oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

На войне как на войне 2.

      "Стоял сплошной гром. На позициях немцев можно было увидеть только сплошной дым и пыль от разрывов снарядов. В воздухе можно было наблюдать интересное зрелище полета реактивных снарядов М-31. На фронте их образно называли "головастиками".
      Иногда видишь стаю вспугнутых птиц, когда они стараются быстрее улететь от того места, где их потревожили, обгоняя в полете друг друга. Такой полет можно наблюдать и среди этих реактивных снарядов.
      В воздухе по полету траектории они обгоняли друг друга, и иногда некоторые снаряды начинали резко отклоняться от направления полета в сторону. Все это можно было наблюдать невооруженным глазом.
      Был во время артиллерийской подготовки и несчастный случай. Через несколько минут после открытия огня артиллерией вылетели наши штурмовики и бомбардировщики на обработку переднего края и разрушение укреплений противника.
      Над нейтральной зоной неожиданно взрывались два наших бомбардировщика. Оказывается, самолеты оказались в зоне траекторий нашей артиллерии и взорвались от попадания снарядов в самолеты. В этом оказались повинными, в первую очередь, авиаторы.
      Им мы при массовом применении артиллерии на том или ином направлении всегда давали сведения о направлениях стрельбы и высотах траектории. Они, очевидно, пренебрегли этими данными и, как результат, необоснованно потеряли два самолета вместе с экипажем. Но что поделать. Война есть война и на ней также свойственны различные ошибки.
       Был и такой случай: недалеко от населенного пункта Кроновиц наша авиация развернулась и отбомбила по нам. Правда, жертв не было, но случай неприятный. Очень обидно находиться под разрывами своих бомб.
        Только наши самолеты улетели, появились немецкие. Мало свои отбомбили, так пожаловали немецкие дополнить результаты нашей бомбежки. Каково же было наше удивление, когда немецкие самолеты вошли в круг и начали бомбить своих. "Но вот, сыграли вничью" - смеялись мы потом.



0tDgMnGWJLI.jpg

        Во второй половине дня сопротивление немцев было прекращено. Большая их часть была уничтожена, остальные сдались в плен. Отдельные места были просто устланы трупами, что пройти было невозможно. На поле боя оказалось много брошенной различной техники, орудий и минометов, автомобилей и другой техники и вооружения.
      Трофеев оказалось много, в том числе продовольствия и спиртных напитков. В начале произвести дегустацию захваченного продовольствия все боялись, полагая, что они могут быть отравленными. Однако, наш русский солдат долго не мог смотреть на эти трофеи.
      Причем, наши солдаты не падки на различное тряпье как немцы. Ни у кого и в мыслях не было брать какое-нибудь барахло, если это не разрешено командованием. Однако, выпить никто не отказывался. Сначала один попробовал различного брошенного немецкого шнапса - ничего, потом другой, третий, и весь этот спиртной товар быстро исчез.
      В это время я встретил командира франтового истребительно-противотанкового полка майора Рожанского, и мы вместе зашли к нам на КП корпуса. Командир корпуса генерал Озимин пригласил выпить по стопке в честь уничтожения окруженной группировки противника. Рожанский предложил мне пойти с ним к офицерам полка и сфотографироваться на память.
      После того, как мы уже сфотографировались и начали собираться двигаться дальше преследовать противника, с безымянной высоты, где стояло несколько брошенных штабных автомашин противника, раздалось несколько выстрелов.
      Рожанский поднялся и сказал: "Я сейчас проверю, что это за бомба там оказалась". Мы ему посоветовали этого не делать. Какой-нибудь фашист замаскировался, и можно получить дурную пулю. Пехота наша прочешет местность и выковырнет их всех.
      Однако, он не послушался. Прошел всего метров 20 и был убит прямо в голову. Надо такому совпадению случиться. С ним пошло несколько человек, а погиб именно командир полка.

b4c0c68cc3ea49662a2b10328c96e4cd.jpg

         Пока стояли в обороне, у нас произошел еще один неприятный случай. Как-то через линию фронта в расположение наших войск перелетел американский самолет "Б-26". В то время его называли крепостью. Это огромный четырехмоторный бомбардировщик с экипажем 11 человек. Летел он на большой высоте.
       Ему начали подавать опозновательные сигналы, но ответа не последовало. Тогда открыли по нему огонь наши зенитчики, а позже поднялись в воздух два истребителя и усилили огонь зенитчиков. Истребители также со своей стороны открыли огонь.
       Вдруг самолет загорелся и быстро начал терять высоту. Примерно с высоты 1500 метров экипаж самолета, все его одиннадцать членов, выпрыгнули и начали на парашютах спускаться на землю.
       Не успевали они опускаться на землю, как с них на ходу все успели снять. Часы, меховые куртки, обувь и другие вещи, полагая, что это вражеский самолет.
       Каково же было наше удивление, когда их привели в штаб корпуса и стали допрашивать. Выяснилось, что это американский бомбардировщик - отбомбил немецкие позиции, а на обратный путь для возвращения на свою базу у него не хватило бензина, и они решили сделать посадку на один из наших аэродромов.

M2Owewt-y0Q.jpg

          Они решили кратчайшим путем пересечь линию фронта Советских войск и произвести посадку на ближайшем Советском аэродроме. Однако, данных для опознания своего самолета у них не оказалось. Отсюда и случилось это досадное недоразумение с нашими союзниками. Видик у них после обработки нашими солдатами, прямо сказать, был неважнецкий.
       Пришлось извиниться перед ними за случившееся досадное недоразумение и дать команду к розыску их одежды. К нашему счастью все было быстро найдено и возвращено владельцам. Трудностей в розыске вещей не было. Как только из корпуса сообщили, что раздели своих союзников, моментально все вещи солдаты принесли сами и вежливо также извинились.
       Инцидент был исчерпан. В штабе корпуса их хорошо угостили и отправили в армию для переправы на свою базу. Перед тем, как опуститься экипажу на землю ко мне приехал офицер-зенитчик, чтобы подписать акт о том, что они сбили самолет.
      Пока мы вели беседу с ним - привели в штаб весь состав экипажа в очень неприглядном виде. Когда стало ясно, что был сбит самолет наших союзников, я своему собеседнику сказал: "Ну как, будем оформлять акт или нет?". "Нет", - сказал мой собеседник, - "это...их наверное, сбили наши истребители".

ac80392c6beca2e7f62a7aa260f6f5ed.jpg

       В самый разгар боя за Одерский плацдарм ко мне подбежал телефонист и передал, что кто-то меня вызывает к телефону. Я находился от телефона метрах в 100 и послал телефониста на три буквы.
      Телефонист естественно передал тому лицу, которое вызывало меня, мой ответ. После я понял, что с моей стороны это был бестактный поступок, но это было сделано сгоряча. Когда противник был выбит и плацдарм восстановлен, телефонист передал мне, что меня вызывает к себе командир корпуса.
       Часа в 22-00 я прибыл на НП комкора и передал адъютанту, чтобы он доложил о моем прибытии. Комкор принял меня немедленно и первый его вопрос ко мне был такой: "
- А разве можно, Пискунов, посылать командира корпуса на.....?
Я просто опешил, ведь с комкором я не разговаривал, подумал про себя.
- Товарищ генерал, ведь я с вами не разговаривал.
- Совершенно верно, вы не подошли к телефону, а телефонист дословно ваш ответ передал.
- Извините, товарищ генерал, больше в моей практике ничего подобного не повториться.
- Хорошо, Пискунов, на сей раз ограничиваюсь внушением, но учтите, что будет, если подчиненные будут посылать своих начальников. Такой армией командовать будет невозможно.
      Когда официальная часть беседы закончилась, к моему удивлению, вместо разноса комкор пригласил меня вместе отужинать у него. За ужином комкор лестно отозвался о боевой стойкости полка, поблагодарил за мужество и отвагу и просил передать благодарность личному составу полка.
      За умелые действия полка по удержанию плацдарма большая группа командиров и солдат была отмечена правительственными наградами. Я, замполит, командиры дивизионов, многие командиры батарей, взводов, сержанты и солдаты были удостоены награждения - Орденом Красного Знамени, остальные товарищи были награждены другими орденами и медалями.
      Нужно отдать должное стойкости бойцов-сибиряков. Многие из них участвовали в Первой мировой войне, в гражданской войне, когда я еще под стол пешком ходил, а теперь пришлось им вместе с нами молодыми воевать в третий раз.

94588_original.jpg

       В марте месяце перед подготовкой к наступлению на территорию Чехословакии я сильно заболел желудком. Повторилось то, что я пережил в конце 1941 года и начале 1942 года.
       Никакие врачи медсанбата не могли определить мое заболевание. Мой организм ничего не принимал. Пропал совершенно аппетит, а если что-нибудь я старался скушать, наступали немедленно боль, рвота и понос. Я превратился в какую-то мумию. Это был скелет, обтянутый кожей.
      И вот, неожиданно вылечил меня тогда в январе 1942 года командир зенитного дивизиона нашей дивизии капитан Деев. В то время я исполнял обязанности начальника штаба артиллерии дивизии.
      Однажды пришлось мне зайти в расположение дивизии. Капитан Деев попросил зайти к нему и отобедать: "Зайти я не прочь, но обедать, наверное, не смогу", - ответил я Дееву. Когда мы пришли к нему на квартиру, его ординарец поставил на стол покушать, Деев налил мне немного более половины стакана водки, насыпал в стакан много соли с перцем, размешал все это и предложил выпить.
      "Не могу этого принять, - повторил я Дееву, - ведь я от чая с сухарями места не нахожу, а вы заставляете выпить водки." "Какая тебе разница умереть от чая или водки", - ответил Деев.
        Решил выпить, что будет, все равно. После принятия этого намешаного суррогата я полагал, что сейчас же повторится прежняя история. Прошел час, два - все обошлось хорошо. Впоследствии я еще раза два-три принял этой смеси, и все болезни до марта 1945 года пропали.
        А в марте 1945 года болезнь опять не давала покоя. И вот на ужин мой заместитель по тылу принес водки и квашеной капусты. Я выпил стакан водки и набросился с жадностью на капусту. С неделю ежедневно кушал я квашеную капусту, и моя болезнь пропала. Чувствовал я себя после этого хорошо."

e6134f7186f1be53194cf27b47be38df.jpg

          Настало время оказать помощь Чехословакскому народу в освобождении родины от фашизма. Наступали мы после Одерского плацдарма на левом фланге 1-го украинского фронта в направлении Опавы. Перед нами находилась господствующая высота, которую немцы довольно сильно укрепили.
        Естественно, чтобы атаковать в лоб на эту высоту потребовалось бы большое превосходство в живой силе и технике. Поэтому мы рассчитывали, что вариант наступления будет каким-то иным. Однако оказалось, что наступать будут непосредственно на высоту.
        На этом направлении никакой опыт по уничтожению дотов противника учтен не был. Очевидно, рассчитывали на моральный эффект и слабую боеспособность немецких солдат к этому времени.
        Однако оказалось, все это не так просто. После артиллерийской подготовки наши танки и пехота пошли в атаку. Танки начали гореть от артиллерийского огня противника как свечи. Атака захлебнулась, пехота залегла.
        Перенесли артогонь обратно на передний край, после чего снова пустили танки и пехоту в атаку. Сердце сжималось от одного вида, как бесцельно горели наши танки.
          В таком случае более целесообразно остановить атаку пехоты и танков и выработать наиболее удобоваримый вариант наступления. Ведь уже шел 1945 год и надо было пожалеть и людей, и технику, которая слишком дорого доставалсь нашему народу.

528671_600.jpg

        В это время прибыл высокопоставленный фронтовой начальник и приказал возобновить атаки. Фамилию я этого военоначальника не называю, она довольно популярна среди народа и не стоит "какими-то мелочами омрачать ее".
      Наши танки волна за волной шли в атаку на эту безымянную сильноукрепленную высоту и продолжали гореть. На скатах этой высоты образовалось настоящее танковое кладбище.
      Через некоторое время пошла в ход дубина этого фронтового военачальника. Сначала дубина прошлась по спине генерала авиатора, который осуществлял взаимодействие авиации с наземными войсками. Затем с КП 28-го стрелкового корпуса полетела папаха командующего артиллерией корпуса полковника Гофен-Шефера.
        Мой наблюдательный пункт от КП корпуса, где бушевали страсти, находился всего в каких-то 50 метрах. Не равен час, очередь может дойти и до нас. Я по траншее решил продвинуться вперед к противнику и подальше от большого начальства. Мое передвижение заметил командарм и окликнул: "Пискунов, ты куда это уходишь?"
       "Товарищ командарм, там на НП корпуса влетает всем, и правым, и виноватым, очередь за нами, а моя спина слишком хрупкая, боюсь, не выдержит дубины и сломается", - ответит я в шутку командиру.
         "Все сейчас станет на свое место, наша армия переходит в подчинение 4-го украинского фронта, вот начальник и хочет все от нас выжать напоследок", - ответил командарм. Пришлось вернуться на свое прежнее место.

3DyqOHMJqQs.jpg

         Начальство действительно скоро уехало. Атаки на высоту были прекращены. Провели дополнительную разведку, уточнили уязвимые места в обороне противника, определили, где расположены менее прочные оборонительные сооружения.
       В направлении на высоту продолжали демонстрировать, что здесь будет возобновлено наступление, а в это время на слабые участки обороны противника обрушили артиллерийский огонь, перегруппировали пехоту и танки, выкатили для стрельбы по дотам и дзотам орудия на прямую наводку, и после чего перешли в атаку.
        Атака увенчалась успехом. Высота была обойдена с юга, и противнику на этом участке грозило полное окружение. Противник начал покидать оборонительные рубежи и отходить в направлении Опавы.
          Когда наши части заняли укрепленный оборонительный рубеж противника, мы убедились, что на таком оборонительном рубеже можно держаться долго. По всей линии были железобетонные укрепления, которые разрушить наземной артиллерией среднего калибра невозможно." - из воспоминаний майора-артиллериста Е.А. Пискунова.

6c639d741ca81812d7dcd37e62c820a6.jpg


aebf3ca10fb966f03b8155eede544312.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments