачку сигарет".
     Видя, что я отказываюсь от работы, офицер спросил почему. Сказал ему, что я тоже офицер, и чистить ботинки кому-то не собираюсь.
       Он вдруг заулыбался и сказал, что действительно настоящему офицеру чужую обувь чистить негоже, и кинул ботинки украинцу, приказав: "Быстро!" (Schnell.)

14034788_1199264140094708_7348927792804763094_n.jpg

        А меня позвал выйти. Мы сели на бревно, закурили его сигареты и общались, насколько позволяло мне знание немецкого языка, до тех пор пока капитан не почистил ботинки. Получив пачку сигарет, он поблагодарил немца, а на меня взглянул с ненавистью.
     Я лёг и пытался осмыслить своё положение. Было трудно понять, что происходит. С одной стороны - наша пропаганда о зверствах немцев, да и сам я видел, как они расстреливали людей из колонны.
     С другой - сейчас нормальное, даже гуманное отношение к военнопленным. Что это? Действительно ли немцы уничтожают военнопленных по какой-то системе? Или здесь проявляется индивидуальное отношение отдельных немцев?

13932797_1186428421378280_4154206363457403212_n.jpg

        Часов в пять вечера к палатке подошёл солдат и повёл меня в штаб. Я вошёл в автобус, там были Зюзин и его шеф - майор. Стол накрыт. Стояли бутылки с вином и один свободный стул.
     "Мой шеф, - начал Зюзин, - хотел бы поговорить с советским интеллигентом в спокойной обстановке. Это не будет допросом. И на любой вопрос, который вам будет задан шефом, хотите - отвечайте, а хотите - нет. Вы тоже можете задавать вопросы. Право ответа шеф оставляет за собой".
     - Кто, по-вашему, выиграет войну? - с интересом поглядывая на меня, начал беседу майор. Я ответил, что, конечно, мы. Он спрашевает - Почему?
        Я ответил, что у нас много человеческих и технических ресурсов и что, очевидно, союзники скоро откроют второй фронт, а война на два фронта для Германии гибельна.

13814059_1191159724238483_1138211682399450861_n.jpg

        Майор улыбнулся и возразил: - Вы знаете, что промышленность всей Европы работает на нас, следовательно, наши ресурсы превышают ваши, а человеческого материала в европейских странах не меньше, чем у вас.
      И о втором фронте думать рановато. Скоро у вас откроется второй фронт на Дальнем Востоке - японцы ведь наши союзники. В то время как англичане и американцы не смогут начать боевые действия против нас, потому что мы топим их кораблей больше, чем они производят.
      Под влиянием нескольких рюмок вина я начал горячиться в споре. Зюзин сказал, что горячиться не стоит, ведь это - спор двух солдат, которые, может быть, больше не увидят друг друга никогда.

11429932_942937832394008_7944761247182896631_n.jpg

         Майор поинтересовался, много ли азиатов в нашей армии. Я ответил, что у нас представлены народы всех республик. "Кого вы считаете вашим лучшим генералом?" Я ответил, что генерала армии Жукова, победителя под Ельней и Москвой. Он согласился.
     "Какой из русских танков вы считаете самым лучшим?" Я сказал, что Т-34. "О, это хороший танк", - признал майор. Потом у нас зашёл разговор о ресурсах. Он сказал, что у Германии очень много синтетического бензина и, кроме того, в Румынии они качают много нефти.
      Говорили и спорили мы с этим офицером примерно час. Затем майор ушёл, а Зюзин начал рассказывать о себе. Подробностей не помню - от вина клонило ко сну. Ночью спал как убитый.

10427248_840408849313574_2505073063733793985_n.jpg

         Военнопленные солдаты находились в железобетонном многоэтажном здании производственного назначения прямо на бетонном полу по всем этажам. Для офицеров особо выделенного места не было, да и офицеров не было.
       Меня поместили в одну комнату с полицаями и врачами-украинцами. Полицаи были молодые солдаты, а врачи все - пленные наши офицеры. При знакомстве между нами и врачами завязался спор с врачами.
      Они хором нападали на большевиков, Сталина, москалей, которые со времён Петра эксплуатируют Украину. Полицаи в споре не участвовали. Видно было, что эти ребята для сохранения собственной шкуры решили прислуживать немцам.

10383005_828242213863571_6004559811233461489_n.jpg

        И полицаи добросовестно делали своё дело. Во время трёх - или четырёхдневного пребывания в этом лагере я видел, как не раз гуляли ремни полицаев по спинам голодных военнопленных. А немцы не вмешивались.
      Во время одного из споров присутствовал лагерный повар - бывший черноморский моряк. Он следил за дискуссией молча, потом встал и, обложив хохлов витиеватым русским матом, предложил мне выйти.
      Зашли к нему. Он сказал, что мои доводы не убедят эту контру, и что он тоже спорил с ними, а теперь просто их ненавидит. Рассказал о себе, накормил меня жирной свининой, в результате чего у меня сильно расстроился желудок.

1908077_793676637320129_1394357284202451940_n.png

       Лагерь в Дружковке не был стационарным, поэтому нас вскоре должны были перевести в другой. Врачи и полицаи с ненавистью смотрели на меня. До ликвидации лагеря меня одного направили в офицерский лагерь в небольшом городишке Константиновка.
     Я ехал по дорогам промышленной Украины, видел разрушенные заводы, здания без крыш, сожжённые мазанки. Двигались немецкие автомашины, танки, самоходные артиллерийские установки и тягачи. В кузовах автомобилей сидели немецкие солдаты - сытые и самоуверенные. От их вида на душе становилось тяжко.


14907068_1256768891010899_5898354169448937419_n.jpg

        Среди пленных офицеров был комиссар с четырьмя "шпалами". По национальности украинец. Как же он ругал советскую власть, москалей, Сталина!
      Имея хорошо подвешенный язык и ориентируясь в литературе и истории, он всегда подбирал веские аргументы для доказательства своих доводов. Все наши пленные офицеры его ненавидели.
      Он хвалил националистов Украины и бубнил, что, как только вырвется на свободу, отдаст всего себя, все свои силы и знания борьбе за самостийную Украину. Это же надо - комиссар, коммунист! А может он провокатор?" Я никак не мог этого понять." - из воспоминаний лейтенанта 199-й танковой бригады Алексея Федорова ("Моя война").

15767_799398613414598_5118391309845252037_n.jpg


16998707_1386350091386111_666366157645678877_n.jpg


Tags: вторая мировая, наши, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 317 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →