oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Еще один "последний танкист рейха" на обломках Берлина.

"   "После. непрерывных боев в различных точках города (Замковый мост, мост Гертрауден, Рейхсбанк, Вальштрассе,Шпиттель-маркт и другие) 29 апреля я получил приказ пересечь Потсдамер- Плац в направлении вокзала Ангальтер и вступить в бой с русскими танками. Из-за развалин, мусора и свисавших со столбов проводов это оказалось непросто.  
Добраться до вокзала Ангальтер не удалось, так как уже по пути мы столкнулись С вражескими противотанковыми пушками и танками, которые открыли по нам огонь. Я приказал открыть ответный огонь и медленно отвел танк назад. Мы заняли позицию на Принц Альбрехштрассе. Здесь нам удалось заставить вражеские танки держаться на почтительном расстоянии и даже поджечь несколько машин. Тем временем стемнело, и мы стали реже открывать огонь, чтобы не тратить снаряды. Мы не бьmи уверены, что удастся пополнить боезапас. Артиллерия и пехота противника продолжали вести огонь. Поскольку приходилось постоянно отбиваться от вражеской пехоты, оба наших пулемета не умолкали.
  Ночью со стороны Заарландштрассе доносился шум танков, и на рассвете можно бьло ждать сюрприза со сто роны русских. Мы не ошиблись. С первыми лучами солнца загремели орудия русских танков. За ночь они отбуксировали подбитые машины, и их место заняли новые, готовые к бою. Мы стреляли с максимально возможной скоростью, но попаданием вражеского снаряда нам порвало гусеницу. После часового боя русские танки и противотанковые пушки смолкли, а мы лишились хода.
   Обсудив положение с экипажем, я пешком отправился в Тиргартен за эвакуационной "пантерой", несмотря на сильный артобстрел. Мне повезло - единственной уцелевшей эвакуационной "пантерой" командовал мой бывший наводчик Лео Пиллер. На "пантере" мы отправились к Потсдамер-Плац, где под сильным огнем вместе с Пиллером подцепили "королевский тигр" С порванной гусеницей на буксир, чтобы оттащить танк в район Рейхсканцелярии.
    Через три часа мы починили гусеницу и снова вернулись на Заарландштрассе. Потом к нам подошли два офицера люфтваффе,
которые попросили меня пройти вместе с ними в здание Министерства авиации, где располагался наш штаб.
Радиосвязь уже давно прервалась. Вскоре мы прибьтии на место, пробравшись через руины разбомбленных домов.
    Вражеская артиллерия продолжала бушевать, и мы провели больше времени в укрытиях, чем в пути. Командир батальона штурмбаннфюрер Херциг хотел узнать, почему я отвел танк в тыл на три часа. Рассказав ему обо всем, я бегом вернулся к танку. Мне бьло приказано найти подходящую позицию у Потсдамер- Плац и подготовиться к отражению атак с любого направления. Мы поставили тигр у входа на станцию метро "Потсдамер- Плац", за баррикадой, укрывавшей нас от осколков. Таким образом, наш борт был прикрыт, но при этом мы могли вести огонь во всех направлениях, поворачивая башню. С этой позиции мы открывали огонь по любой замеченной цели.Пулеметы раз за разом открывали огонь по поднимающимся крышкам канализационных люков, из которых время от времени пытались вылезти русские пехотинцы.
   1 мая у нас возникли серьезные проблемы с боеприпасами, и мы понятия не имели, где можно пополнить боекомплект.
В середине дня огонь артиллерии вдруг стих. Поскольку никакой связи у нас вообще не бьло, я пешком отправился на станцию метро. К моему удивлению, станция была полна гражданских, которые испуганно смотрели на меня и спрашивали, закончилась ли война. После недолгих поисков я нашел армейского капитана, которого попросил доложить о нашем положении.
   Оказалось, что это бьл мотоциклист связи, надевший шинель своего командира. Он дал мне кое-какую полезную информацию. От него я· узнал о смерти Адольфа Гитлера. Он же сообщил мне, что недалеко от нас занимает позиции саперныIй взвод войск СС, усиленный группами фольксштурма и гитлерюгенда. Посьmьный выполнил мои указания, и вскоре к нашей позиции подошел обершарфюрер саперного взвода с несколькими своими солдатами.
   Они принесли свежие новости - планировался прорыв у моста вайдендаммер. Обершарфюрер сообщил, что у Рейхсканцелярии в полной боевой готовности стоят два бронетранспортера. Нам удалось завести одну из машин, и мы отправились к мосту вайдендаммер.
    Во время последней ночной поездки при свете пожаров мы не заметили воронку от снаряда, в которую и угодил наш бронетранспортер. Запустить его снова не удалось. После потери "тигра", который перестал слушаться управления, мы потеряли и бронетранспортер. Среди солдат, присоединившихся к моему экипажу, оказался уроженец Берлина, который взял на себя роль проводника. Вдоль линии метро, а оттуда - вброд через полуметровой глубины ручей, мы вышли к мосту Вайдендаммер.
    Насколько я помню, прорыв начался около 0.15  2 мая. Во главе колонны шел "королевский тигр", за ним бежало
Множество солдат и мирных жителей. Сразу же за противотанковым заграждением нас встретил сильный огонь противника.
     Появилось много убитых и раненых. Нам с офицером люфтваффе удалось проскочить мост невредимыми. Поскольку дальше двигаться бьло невозможно, мы решили укрьпься в здании берлинского управления городского транспорта. Там мы провели весь следующий день и ночь.
   За это время мы раздобьли рабочую одежду и двинулись пешком в сторону Фронау.
Дважды сбежав из пленаa, сначала в Берлине, а потом в Штойце, что на Эльбе, я вплавь переправился через Эльбу и Мульду у Рослау. После четырех недель в бегах на территориях, оккупированных русскими и американцами, неподалеку от Лойны меня задержал патруль американской военной полиции. Меня отправили сначала в американский лагерь, а потом передали на Рейн, в руки французов.В конце концов я оказался в лагере для интернированных лиц в Дармштадте.
   В конце войны отважные танкисты действовали на всех участках фронта от севера до юга, ведя бои против наступающей Красной Армии. В день капитуляции они сложили оружие и начали долгий и горький путь в плен, из которого многим нашим товарищам
не суждено было вернуться.
    8 мая 1945 года к востоку от Линца командующий 11 танковым корпусом ее генерал войск ее Вильгельм Биттрих обратился с последней речью к командирам и солдатам своего штаба, роты охраны штаба и 400-го батальона связи корпуса, который всегда находился при его штабе:
- Мои товарищи!
Мы все переживаем самый безнадежный день для любого солдата - Верховное командование отдало приказ о капитуляции, и мы в последний раз можем посмотреть друг другу в глаза. Как ни велико наше уныние, мы должны исполнить свой долг.
   Наше будущее не определено. Нас ждет горечь плена и, возможно, депортация. Я всеми силами пытался привести основную часть сил корпуса к американцам. Эта возможность появилась благодаря тому, что часть корпуса вела бои с американцами в районе Линца. Благодарю вас за проявленный воинский дух, за верность и за достойную восхищения дисциплину, которую, я надеюсь, вы сумеете сохранить на пути сквозь ожидающую вас тьму.
    Долгие годы, десятилетия мы не услышим гимна нашей страны, не услышим слов "Германия" и "родина". Но в  мире наших сердец они сохранят свое священное значение для будущих поколений, которым Господь, возможно, дарует лучшую участь и свободу.
Да здравствует Германия, наша родина!"  - из воспоминаний командира экипажа "Королевского тигра" тяжелого  танкового батальона СС  унтершарфюрера Карла Турка.




Tags: Берлин 1945, вторая мировая, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments