oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Никита.

 Публикую с подачи mitrichu  о его двоюродном деде.

"Призвали Никиту уже в октябре. Сорок первого. Он был механик, мастер, таких старались беречь. Но страна в тот год была в беде. И поэтому выскребала людей. мужиков призывного возраста, до донышка. Чего думать о следующей посевной, если тот хлеб будет брать немец?
   Никита был не новобранец - уж отслужил своё в конце тридцатых, но коль взяли - надо служить правильно. Хоть и выгнала власть со своего хозяйства, но есть власть, а есть Родина. Поцеловал Никита жену и пошёл с двумя солдатами и мятым сержантом на призывной пункт Минеральных вод.

  И не стразу бросили их на фронт - чай не по Москвой! немца осенью остановили и даже начали гнать назад. Поэтому была учебка. хоть Никита её и проходил уже. Дали сержанта по окончании и назначили взводным. Дали бы и младшего, но за язык длинный.... да за кулацкого батю... В общем, сержант, тоже ничего, не рядовой.
К зиме, к снегу уже стояли под Ростовом. Никита, как парень хозяйственный, обустроил и блиндаж, и окопы, хлопчики призванные были отовсюду - и из Москвы двое. Хлипкие и .... не гожие в общем. Толи дело хлопцы с села! Вот это были солдатики - всё ловили на лету, и оружие, и окапываться научились враз, коли не было бы во взводе двух этих хлюпиков - служба была бы мёдом!
  Однако после учебки(тут у меня, афффтора, неясность, а Никита Ильич Проценко умер аж в 1990-м, спросить не у кого) Никиту и ещё некоторых со взвода, включая этих двух разъебаев, перевели в Новороссийск - готовить на морскую пехоту.
Тут стало конечно тяжелее. И десантирование, и погрузку\разгрузку на суда... Учили даже ручному бою - типа десант готовили в Крым.
  Да не успели подготовить - в сорок вотором поспешно, все части бросили на отражение немецкого удара. И оказались в конце концов Никита и два выживших чудом хлопчика из Москвы в горах у Геленджика, на перевале, под ударом немецкой пехотной дивизии.
  На земле воевать - дело нехитрое. Никитка сразу освоился. Другое дело, что со жратвой было худо. Да и осень уже была, а осень, даже на юге России, дело дождливое, все были мокры и голодны.
Никита и тут не растерялся - с приятелем-татарином ободрали павших лошадей, добыли мясо. Однако заметил Никита, что два его москалика загибаться начинают - холодно и мокро. Да ещё, к тому же, когда отступали вдоль берега, набрали касторового масла из повреждённой цистерны(кстати, там и деньги под ногами валялись, глупые их в сидор совали). Жрать было охота, хоть что бы сожрали. Никита видел, как бойцы набирали в котелки и пили кссторовое масло. А потом срали дальше, чем видят.
Он не дал хлопчикам потравиться(уж взял над ними шефство) - набрал касторки, проварил её в котелке с полынью и сухарной крошкой, а лишь затем дозволил пить.
  Так вот, начали загибаться хлопчики в уже почти зимнем лесу - а что? Снег начал падать, а днём и ночью - мокрые. Костра боязно было заводить, да и запрещено.
  И рассказал Никита, как без огня от холода спасаться, научил москальских несмышлёнышей: в ночь разденься до гола, под себя всю одёгу и бельё засунь, шинелью укройся. Сапоги - под голову. За ночь согреешься - напукаешь, надышишь. И бельё со штанами просохнет хоть чуть.....
  Так и воевали. Сбили даже немецкий самолёт - это уже в Гелендджике, на берегу, с зенитки. Немец долго орлом сидел на не желающем тонуть крыле самолёта. Все смеялись - орёл!
А в начале уже сорок третьего, под Таманью, словил Никита осколки от мины в живот и был после госпиталя демобилизован.
Это - старший брат моей бабушки. В честь него я назвал своего сына....
Потом работал проводником поезда Москва-Минводы, и возил меня маленького в служебном купе(дабы съэкономить) на ставрополье, на отдых летний..."
  Ещё, это стихи деде Юрченко Ивана Васильевича
Мы были с ним хотя не одногодки
Но вздумалось по осени судьбе
Нам выдать шинеля,ботинки и обмотки
Дать пояс,по прозванию хебе.

И вот, когда война нас обожгла,
На ППШ сменили мы винтовки
Нас с другом вновь судьба свела
В Иваново, на переформировку.

И там он мне поведал эту быль:
Последний вылет сделан был полком,
Штабных уже увёз автомобиль,
Оставили мы свой аэродром.

Не лёгок был нам с запада отход:
Мы подвигалися от перелеска к перелеску,
Шла с нами лишь с ребёнком на восход
Жена сгоревшего в бою комэска.

И пыть и зной....Одна у всех усталость,
Вдруг треск и грохот, мы уже в кустах...
Одна Галина на шоссе осталась,
С дочуркой, с узелком в руках.

Идёт.... не глянет на врага,
Не слышит: рядом кто-то стонет,
Наверно думает: дорога мне долга,
Никто меня с ребёночком не тронет.

Идёт... спешит... от нас невдалеке
Сойди с дороги! - мы орём,
А мессер третий раз заходит на пике,
И брыжжет злобой и свинцом.

Со злостью пули жалят камень серый,
От воя-грохота её заныла грудь,
Но смело через смертные барьеры
Галина с дочкой продолжает путь.

И только.... только... с пятого захода
Убил Галину с дочкой лютый враг.
Нет! Не погаснет у народа
Святая ненависть в сердцах.

21.01.1975


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments