oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Женский фронт.

      "Бригады состояли из 30-40 человек. Политических на работу обычно сопровождали два охранника, осужденных по бытовым преступлениям, воров, бандитов - 3-4 солдата. Политические мало убегали".

Галина Георгиевна Ушакова, Минусинск:

      - Самое страшное воспоминание войны для меня - первое и, наверное, единственное осознанное убийство. Когда человек смотрит тебе в глаза, будь он даже самым злейшим врагом – выстрелить в него невероятно сложно. Мы, конечно, стреляли, а точнее, отстреливались, ходили в атаки, носили оружие... но специально, ради того чтобы убить, - такого я не помню.
       Это было под Ленинградом в первый год войны, наш батальон был разбит немцами. Из оставшихся - пятеро ребят и нас с Машкой двое. Парни вперед шли, мы поодаль.
        Вдруг слышим, стон чей-то в кустах. А вдруг наши? Машка и пошла проверить. Ушла да не вернулась. Через некоторое время и я за ней. Гляжу, а в кустах немец лежит здоровый, а над ним Машка наша, словно застыла. Видать, нагнулась посмотреть, жив ли, а он ее ножом в грудь. Я выстрелила три раза, а потом ребята подбежали.



2V-DwW71qbo.jpg

          После испытала страх, боль и тошноту, которая еще долгое время преследовала меня. Даже теперь, спустя годы, никак не свыкнусь с этим чудовищным ощущением. Хотя постепенно мы привыкли к гулу фронта. Когда закончилась война, мы еще долго не могли привыкнуть к мирной тишине, и только тогда я по-настоящему почувствовала, как страшно устала за все эти годы.

15940560_617876931733727_6890401376338237945_n.jpg

Мария Васильевна Журкина (Кочеткова), Сосновоборск:

       - Было очень страшно, но вот момент, когда действительно надо было бояться, я проспала. Дело было в Польше: так случилось, что я несколько суток не спала, вот командир и говорит: "Кочеткова, иди отдохни". Ну, я пошла и так уснула, что не слышала ни бомбежки, ни как меня засыпало досками вперемешку с опилками.
        А когда налет закончился, начали меня искать и не могут никак найти. Тогда старшина решает: "Дай-ка, я еще раз схожу, поищу ее". Пошел, и на том месте, где были мои нары, начал копать. Одну доску приподнял, вторую, видит-шинель, так меня за воротник и вытащил.
        Тормошит меня: "Ты живая?" А меня контузило, я не слышу ничего. Два месяца в полевом госпитале провела, постепенно слух возвратился… Прошли мы Польшу, дошли до Германии, в 50 км от Берлина и встретили Победу.

844817050c53f37d0eec0d3bba6f7aa5.jpg

Елена Никитична Бондаренко, деревня Николаевка Новоселовского района:

       - Страшно было смотреть, как мертвых солдат хоронят в братской могиле. Вырывали яму в два метра, размером с избу. Первых клали лицом к земле, следующих - в промежутках между первым и вторым, третьим и четвертым, пятым и шестым: вроде как в шахматном порядке, голова к голове.
        И так укладывали тел до пятисот, а то и до тысячи, и закапывали. Я служила медсестрой и часто потом думала, да и теперь думаю: не навредила ли кому?
        Бывало, во время боя кругом взрывы, стрельба, люди на поле лежат ковром: кто мертвый, кто раненый, к кому надо подойти вперед, кому уже не поможешь - как разобраться? Через людей старалась перебираться осторожно, чтобы ни на кого не наступить, но не всегда получалось.

25380511964_09ecf3540d_o.jpg

Из воспоминаний жительницы Красноярска Таисии Григорьевны Кубышевой:

      - Я работала в культурно-воспитательной части лагерного пункта в Новой Жидорбе Ирбейского района, или - почтовый ящик Краслага 235. С началом войны меня в числе прочих отправили на трехмесячные курсы.
        Многие мужчины из лагерного персонала ушли на фронт, на их места становились женщины. Вот и я после учебы стала мастером лесозаготовок. У меня в подчинении было 1200 человек, 120 лошадей и 12 тракторов.
        Заключенные заготавливали древесину всех сортов - пиловочник, строительную, на шпалы, на телеграфные столбы. Вставали в шесть часов, в семь был развод. Затем пешком шли на участки. Главный инструмент - пила краскот.
        Работали по методу Гузиенко - звено из пяти человек. Бригады состояли из 30-40 человек. Политических на работу обычно сопровождали два охранника, осужденных по бытовым преступлениям, воров, бандитов - 3-4 солдата. Политические мало убегали.
        С питанием в войну было очень трудно, поэтому черемша была спасением. Ее собирали специальные бригады, солили. Бывали случаи, когда бригадиры просили меня: "Гражданин мастер, ты пособирай черемшу, а мы уж полторы нормы по лесу выполним". И выполняли.
       А я, в сопровождении охранников, собирала "медвежье сало" - бывало по 4-5 мешков черемши выходило. Зелень потом делилась между заключенными. Начальство знало, но закрывало глаза. Все были довольны: план вы¬полнен, а люди получили необходимые для организма витамины.

7981338483_8e625a5010_o.jpg

       В лагере отбывали срок люди самых разных национальностей. Были даже негры - они особенно не выносили холода, поэтому зимой выполняли работы в зоне. Большинство заключенных были политическими.
      Сидели за преступления по разным пунктам 58-й статьи. Практически сплошная интеллигенция: профессора, доценты, учителя, врачи, капитаны, летчики. Умные, культурные люди. Рабочих было очень мало. Заключенные, как и все, горевали, плакали. Войны не хотели. А вот настоящим ворам было все равно. Они жили хорошо, были откормлены, на свободу не стремились.
       В 43-44-м годах поступил секретный приказ - беречь людей. Очень много гибло на фронте, и лагерному начальству приказывалось изыскивать возможности по снижению смертности. За низкую смертность в Краслаге были отмечены 40 мастеров. Среди них и я. За это получали премию: 10 кг продуктов в квартал. А уж по¬сле войны наградили медалью за доблестный труд.
        В День Победы все собрались на лагерной площади. Были местные жители, много детей-сирот. Вышли все. Кто плакал, кто смеялся, кто танцевал. Была музыка, и все праздновали.

ddbece0c217afc35433391b4dde7ad0a.jpg

Софья Михайловна Афанасьева (Лалетина), Красноярск:

        - Родилась я в хакасском селе Бейбулук. В тридцатом году родителей моих раскулачили и всю нашу семью сослали в Ярцевский район. Сейчас на месте нашей ссылки находится поселок Кривляк, а раньше это была глухая тайга. Сначала жили в сенных балаганах, землянках, потом нам построили бараки. Из детства запомнились только голод и холод.
        До войны я окончила Енисейское педагогическое училище и по распределению работала в Кемчугском детском доме, а через год, в 1942 году, получила повестку на фронт. Меня отправили в Новосибирский автобронетанковый полк, где я и получила специальность водителя.
        Шофер из меня вышел хороший, да вот только машину мне водить не доверили, слишком уж я была мала ростом - 1 метр 52 см, с трудом доставала до педали сцепления. Инструктор мне даже специально бушлат под спину подкладывал.
        У меня с моим ростом вообще много комичных ситуаций случалось. Первую военную форму мне выдали - гимнастерка до колена, ботинки 42-го размера, пилотка вообще пол-лица закрывала… Как увидел командир полка такого солдата, тут же дал команду - переобмундировать!

sofia_avericheva__1945_by_klimbims-d8t7ucb.jpg

        После того как в шоферы меня не взяли, я написала рапорт, что хочу получить другую военную специальность. И меня тут же отправили в Абакан, в школу младших авиаспециалистов. После ее окончания мне была присвоена специальность "радист и мастер самолетных радиостанций".
        В августе 1943 года я попала на 2-й Украинский фронт, в 151-й гвардейский истребительный авиационный Краснознаменный Венский полк 13-й гвардейской дивизии 5-й воздушной армии. Мы принимали участие в боях за освобождение Румынии, Венгрии и Чехословакии.
        Очень хорошо помню тот день, когда нам объявили, что немецкая армия капитулировала и война закончилась. Это было на границе Австрии и Чехословакии, наш полк охранял международный аэропорт Враждебное, который находился недалеко от города Софии.
        Командир полка тут же поднял в воздух свой самолет и на бреющем полете низко-низко облетел весь аэродром. А мы - летчики, техники, радисты - обнимали друг друга, смеялись и плакали от радости.
        После войны я вернулась в Красноярск, и началась мирная жизнь. Но каждый год 9 Мая я вместе с другими ветеранами иду к Вечному огню. И пока есть силы буду ходить. Это мой долг - чтить память погибших.


0gWLu2C0aao.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments