oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Убил детей "из гуманности".

       В воскресенье 22-го мы провели ночь на биваках арьергарда в придорожном лесочке, вечером 23-го мы остановились в Коканине. Здесь мы узнали, что генерал Чичагов со значительным отрядом занял Борисов, и путь к спасению для нас отрезан. Новость была очень грустная, но случай, который произошел в 3 часа утра, опечалил нас еще больше.


      В двух шагах от дома, в который набились мы с маршалом Даву, была огромная рига с четырьмя большими дверями, в ней приютились человек 500 офицеров, вооруженных солдат, отсталых и беглецов, следовавших за армией.
     Собравшись группами, они на гумне этой риги разложили 30 или 40 костров и теперь спали крепким сном, согревшись в воздухе более теплом, чем на биваках.
     Но дым и искры костров разогрели кровлю риги, сложенную из дерева и соломы. Она вдруг занялась с глухим гулом, и горящие головни стали падать на соломенные подстилки спящих.
    Лежавшие ближе к дверям успели выскочить в загоревшемся платье и стали звать на помощь. Через несколько секунд мы были у дверей; но какое зрелище представилось нам тут!
    Языки пламени в 4-5 метров высоты с силой вырывались из дверей, оставляя проход метра в два высоты под огненным сводом, раздуваемым ветром.

pic008.jpg

         Никому не удалось добраться до несчастных, движения которых нам были видны. Они горели и бросались ничком на землю, чтобы уменьшить свои страдания. Мы наспех связали узлы из веревок и платков и бросили их внутрь, чтобы иметь возможность вытаскивать несчастных.
      Некоторые привязали себя к ним, и мы стали их тянуть. Скоро они криками стали умолять оставить их: увлекаемые нами, они падали на штыки, протыкавшие их, что увеличивало их страдания...
      Люди, которых было в риге от 500 до 600, несколько раз пытались приподняться с земли, но скоро окончательно опустились, и кровля, обрушившись на страшное горнило, закончила самое ужасное жертвоприношение.
     Железо на ружьях раскалилось, они стреляли, и эти 400 или 500 выстрелов, последовавших один за другим, послужили единственным погребальным салютом стольким воинам.
     Очень немногие спаслись, с них пришлось срывать горящее платье. Я видел в том числе совершенно голого ребенка лет 12-14, замерзавшего на 18-градусном морозе, нам не во что было одеть его, так как наши лошади и повозки пропали. На каждом шагу приходилось платить черствостью.

pic05s.jpg

         В этот день, 24-го, начавшийся так трагически, со мною случилось происшествие. Я потерял меха и зимнее платье, а в пустыне золото не имело цены и невозможно было купить что-нибудь.
      Я был грустно настроен, как вдруг встретил полковника Л., инспектора смотров, в закрытой карете, больного и страдающего от излишней предосторожности, с какою он охранял себя от холода.
     "Зачем вам столько мехов, - сказал я ему, - они задушат вас! Не уступите ли мне один из них?" На это он ответил: "Я не отдам их за все золото мира". - "Ну что там! - сказал я ему. - Вы сейчас дадите мне медвежью шкуру, которая стесняет вас, а вот сверток в 50 золотых". - "Черт возьми! Это раздражает меня; но вам, генерал, я не могу не уступить".
     Он взял золото, а я поспешно выхватил медвежью шкуру, боясь, как бы он не раздумал. Она была громадная и великолепная, и я унес ее с великой радостью. У бедняги остались другие меха, соболя и куницы, но он все-таки замерз через несколько дней...
     25-го мы переночевали в лесу по соседству с сожженной деревней. Снег очень беспокоил нас; отдохнуть удалось только усевшись на высокие груды хвороста и еловых ветвей ногами в сторону громадного костра, огонь которого все время поддерживали.
         Мой медведь покрывал собою больше трех квадратных метров; мы с генералом Аксо завернулись в него и уснули в приятный теплоте, которую мех удерживал, и благословляли продавшего его. Наутро армия выступила до рассвета, по обыкновению не решаясь считать мертвых и замерзших, остающихся возле костров.

1023450-_049.jpg

         26-го мы переправились через Бобр, и 1-й корпус остановился на ночь в Крупках... Постоялый двор со стойлом на 20 лошадей был отведен для маршала Даву.
      Размещая следовавших за нами лошадей - мы давно шли пешком, - люди нашли в яслях под соломой трех детей, из которых одному было не больше года, а два других казались новорожденными.
      Они были завернуты в лохмотья, окоченели и не кричали. В течение часа я велел разыскивать родителей: старания были напрасны, все жители деревни разбежались, и мы оказались единственными покровителями злосчастных детей.
     Я попросил дворецкого маршала дать им немного бульона, если удастся приготовить его, и больше не заботиться о них. Скоро теплота лошадиного дыхания оживила маленькие создания, и их жалобные крики долго слышны были в комнатах, в которых мы теснились.
     Желание облегчить их страдания боролось в нас с непреодолимой потребностью сна, который и победил под конец. В два часа нам сказали, что вся деревня охвачена огнем: во всех домах загорелось оттого, что вся деревня отапливалась по нескольку раз подряд.
    Уцелел только наш дом, стоявший в стороне, и дети все еще кричали. Однако когда незадолго до рассвета мы собрались выступать, их уже не было слышно.
    Я спросил дворецкого, что он с ними сделал; и человек этот, которому приходилось страдать не меньше нас, сказал мне с довольным видом, как будто совершил доброе дело: "Я не мог сомкнуть глаз, их крики надрывали мне сердце; я не мог достать им кормилицу; тогда я взял топор, прорубил лед у водопоя и утопил их, чтобы они не мучились".
        Вот так дворецкий маршала утопил этих русских детей не моргнув и глазом. До какой степени страдание может ожесточить человеческое сердце!...

Генерал штаба Великой армии барон Лежен.

Souvenirs d’un officier de l’Empire par baron Lejeune, marechal de camp.

2.1.jpg

       6-го в Супранах. Здесь было несколько риг, в которых мы набились один на другого как попало: люди, лошади, трупы - все вместе... Мы встретили здесь остатки неаполитанского корпуса и дивизии Луазона, насчитывавшие по приходе в Вильно до двенадцати тысяч человек, из которых осталось теперь 5-6 сотен.
      Тотчас же, как стало известно об отъезде императора, большинство командиров принялись мечтать о том же. Полковники скручивали полковые знамена и прятали орлов так, чтобы русские не могли их найти.
      Голод и нужда достигли высшей степени. Можно было видеть, как толпы людей, которых называли дурнями и которые в действительности были сумасшедшими, распарывали животы живым лошадям и, вытащив оттуда почки, печень и сердце, съедали с невероятным обжорством рядом с еще трепещущим животным.
      Другие, которые не имели уже больше ни сабель, ни ножей, разрывали зубами мясо и высасывали кровь из упавших на землю, но еще живых лошадей.
     Наконец, я собственными глазами видел, как обезумевшие люди раздирали свои члены и сосали собственную кровь; до такой степени голод и нужда помрачили их ум и низвели разумных людей до состояния самых мерзких животных.

1512.jpg

        7 декабря мы расположились биваком в Ровно-Полесском. Вся дорога покрылась сплошным льдом, как хрусталем, отчего люди, ослабленные усталостью и отсутствием пищи, падали тысячами; не будучи в состоянии подняться, они умирали через несколько минут.
     Тщетно звали они друзей на помощь, прося, чтобы им подали руку. Ни у кого не пробуждалось жалости; в этом поголовном несчастий самый чуткий человек мог думать только о личной безопасности.
     Вся дорога была покрыта мертвыми и умирающими; каждую минуту можно было видеть солдат, которые, не будучи больше в состоянии выносить страданий, садились на землю, чтобы умереть: действительно, достаточно было посидеть минут пять, чтобы очутиться мертвым.
     8-го мы стали биваком в Руконах. Почти все наши солдаты побросали свои ружья, те же, которые их сберегли, были так слабы, что не могли ими пользоваться.
     Начиная с 7-го числа настал такой необычайный холод, что даже самые крепкие люди отмораживали себе тело до такой степени, что, как только они приближались к огню, оно начинало мокнуть, распадаться, и они умирали.
     Можно было видеть необычайное количество солдат, у которых вместо кистей рук и пальцев оставались только кости: все мясо отпало, у многих отваливались нос и уши; огромное количество сошло с ума; их называли, как я уже говорил, дурнями; это была последняя степень болезни; по прошествии нескольких часов они гибли.
      Можно было их принять за пьяных или за людей "под хмельком": они шли, пошатываясь и говоря несуразнейшие вещи, которые могли бы даже показаться забавными, если бы не было известно, что это состояние было предвестником смерти.

107479488_1385554011_napoleon.jpg

        Действие самого сильного мороза похоже на действие самого сильного огня: руки и тело покрываются волдырями, наполненными красноватой жидкостью; эти волдыри лопаются, и мясо почти тотчас же отпадает.
     Это разрушение можно себе представить, положив к огню сильно замерзшую картошку; по мере того как она начинает оттаивать, она покрывается влагой; то же происходит и с нашим телом, и все те, которые оттаивали таким образом, представляли собой высохшие скелеты, кости которых еле держались.
     Несмотря на явную опасность от приближения к огню, немногие из солдат имели достаточно силы, чтобы удержаться от этого соблазна. Видели даже, как они поджигали сараи и дома, чтобы согреться, и едва только оттаивали, как падали замертво.
     Подходили другие бедняки, садились на трупы своих товарищей и гибли минуту спустя. Пример товарищей не мог заставить их избежать опасности. Я видел около одного дома более 800 человек, погибших таким образом.
     В других случаях они сгорали, лежа слишком близко к огню и не будучи в силах отодвинуться от приближающегося пламени; видны были наполовину обгоревшие трупы; другие, загоревшиеся ночью, походили на факелы, расставленные там и сям, чтобы освещать картину наших бедствий.

Шеф батальона гвардии Луи Жозеф Вионне де Марингоне.

Souvenirs d’un ex-commendant des grenadiers de la Vielle-garde, Vionnet de Maringoné.


5287ed5567595.jpg


Tags: отечественная война 12-го года.
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 142 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →