oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

А что сейчас думает Семен Глузман?

    "Их было достаточно много. Тогда, в 1973-1974 гг., в зоне 389/35 не менее 10-15 процентов. Все без исключения твердо стояли на пути исправления. Посещали политзанятия, неукоснительно соблюдали все требования режима содержания в местах лишения свободы. И, разумеется, стучали.
     Статные, общавшиеся только друг с другом балтийцы сидели за участие в карательных формированиях СС. Белорусы и украинцы, как правило, начав войну в Красной армии, попав в окружение и плен, с целью сохранения собственной жизни шли в немецкие полицейские части.
     Были и другие, вернувшиеся в свои деревни после разгрома советских формирований. И там, в деревнях, ставшие охранниками-полицаями. Срок у них всех был стандартный - 15 лет заключения.

       Первого своего "полицая" я встретил в январе 1973 года в Свердловской пересыльной тюрьме. В чрезвычайно холодную камеру, где я был совсем один, ослабевший после перенесенного здесь же тяжелейшего гриппа, впустили еще одного узника.



     Пожилой человек сразу же бросился ко мне знакомиться. Лысоватая голова, округлое лицо, несколько суетливые движения - это все, что я запомнил. Рассказал о себе - семья, дети, внуки, бывший шахтер, вышедший на пенсию…
     Спустя день я прямо спросил его: "За что вы сидите?" Он ответил не очень охотно, отводя глаза: "Сынок, я за войну сижу, в немецкой полиции служил…".
       Хорошо помню, как меня захлестнуло тогда негодованием: меня, еврея, ищущего правды политического заключенного, соединили в одной камере с этим негодяем, карателем, убийцей. Слава Богу, хватило ума не колотить в дверь, не требовать убрать меня или его.



      Таким вот по-советски нетерпимым я пришел в лагерь. Они, каратели, жили рядом со мною, ели из тех же мисок ту же похлебку и кашу. Это долго саднило меня, сына фронтовиков, закончивших свою войну в поверженном Берлине.  Самым ярким из полицаев и самым сытым и наглым был Шовкуненко, бессменный председатель совета коллектива осужденных, наш главный зэка!



      Привыкая к зоне, я научился различать лица. И судьбы. Я научился понимать и поэтому принимать действительность. Кто-то из них рассказывал о себе, кто-то изрыгал свою правду в эмоциях ссор и конфликтов с себе подобными. Многие из них, как я узнал позднее, бежали из немецкой полиции и при первой же возможности пришли в регулярные части Красной армии.
    Разумеется, обманув сверхбдительный СМЕРШ какими-то легендами. И воевали, были ранены. Получили медали, закончили войну в Берлине и Праге. И вернулись уверенными в своем будущем к семьям, в свои городки и деревни. Где все знали - этот не убивал, не мучил, не забирал имущество.



      Спустя какое-то время каждого вызывали в органы, требовали объяснений. "Было, - говорили они, - так сложилось. Но на мне нет крови…" Отпускали.
     Были и другие. Менявшие, при возможности, фамилии. Уезжавшие к тяжелой работе, в тундру, тайгу. В надежде - "не найдут". Находили. Судили. Таких в зоне было немного. Они и здесь, уже пойманные, жили по-волчьи, одиноко, ни с кем не общаясь, ни с кем на воле не переписываясь.
       Комитет государственной безопасности выявлял и арестовывал этих карателей очень дозировано, не спеша. Досье у них было практически на всех, но арестовывали некоторых.
    Остальные, оставшиеся свидетелями, давали показания на тех, кому предопределено было садиться. Потом, спустя годы, подходила очередь следующих. И участие в победе над Германией, солдатские награды и ранения во внимание не слишком принимались…



      Помню, где-то в году 1975-м, в зону этапировали после суда очередного старика-полицая. В первый же день на него набросился с криками и матом другой старик, вот-вот заканчивающий свои 15 лет. Сцена была публичной, мы стояли рядом и все слышали.
   "Ах ты, сволочь, думал, что отвертишься тогда, давая на меня показания. Думал спасти свою шкуру, посадив меня? А ты учти, гнида, я скоро освобождаюсь, а тебе еще сидеть и сидеть. Тут ты и сдохнешь, крыса!" Я долго размышлял тогда, пытаясь понять, кто же из этих двух в выигрыше. Так и не решил.




    Однажды в зону привезли человека лет 50-ти с бешеными, агрессивными глазами по фамилии Волошин. Он явно ненавидел всех, но больше всего - евреев. Было видно, как он с трудом сдерживает свои чувства, когда оказывается рядом с "самолетчиками" или со мной.
    Он сидел за войну. Подростком за какое-то сугубо уголовное преступление попал в Бухенвальд, где был в услужении у карателей. Выявлял непокорных, убивал. После войны ему как несовершеннолетнему дали только 10 лет.
    Однажды он сорвался, не выдержал накопившейся ярости, спровоцировал драку с "самолетчиком" Залмансоном. Победил Залмансон, забросил подонка под кровать, предварительно вытерев его мордой полы в бараке. Он был много моложе, сильнее.





       Помню, что тогда, к ужасу стариков-бандеровцев, пытавшихся отговорить меня, я подал начальнику лагеря заявление, где потребовал, чтобы меня, длительное время не имевшего нарушений режима, постоянно выполняющего норму выработки на производстве и не убивавшего мирных советских граждан в концлагере, так же, как и Волошина, определили в почетное звание "передовика труда и быта".
     Пидгородецкий тогда громко причитал: "Славку, я все понимаю, ну, а если чекисты дадут тебе такое звание? Ты подумал об этом? Это ж какой позор будет: Глузман - передовик труда и быта!" - из воспоминаний диссидента С. Глузмана.




++++++++++++++
Глузман родился 10 сентября 1946 в Киеве, УССР. В 1970 году окончил Киевский Медицинский Институт по профессии врач-психиатр.
В 1970 году работал в Житомирской психиатрической больнице, по специальности - психиатр.
1971 - г. Коростень Житомирской области, психиатр.
1972 - больница скорой помощи в г. Киеве, психиатр.
В мае 1972 года был арестован КГБ за антисоветскую агитацию и пропаганду.
По приговору суда Глузман получил 7 лет лагерей и 3 года ссылки.
С 1991 - исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины.
1998-1999 - эксперт ООН по правам человека.
С 1999 года - директор Международного медицинского реабилитационного центра для жертв войны и тоталитарных режимов (МРЦ).
2000-2002 - член правления Международного фонда Сороса на Украине. Вышел из правления из-за своего несогласия с политикой Фонда.
2000-2003 - научный руководитель совместного американско-украинского исследования "Алкоголизм и психическое здоровье на Украине".
+++++++++++++++++++

Свежая статья Семена Глузмана: http://nahnews.com.ua/91773-semen-gluzman-minzdrav-i-ego-smotryashhie/








Tags: вторая мировая, другое, наши, противник
Subscribe

promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments