oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

От Дона до Восточной Пруссии. 1942-44 г.

"Это был 1942 год.
     Сейчас я часто думаю о тех первых боях. Потери... Они были сразу. Но разве предполагал кто, что их будет так много? Оставлять на поле боя? Нельзя, жарко. Поэтому мы сразу закапывали убитых, даже не забирая у них документы, а часто и оружие оставляли на поле боя.
     Помогать раненым тоже было некому. Никакого санинструктора в роте не числилось. Сами рвали нательные рубашки и перевязывали раны. Для их сопровождения до полкового медпункта, находящегося в деревне Большая Осиновка, приходилось выделять кого-нибудь из солдат. Наши боевые порядки быстро редели.



3098e093fc13479ba1d9b986f8e04c35.jpg2ab615c0f7787980a80a6c540c47c0b1.jpg

         Во время дневных боев нас и не кормили. Только ночью, когда немцы отдыхали, мы имели возможность поесть. Но и ночью не всегда было тихо и спокойно: немец то ракету пустит, то вдруг автоматная очередь прогремит. Боялись нас?
        Мы чувствовали, что силы не равны. И если мы выстояли и отбили все атаки, то на другом участке фронта врагу удалось прорваться и обойти нас. В кольце окружения оказались три дивизии, в том числе и наша, 229-я. Для нас это было равноценно гибели.
        8 августа командир дивизии полковник Ф.Ф.Сажин собрал офицеров и рассказал о сложившейся обстановке: мы попали в окружение, а невыход из него - наша гибель. Поэтому нужно попробовать прорваться боем.
        Утром 10 августа наша попытка прорыва была жестоко подавлена. В этом бою погиб командир моего 738-го стрелкового полка. Прорваться с боем не удалось. Единственный выход - попытаться выйти из окружения мелкими группами.
       О том, что мы окружены, я сообщил своему взводу, в строю которого осталось только двенадцать человек. Из тридцати. Надо было уходить, потому что противник подходил все ближе и ближе. Но куда идти, мы ещё не решили.
      Чтобы выиграть время, мы спрятались на равнине, нам пришлось врыться в землю в буквальном смысле. Так мы пролежали не знаю, сколько времени. Пока немец не ушел. Ну а потом уж и стали думать, в каком направлении нам идти.
      Я разбил людей на тройки. Позже к нам присоединились ещё двое. Впятером мы пошли прямо на позиции противника. Но прежде чем принять какое-то решение, я выслушал всех.
      Отсидеться или сдаться в плен - такие предложения сразу отметались. Кто-то хотел податься на юг. Но в итоге все пошли за мной. А я предложил выходить из окружения через линию фронта.
      Наверное, это прозвучало как команда, а может, они положились на мои знания, офицерский опыт. Я не знаю, но люди доверились мне. Хотя кто в той ситуации мог быть в чем-то уверен?

1dcbba250bd66848993b1547077248c2.jpg3d3689de052c13d60c6d0f44b63f4b44.jpg

         До Дона - там линия фронта, там наши - километров сорок. Шли только ночью. Днем сидели в укрытии. Вблизи небольшой речушки, преградившей нам дорогу, увидели наших убитых солдат. Пополнили запасы воды, в рюкзаках у них нашли немного сухарей.
       Дорога до своих заняла восемь суток. Жарко, солнце пекло невыносимо. Шли тяжело, больше приходилось прятаться. Голодали. Иногда, когда по дороге попадались пшеничные поля, жадно ощипывали колоски и ели. Хлеб все-таки... И выжили.
       И вот он, Дон. К реке ведет балка. Дождались, пока стемнеет, и по ней спускаемся. Ступаем как можно тише. На дне балки - камни. Тихо не получается. И река, кажется, рядом, а никак не можем дойти.
      Пень стоит. Приближаемся, а он... зашевелился. Немец! Мы - бежать наверх. Попали в огород. А там помидоры. Ещё зеленые. Все равно еда. На ходу поели.
      Но как переплывать-то? И тут меня осенило! Возле того огорода с помидорами лежат неколотые дрова. Они-то нам и помогут доплыть. И одежду к ним привяжем. Завернули всё в плащ-накидку, привязали - и в воду.
      Метров пятьдесят отплыли от берега, и тут старшина - один из нас - как шлёпнет ногой по воде! Немцы среагировали мгновенно. Световые ракеты полетели вверх, а потом - стрельба. Но как-то всё хаотично... К счастью, все целы. Только нам ещё плыть и плыть.
Из последних сил преодолеваем Дон. И опять становимся мишенью. На этот раз стреляют наши.
- Да свои мы! - кричим что есть мочи. - Свои!
Огонь стих. Слава Богу! Доплываем. Силы покидают нас. Берег близко кажется, но как он далек... И вдруг ноги коснулись дна. Ура! Мы смогли. Мы выжили.

e0b75a12ad3e588c810f5bc0b7fa9b82.jpg
dac60926b6b87daf7a6bb7bb55ba8442.jpg

        Отдохнули и к кухне скорее. Повар сразу же нам положил по порции каши. Куда там! Разве одной порцией наешься? Ну хоть бы кто-нибудь сказал, что с голодухи нельзя наедаться. Я съел вторую порцию, и мне стало плохо. Трое суток не мог подняться, болел.
        Всех вышедших из окружения ожидало разбирательство. Оружие, документы, с кем шёл, как и где - все спрашивали. Кто сохранил удостоверение личности и оружие, тот остался в строю. Кто не сохранил - попали в штрафные части. Об этом, правда, мы узнали позже. Скорее всего, из них никто не выжил.
       Но дивизия наша осталась! Комиссар с двумя рядовыми вынес из окружения знамя 229-й дивизии. Сообщил, что комдив полковник Сажин убит. Но под сохраненным знаменем соединения, под руководством комиссара нас снова определили на передовую. Примерно четыреста человек вышли из окружения! Четыреста из двенадцати тысяч!
       Мы заняли рубеж обороны по берегу Дона. Но противник форсировал реку на другом участке, вблизи города Калач. И тогда нас отправили в тыл, за Волгу. Через Сталинград мы шли пешком. Никогда не забуду, как бомбили его немцы. Места живого не было. Ночью светло так, что можно было иголку найти. Все горело.

7b767225ce8da805787d836954bcf1df.jpg
4ed97f268526d1743d688fc48f3c30c6.jpg

       Теперь мы же сидели в тылу и ждали решения генерального штаба. Только к ноябрю ситуация обрела ясность: нас ждал Волоколамск Московской области.
       Скоро нас, офицеров, собрали и объявили, что, раз название дивизии сохранено, то сейчас начнется переформирование. Для начала всем прибывшим в нашем эшелоне определили должности.
      Меня назначили командиром взвода 804-го стрелкового полка, а его командиром был подполковник Моисеев. Вооружили нас опять карабинами. Выдали зимнюю форму.
      Если зимой 1940-1941 годов я носил резервную буденовку, то теперь выдали шапки-ушанки, сапоги вместо ботинок с обмотками. И только после этого начались занятия. Мне вновь пришлось учить солдата воевать.
       Прошло два месяца. В конце 1943 года воинский эшелон вновь увёз нас на войну. На северо-запад. Наше прибытие на Волховский фронт под Новгород означало, что теперь мы вошли в состав 52-й армии. Фронтом командовал генерал К.А. Мерецков.

RQ563PhouRk.jpg

1944 год.
       С боями прошли Эстонию. А 18 августа 1944 года меня ранило. Это уже была Латвия. Не тяжело ранило, но передвигаться самостоятельно я не мог. Ждал медсестру и видел, как трофейная команда собирает оружие, военное имущество, документы и хоронит убитых.
      Теперь уже такая команда была создана в каждом полку. Это был не 42-й год. Мы были научены горьким опытом, ведь война - это смерть. Но и к ней нужно отнестись правильно. Люди всё равно должны быть похоронены. Эту функцию и выполняла трофейная команда.
      Меня, раненного, эвакуировали в тыл в медсанбат дивизии. Оттуда - в полевой госпиталь, где сделали операцию, удалили осколок. Помню, после операции ко мне подошёл врач и вручил осколок:
      Пока я лежал на госпитальной койке, наша 229-я стрелковая дивизия с боями подходила к границам Советского Союза. Немцев гнали! И, конечно же, я хотел быть в родной части. Поэтому, выписываясь из госпиталя, категорически настаивал, чтобы направление мне дали в мою дивизию. Просьбу удовлетворили.
      Меня назначили командиром роты 804-го стрелкового полка. Дивизия подходила к границе с Восточной Пруссией, к городу Кальвария. Это наступление нельзя было даже сравнить с наступлениями 1942-го и 1943-го.
      Сейчас и плотность войск больше, и техники больше, да и настроения в армии совсем другие. Особенно когда граница Советского Союза осталась за нами, радости не было конца. Мы смогли! Мы очистили нашу страну от фашистов!

3ca796d02da5062e5f7793c14e088684.jpgxiwyzDshqKc.jpg

       С таким настроением территория врага подверглась погромам. Ступившие на немецкую землю советские солдаты стали крушить всё на своем пути. Но это продолжалось недолго.
       Остановить погромы потребовал от своих солдат сам Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин. Он издал приказ, который запрещал уничтожать, разрушать и грабить на чужой территории. А мы, командиры и замполиты, должны были вести в этом направлении разъяснительную работу среди личного состава.
       Крушил всё на своем пути советский солдат от обиды. За его спиной остались родные города в развалинах, сожжённые деревни, развороченные пустые поля. А здесь - ухоженные улицы, асфальтированные дороги, порядок в садах и на фермах.
         Кстати, за скотом на этих самых фермах ухаживали русские девушки, угнанные фашистами из родной страны. Так что гнев советского солдата понять можно, но принять нельзя. Поэтому мародерству сразу был положен конец." - из воспоминаний капитана П.А. Крылова.



t5tTfIrqhCo.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…