oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Свадьба на передке. Никопольский плацдарм. Декабрь 1943 г.

     "Высота 73.0 - это курганчик на Никопольском плацдарме, километров в 25-ти от Днепра. В течение нескольких месяцев здесь идут ожесточенные бои с большими потерями с обеих сторон.
       Немцы продолжительное время держат высоту в своих руках. Их траншея проходит в километре перед этой высоткой, а наблюдательный пункт оборудован на курганчике. Мы это знаем благодаря блеску стекол оптических приборов. А также понимаем стратегическую выгодность этого НП, поскольку местность под ним равнинная и просматривается почти до побережья.
     Длительные бои за эту высотку привели к тому, что засеянное перед ней озимой пшеницей поле стало сплошь покрытым траншеями, ровиками, пулеметными гнездами, орудийными и минометными окопами. Все это вырыто в спешке, потому что после захвата нами плацдарма идут каждодневные бои - немцы пытаются сбросить нас в Днепр, а мы бьемся за расширение плацдарма.
    Сплошной обороны ни у нас, ни у немцев не было. Были лишь боевые охранения, пулеметные гнезда, противотанковые засады и тот самый - очень важный для немцев - НП на высоте 73.0.


      Разведчики и связисты взвода управления нашей истребительно-противотанковой батареи обосновались метрах в пятидесяти от наших пехотинцев в бывшей немецкой землянке, из которой выбили немцев в ноябре 1943-го года.                      Добротную землянку с покрытием из трех накатов бревен лишь чуть переоборудовали: засыпали прежний вход, прорыв перед этим новый с противоположной стороны. От прежних хозяев там остались две офицерских шинели, бутылки из-под шнапса, полочка с зеркалом, шахматы и объемистый том "Майн кампф".
     Рядом с землянкой оборудовали свой НП со стереотрубой и ручным немецким пулеметом. В нише на дощечке разместили противотанковые гранаты, десяток "лимонок" и две бутылки с горючей смесью. Чуть сзади расположили хорошо замаскированную 76-тимиллиметровую противотанковую пушку.
++++++++++++
       В одну из ночей второй половины декабря 1943-го года в этой землянке состоялась свадьба командира взвода, лейтенанта Владимира Райкова и санинструктора батареи управления полка, старшего сержанта Маши Гордиенко. На ней вместе с женихом и невестой было семь человек.
    Из ящиков от орудийных снарядов соорудили стол, на котором появились американские консервы: колбаса, сало и тушенка, а из наших продуктов - консервированная жареная картошка, квашеная капуста и банка баклажанной икры. И спирт, который стали выдавать с первого октября по сорок два грамма на брата вплоть до окончания войны.
      После активного ежевечернего стрельбища и швыряния ракет немец угомонился - видимо, приступил к ужину. Вот тогда на нашей стороне и состоялась свадьба.
    Когда все сели, командир соседнего взвода Сергей Кляпик взял на себя роль тамады. И начал так: "Дорогие товарищи! Сегодня у нас радостное, замечательное и вместе с тем не совсем обычное событие. Возможно, такой свадьбы на переднем крае еще не было. А может быть, и не будет, и наша останется единственной, происходящей в таком месте.   Думаю, не ошибусь, если прежде всего пожелаю нашим молодоженам и нам всем дожить до победы". И выпил. За ним это сделали остальные.
    Следующий тост Кляпик предложил провозгласить старшему сержанту Горохову. Тот сказал: "Я здесь самый старший. Мне на днях исполнилось тридцать пять. И поскольку все вы значительно моложе, и в отличие от меня ваша юность приходится на войну, хочу прежде всего пожелать вам насладиться этим периодом человеческой жизни в мирное время. Что оно не за горами, мы с вами уже чувствуем".
++++++++++++
       Затем поочередно получили слово представители Кавказа - грузин Читашвили и армянин Тиратурьян. - Дело в том, что в нашем истребительно-противотанковом полку было много кавказцев, поскольку после отступления и больших потерь в начале войны формировался он вновь в 1942-м году именно на Кавказе. И эти люди - армяне, грузины, азербайджанцы - вносили свой южный колорит.
    Читашвили встал, смутился, стал путать русские и грузинские слова. Но постепенно справился с волнением и, пожелав счастья молодым, прежде всего пригласил их после войны в свое село Оками, сказав, что грузины - очень гостеприимный народ, а фронтовой товарищ для них гость особый.
      Это - друг и даже - брат. Потом сказал, что его отец в 1942-м погиб под Сталинградом. Остались маленький брат, мама, дед и много родственников, которые будут рады Володе и Маше, как родным.
    Когда он закончил, тут же попросил слово командир орудия Вазген Тиратурьян. Его речь была не менее эмоциональна и красноречива. Он говорил, что никогда не задумывался о том, с чем столкнулся здесь, на фронте. О той дружбе, которая царила между людьми разных национальностей - русскими, украинцами, грузинами, казахами, азербайджанцами, армянами:
      "Доживу до конца войны - буду всем рассказывать, какой у нас был интернационал. Не поверят ведь. Но это - сплав и такой, тверже и прочнее которого, наверное, ничего нет. Из моего родного Еревана видны две вершины - Большой Арарат и Малый Арарат. Тысячи лет эти красавцы стоят рядом, подпирая плечом друг друга и находя друг в друге поддержку.
       Так вот пусть же наши Володя и Маша всю свою долгую жизнь, которую я им желаю, будут вместе и неразлучны, как величественно сияющие снегом вершины двух Араратов".
     Несмотря на молодость, Вазген стал к тому времени старейшим воином батареи, поскольку был на войне уже третий год, и первым из командиров орудия получил медаль "За отвагу". На фронт же он пошел добровольцем со студенческой скамьи Московского геологоразведочного Института.
++++++++++++++
       Едва Вазген закончил речь, как у входа в землянку раздался голос часового: "Стой! Кто идет?". Затем более требовательный: "Стой! Стрелять буду!" Часовой специально говорил громко, чтобы в землянке слышали, что кто-то подходит, и на всякий случай убрали со стола спирт. Об этом его заранее предупредил Райков.
     Спирт моментально убрали. Пьяных за столом тоже не было. Поэтому командир спокойно вышел к часовому - посмотреть, на кого он так реагирует. Через мгновение у входа послышались такие радостные приветствия, что спирт тут же вернули на стол. Вошел улыбающийся красавец, 23-х летний помощник заместителя командира полка по политчасти и комсомольской работе, старший лейтенант Ярцев.
     В полку его знали как самого храброго политработника, поскольку постоянно видели в деле на передовой. И, кроме того, особенно уважали за то, что не предоставлял сведения "особняку" - особому отделу. То есть не "стучал", придираясь к словам сослуживцев, выискивая в чем-либо сказанном дух "врага народа", чтобы выслужиться и получить лишнюю звездочку или местечко потеплее.
     Глянув на стол, он понял, что здесь какой-то праздник а когда узнал - какой, сказал, что подарок за ним. И добавил: "Я хорошо знаю и жениха, и невесту. Это мои давние боевые товарищи. Но сейчас особенно хочу сказать о Маше. Мы познакомились с ней на Северном Кавказе, где она служила в санчасти полка.
     Мы тогда отступали. И хорошо помню, как под Моздоком ей пришлось выручать морскую пехоту. Целую неделю эта хрупкая девушка вытаскивала под пулями с поля боя раненых моряков, которые бесстрашно воевали и на земле. Помнишь, Маша, как они шли в атаку, хотя знали, что идут на верную смерть?
       Помнишь боцмана с "Верного", которого звали Одессит? Как перед атакой он снимал шапку-ушанку, вынимал из-за пазухи бескозырку, разрывал на груди бушлат, чтобы видна была тельняшка, и с криком: "Полундра-а-а! Вперед! За Родину-у-у!", с автоматом наперевес и с несколькими ручными гранатами за поясом бросался в сторону наступающих немцев. Вслед за ним с таким же криком, теми же автоматами и гранатами, бежали матросы.
     Вид этих тельняшек на груди и какая-то бесшабашная храбрость наводили на немцев панику. И не было случая, чтобы они не дрогнули, хотя ряды моряков с каждым таким боем заметно редели. Ладно, братцы. Об этом будем вспоминать после войны. Дай Бог каждому здесь выжить. А сейчас все-таки праздник". И выпил.
+++++++++++++++++++
        Тут Маша, поблагодарив всех за хорошие слова и добрые пожелания, предложила тамаде закончить тосты и просто поговорить или попеть любимые песни. Кто-то пожалел, что нет музыки. Но, сидевший до этого молча, старший сержант Оноприенко вдруг сказал: "Сейчас будет музыка" - и вышел из землянки.
      Все посмотрели ему вслед с недоумением. Но Гиви Читашвили пояснил: "Оноприенко встретил тут земляка-пулеметчика. Тот здорово "играет" на пулемете "Максим" - умеет отбивать чечетку. Даже других пулеметчиков научил. Сейчас послушаем !концерт".
     Все притихли. И вдруг началось. Было это, наверное, не хуже, чем у знаменитых братьев Гусаковых, только значительно громче и с более широкими вариациями, поскольку у Оноприенко было большее число "солистов". Этот "степ" привел всех в неописуемый восторг, и вошедший по его окончании "художественный руководитель" оказался в лучах славы и комплиментов слушателей.
       А когда голоса стихли, Ярцев тихонечко затянул знаменитую и всеми любимую фронтовую песню: "Бьется в тесной печурке огонь". Сам поющий сидел возле такой же печурки, выдолбленной в стенке землянки, с выходящей наружу "трубой" - парой гильз от снарядов, вставленных одна в другую.
       Выход для этой "трубы" был снаружи продолблен ломом. В нее вложили скомканную проволоку, которая гасила искры, чтобы немец не мог определить расположение землянки.
     Наконец Ярцев прерывает очередную паузу и предлагает спеть что-нибудь веселенькое. Тут же подхватывается Читашвили и начинает: "На Кавказе есть гора, самая большая, А внизу течет Кура, мутная такая. Если на гору взойти и с нее бросаться, Очень много шансов есть с жизнею расстаться…".
     Эту "жизнерадостную" преамбулу продолжает очень темпераментный и решительный припев: "Мы же народ кавказский, любим песни и пляски. Если обманут глазки - вах!... Будем мы дурной ходить и точить кинжалы, А потом ее стеречь, чтоб не убежала…". Потом он спел еще и чеченскую песню про большой базар, где "русский баришен идет - дай ему дорога…".
++++++++++++++
       Не успели закончить, как рядом с землянкой одна за другой разорвались две мины. Посыпалась земля с потолка, погасла лампа. Райков вышел из землянки: "Часовой, жив?!". - "Жив. Все в порядке". Вернувшись в землянку, Райков сказал: "Все. Отдыхаем. Утром возможно наступление немцев".
       А наутро произошла передислокация частей и подразделений нашего полка, и война разбросала находившихся в ту ночь в землянке в разные стороны. Не знаю, как сложилась их дальнейшая судьба и довелось ли кому-то дожить до победы." - из воспоминаний мл.лейтенанта 521-го истребительно-противотанкового полка В.Н.Шапошникова.
----------------------------------
      В конце ноября 1943 года под Никополем появились пять кавалерийских калмыцких эскадронов, общей численностью 1200 добровольцев, во главе с полковником Абушиновым (со стороны немцев калмыков контролировал унтер-офицер Вилли Лилинталь).  Они сражались на стороне немцев с лета 1942 года.  С женами и семьями они последовали за 16-й мотопехотной дивизией из широких степей Калмыкии. Это были хорошо обученные разведчики и охотники за партизанами. Они держали партизан в плавнях под неусыпным контролем.
     Из письма родителям немецкого горного стрелка Герхарда Этля: "Вы знаете, сколько километров от Мюнхена до Никополя? 1698 километров! Я увидел на дорожном указателе, который наши артиллеристы поставили на огневой позиции".
     Это замечание являлось ответом на вопрос из письма матери. Неудивительно, что матери в Мюнхене, Вене, Дюссельдорфе, Шверине, Кенигсберге, Бреслау и Дрездене интересовались Никополем. Все в Германии в конце 1943 года знали название этого советского города на Днепре. Все военные сводки в январе-феврале 1944 года начинались словами: "На Никопольском плацдарме наши дивизии продолжают…"
    Начиная с 11 февраля название Никополь исчезает из немецких военных сводок. Несколькими днями ранее, начиная с утра 5 февраля, 28-я армия переходит в общее наступление и отбрасывает немцев к Днепру. И уже 8 февраля ночным штурмом овладевает Великой Лепетихой, чем ставит окончательную победную точку в сражении.
      За период 100 дней боёв 28-я армия уничтожила 17690 человек, 16 танков, 199 орудий, 570 пулемётов. Было захвачено в плен 136 солдат и офицеров.
   Из боевого журнала 6-й немецкой армии: "Шестнадцать дивизий 6-й армии потеряли большую часть своих машин. Вынужденно оставлено значительное количество оборудования службы тыла, в частности пекарни и полевые кухни, а также много тяжелого вооружения. Однако личный состав дивизий был спасен".
Относительно небольшое количество пленных свидетельствует об отчаянном сопротивлении немцев.


В.Н.Шапошников.

shap1




Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments