oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

"Спрашивали, где я был в 1945 году - я отвечал, что пас скот на полонине."

    "Советскую власть до войны я на себе толком не почувствовал. Приезжали к нам политруки, агитировали, рассказывали, что в СССР все есть, что там люди хорошо живут.
       При немцах нам жилось нелегко. Платили налог, да еще и большой - приходилось платить и за корову, и за овцу, а если кто-то откармливал поросенка, то должен был половину отдать. За овцу надо было отдать шерсть и кожу, заплатить налог, еще и все это отвезти в Коломыю. За шерсть и кожу немцы что-то давали - водку, сигареты, а насчет денег я не помню.
    Я долго жил дома, а потом присоединился к подполью - в 1944 году, когда у нас еще стояли мадьяры. Действовала такая организация - Юношество ОУН. Молодые ребята собирались, обсуждали разные вопросы, вели пропаганду. Я пошел туда - когда нам сказали, что есть такая организация, то много молодежи туда пошло.
     Командиром сотни был "Мороз", по имени Дмитрий Негрич, родом из Верхнего Березова. Хороший был командир. Сотня сначала стояла на Коломыйщине, в Ключевском лесу, после этого вела бои, а потом перешла в Верхний Березов, и тут я к ним присоединился - в ​​октябре 1944 года.
       Меня взяли рядовым стрельцом, дали оружие - венгерскую винтовку. А позже я получил пулемет - венгерскую "суру".






      Когда наступила зима, мы пошли в рейд - ходили по горам, а потом подошли к Снятину. Я там первый раз участвовал в бою - 7 декабря 1944 года.
    Зашли в Снятин, сотня разделилась - одни пошли на спиртзавод, а наша группа пошла на вокзал, там в доме москали пели и пили водку. Подошли мы к этому дому, и командир сотни говорит одному: "Бросай гранату им в дом!"
    А тот как-то так бросил, что граната отскочила, вернулась к нам и ему поранила ноги. Его оттащили, а потом он подлечился и снова воевал в сотне.
      А мы тогда стали стрелять по окнам, москали отстреливались. У нас нескольких ранило и двое погибли, оба из Нижнего Березова - Николай Геник и Иван Вербьюк.
    Пришлось нам отступить, присоединились к сотне, потом перешли через какую-то небольшую речку, и не могли вернуться в горы, потому что наступил день. Там на берегу были какие-то заросли, и мы в этих зарослях пролежали целый день, а вечером ушли в горы.
    Еще в декабре 1944 года мы провели бой за Косовом, в Соколовке. Сделали засаду возле дороги, ехала машина с москалями, и мы ее начали обстреливать. Я стрелял-стрелял из винтовки, целился - не знаю, попадал или нет, но нескольких из них мы там убили.
     Потом к ним подошла помощь, и мы отступили. Мы потеряли убитым одного, ему пуля попала в голову – я это видел, потому что он лежал возле меня. Тот парень был из Восточной Украины, имел псевдо "Запорожец". Такой молодой, здоровый парень...



     В январе 1945 года был большой бой в Брустурах - ночью, между хатами. Там воевал весь наш Карпатский курень - три сотни, и сотня "Мороза" в том числе.
     Ведем бой, стрельба страшная, одного нашего стрельца ранило, а там рядом был какой-то хлевок, он туда заполз, и москали туда стали подходить.
     А мы по москалям стреляем, не даем подойти, думаем, как бы нашего парня забрать оттуда. Пошли вперед, подползли к этому хлевку, залегли за оградой. Москали нас заметили, стреляли так, что щепки летели из ограды, и тогда командир сотни закричал: "Меняйте позицию, отходите!"
    Пришлось отползти назад - били по нам очень сильно, но как-то так получилось, что ни в кого не попали. А того раненого парня москали нашли и штыками закололи.
    Мой самый большой бой - это была засада на приселке Рушир возле Космача. Мы там разбили колонну энкаведистов, они ехали в Космач на помощь своим - это произошло в конце января, а точно не припомню.
    А еще отдельно засел Антон Геник "Лисок" - он бронебойкой бил в машины, в моторы. Стрелял, а потом бронебойку заклинило и ему сломало ключицу.
      Как мы ударили по этим москалям, то они попадали, и мало их оттуда вернулось. Там тогда убили полковника Дергачева - он ехал в Космач порядок навести (речь идет о командире 256-го полка конвойных войск НКВД подполковнике А.Т. Дергачеве).
      Как раз в том бою наш кулеметчик был ранен и сказал мне: "Принимай пулемет!" Так я бил из пулемета где-то с расстояния пятьдесят метров, и скажу, что бил хорошо – свой результат я видел.



      У нас тогда было много боев, я сейчас часто ночью не сплю и вспоминаю. Как-то раз в Среднем Березове ночью напали на "стрибков", разбили их. Зашла целая сотня и рассыпались группами по селу. А "стрибки" ночевали в какой-то хате, так мы забросали их гранатами, стреляли по окнам. Я не припомню, спасся ли кто-то из них. Мы имели в этом бою убитых, мой двоюродный брат тогда погиб.
        В конце лета 1945 года меня взял к себе охранником районный руководитель Городенковской СБ. Он был мой земляк, из Березова.
      Прослужил я в СБ месяц, а потом заболел желтухой и снова вернулся домой. Вернулся сюда и тут скрывался - в ​​горах мы имели места для ночлега, а вечером шли в село, брали что-нибудь поесть.
      Через некоторое время поправился и пришел в село. Сотня к тому времени уже распалась, "Мороза" убили, а хлопцы разошлись кто куда - по другим сотнях, по боевкам, а некоторые домой. Весной 1946 года "Кривонос" собрал сотню заново, но я туда уже не возвращался.



       Моя сестра жила здесь в селе, а ее муж делал возы, колеса - работал в быткомбинате, все в селе его знали и даже военные к нему приходили.
      Я перешел к нему, прятался на чердаке, а он говорит мне: "Я договорюсь, директор быткомбината даст тебе справку, будешь со мной работать - может, так и пройдет".
       Так и сделали - я начал там работать, и на меня как-то мало обращали внимания. Потом поставили на учет в военкомате, дали приписное свидетельство, стали присылать повестки. Зовут в Яблонов на военкомат, а я не иду.
      Так я жил себе, а из военкомата никто за мной не приезжал. Потом подружился с людьми, которые работали в финотделе, договорился с ними, они там поговорили, и в 1947 году меня взяли собирать налог - финансовым агентом.
     Дали мне паспорт, и так я кантовался не знаю до какого года, а потом пошел в военкомат, и меня уже зачислили в запас.
Ну я имел с подпольем связи, помогал - переносил штафеты. Имел назначенные места - куда говорили, туда и шел. В палке снизу просверлил дыру, туда засовывал штафету, затыкал и так шел.
      Ходил в соседние села, иногда встречался со станичными. Носил литературу, не раз расклеивал листовки по селу, ночью. Помню, что двое наших попались с листовками, их забрали, судили.
     Станичным в Нижнем Березове был мужчина постарше, звался Николай Арсенич, имел псевдо "Стародуб", погиб в 1949 году. После него станичным стал Андрей Кузич "Остап", я его хорошо знал. Станица находилась в одной хате, на горе, а тут в селе он имел небольшой бункер. В 1950 году один привел туда москалей, сказали, чтобы он выходил, а он гранату подорвал.



       После "Остапа" станичным стал Иван Дрогомирецкий, псевдо "Сорока". Он прятался, а его жена работала дояркой в колхозе и жила в доме у одного инвалида, который с фронта пришел.
     Говорили, что у него в доме возле порога стояла бадья с помоями, под ней был вход в схрон, и "Сорока" там сидел. Позже люди говорили, что "Сорока" заболел, умер, и его ночью тайно похоронили. А сельской боевкой ОУН потом руководил "Славко" - его и "Лиска" в 1950 году взяли в плен и расстреляли в Киеве.
       Гарнизон НКВД стоял в нашем селе - они себе ходили, куда им надо, а мы шли, куда нам надо. Но все это делалось тайно, никто о наших делах не знал. А тех, кто вредил нам - убирали.
     Когда я пошел работать финагентом, то в селе некоторые говорили, что я комсомолец, а повстанцы приходили ко мне домой и смеялись: "Мы тебя знаем, а тут сказали, что ты комсомолец, что ты доносишь на наших людей". А я говорю: "Я от москалей прятался, а от вас не буду. Если я в чем-то виноват, то скажите - я никуда не скроюсь".
       Они меня знали, потому что вместе с молодыми я в школу ходил, а люди постарше знали моих родителей. И в селе некоторые знали, что я воевал в УПА, но никто не донес.
     Долго действовало подполье, но понемногу его уничтожили. Был тут в районе советский агент, доносчик, имел псевдо "Кузнец" - Ильницкий Николай, родом из Березова, служил в СБ окружным (субреферентом СБ ОУН Коломыйского округа).
      Он выдал всех кого знал, а он должен был знать про каждый схрон, где повстанцы зимуют. И так один схрон обнаружат, через пару месяцев - второй, уже в другой стороне. Да и так многих выдал, а потом сам ушел к москалям. В подполье одни его подозревали, но другие говорили: "Что ты выдумываешь, это надежный человек!"



        И так подполье уменьшалось, уменьшалось, а потом затихло. В 1952 году погибли последние в нашем селе. Я долго поддерживал связи с хлопцами, но потом это все оборвалось - одни погибли, других арестовали, третьи легализовались, пошли на работу. А меня так и не арестовали.
      Вызывали меня в КГБ и в Ивано-Франковск, и тут, в Косов - допрашивали про УПА. Я всем говорил, что не был, не знаю. Спрашивали, где я был в 1945 году - я отвечал, что пас скот на полонине.
      Когда Украина стала независимой и произошла реабилитация, то в районе записывали тех, кто был в подполье, но я боялся. Жена говорит: "Чего ты? Иди запишись в Братство ветеранов". Я говорю: "А я знаю, чем это закончится? Я все расскажу, а оно потом вернется назад". В Братство УПА записался только через несколько лет." - из воспоминаний П.А. Фрицича.





Tags: вторая мировая, гражданская, другое, противник
Subscribe

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 80 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…