oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

6-я пехотная дивизия. Ржев - Брянск - Орел. 1943 г.

20 ноября 1942 года.
      Переход на зимнюю одежду в ротном обозе. Выдача одежды входит в обязанности рехнунгсфюрера.
        Немедленная примерка этих с тоской ожидаемых предметов одежды вызывает всеобщее удивление и глубокое удовлетворение и рождественское чувство; хорошая, на вате, верхняя одежда, с изнанки на белом или сером, с капюшоном, со шлемом на голову, рукавицы с манжетами и, к тому же, хорошие немецкие фетровые сапоги - лучше, чем русские "Walink", такого хорошего никто не ожидал. Теперь может приходить зима.

25 ноября 1942 года.
      Я слышу много часов подряд длящийся артиллерийский огонь, на юге и также на западе. Попытается русский взять Ржев со стороны? 15 декабря вечером термометр показывает - 27 градусов. Позиции нашей 9 роты находятся во владениях города, которые сравняли с землей.

26 декабря моя деятельность как рехнунгсфюрера (счетовода-кассира) окончилась. Я снова иду на фронт, на HKL (главную боевую линию). Она проходит в 12 - 15 километрах полукругом вокруг северной части города и затем пролегает дальше по южному берегу Волги.
        Направо тянется HKL, вдоль занятого русскими городского леса. "Испанские наездники" стоят между нами и до 30-40 м отдаленного от нас вражеского окопа.
        Наши пулеметы привязаны цепями, с тем, чтобы при внезапном внедрении противника они не могли быть забранными. По приказу полка должны строиться дальнейшие позиции. Так, каждый все еще пытается молотком и старым прикладом в качестве долота путем вырубания замерзших до твердого камня кусков земли величиной с орех, расширить окоп.
     Вновь введенная зимняя одежда - выдающаяся. Она держит тепло, легкая и дает свободу движениям. Холодно. Дрова для маленькой печурки в бункере готовятся ночью. Так как мы не имеем ни топора, ни копуна, ни пилы - является наша пехотная лопата полезным орудием, ею мы разбиваем большие деревянные балки разрушенных домов.
       Лейтенант Хаверкамп, наш комроты, командир требовательный к себе, а также к другим, не знает пардона при сооружении переходов из окопа в окоп. Посты, которые его не слушают или не замечают, получают сильный пинок под зад или удары кулаками.


31 декабря 1942 года.
    Ночь накануне нового года. 24 часа. Фейерверком из всех немецких стволов по всему фронту, сопровождаем уходящий военный год, встречая следующий, русский ведет себя спокойно.

16 января 1943 года.
      Происходит наша смена. 129 пехотная дивизия занимает наши позиции. Мы маршируем по городу и затем по 30 градусному морозу, по холодному скрипящему от мороза снежному ландшафту около 20 км в северо-западном направлении к большому изгибу Волги у д.Лепетиха.
       Проходимый окоп с блиндажами, места для пулеметов и орудий, располагаются вверху вдоль южного берега. Идеально! Перед нами обвалившийся отвес в 5 или более метров высотой, затем покрытая льдом Волга, которая не позволит ни одному нападающему делать выстрел, и Иван растянул свой окоп в отдалении на 500 м.
       Если он должен переходить реку, то мы смастерили на отвесном берегу "сверхтяжелые ручные гранаты". Они состоят из прикрепленных на доске 5 см гранаты и ручной гранаты с рукояткой.
       Снова в канцелярию. Судьба снова добра ко мне. 21 января вновь попадаю в обоз, рехнунгсфюреру Оскару Шнуркамфу оторвало ногу.
     Я обязан снять хороший теплый зимний костюм и оставить его на позиции, так я бегу скудно одетый в морозно-холодное утро много километров в лесной лагерь в Мончалово.
       Промерзший до костей, я стучу в первый дом, из трубы которого идет дым, Когда я вижу испуганные лица жителей, я ставлю свой карабин около дверей, чтобы не достать его, для того, чтобы показать мои мирные намерения, и сажусь около печки. Мое доверие велико, я не вижу опасности, хотя очень легко дело может кончиться плохо.
     Гостеприимство русских велико, мне предлагают чай, и я снова отправляюсь дальше. Обозом нашего 3-го батальона стал кусок леса вблизи вокзала Мончалово.
       Так как в этом региона жизнь на поверхности земли не безопасна, для людей и лошадей вырыты под замерзшей землей, покрытые снегом, бункеры. С помощью мин взрывались пласты земли, затем лопатами и совками рыли окоп в 2 м глубиной и достаточной ширины, который покрывался стволами деревьев, балками и досками, сверху засыпался землей. Теперь мы в безопасности от снежных бурь и взрывающихся снарядов.
+++++++++++
      Со снабженческими санями я часто по вечерам езжу вперед. Снежные вьюги и темные ночи превращают возвращения в счастливую случайность. Дороги и обозначения больше не видны. Тогда извозчик позволяет лошадям бежать, как они хотят, они всегда находят правильный путь к своему месту.

    В середине февраля 1943 начинается операция "Буйвол" по отходу. Погрузка всего материала и транспортных средств. Было приказано оставить фронтовую дугу Ржев, которая, как мешок от 160 км глубиной и 100 км шириной вдавалась в немецкий фронт. По местности протянуты другие дороги.
При глубоко промерзшем снеге необходимо лишь хорошо убрать снег, этого достаточно для санного и конного пути. Они были развалены, разрушены, заминированы.

1 марта - приходит приказ о срочной отмене операции под кодовым названием "Буйвол".
Нашим отделениям предписано вновь продолженная операция "Берташтрассе".
      При оттепели мы проходим назад в первый день 30 км. Арьергард нашей роты в дуге Лепетиха, обстреливается 200 русскими, которые перешли Волгу по льду. Атака была отбита. На коротких или длинных атаках отступаем.

4 марта, отходим - 30 км.
    Мы, из канцелярии, и функционеры: фельдфебель Эмиль Гулле, Якоб Анфунассер, Георг Коссен, Вилли Рутерс, Эвальд Штеффельд и я, маршируем позади полевой кухни, одной из важнейших повозок.
      Наши, впереди находящиеся камерады, удерживают в снежных позициях наступающие Советы. По ночам в марше и днем на свободной местности - оборона во льду, в снегу - без пехоты.

5 марта мы достигли одной из линий на высоте на подступах к Сычевке, она должна быть удержана в течение 2 дней.
     Здесь русский пытается напасть на нас с помощью снабженных мотором саней с пропеллерным приводом - они 7 м длиной, впереди покрыты броней, укреплены 2-мя пулеметами, сзади пропеллер.
Безуспешно. Они ранимы по сторонам, так как не покрыты броней, все 7 были отстреляны.

   17 марта мы достигаем предусмотренную линию, уже отчасти подготовленную позицию в Никотине, южнее вокзала Дорогобуж.
    Линия фронта сократилась с 530 км до 200 км. 21 дивизия были окружены. На одной телеге мы еще достаточно быстро едем в лежащую перед новым фронтом деревню и вытаскиваем там картофель, пока он не достался русским.
      Обозы направляются в "кухонную низину", по-домашнему благоприятное по ландшафту место, 4 км позади HKL, строятся бункеры, даже сооружается так называемая финская палатка, это быстро собранная из фанерных листов большая круглая хижина.

4 апреля 1943 года.
      Прибывает наш бывший комбат фон Йозендорф, теперь майор и новый командир полка. Запрет на отпуск отменен.
Я этот год снова должен быть в роте, и так как никто из очередников из боевых частей не пережил месяц август 1942 года, то я следующий по списку, 19 апреля я получаю отпускной лист, со мной едет также наш шеф роты оберлейтенант Хаверкамп.
        В Дорогобуже мы садимся на открытую дрезину и едем около 20 км до главной линии Вязьма-Смоленск, оттуда на товарном поезде около 100 км до Смоленска.
      Мой отпускной билет на поезд дальнего следования от станции Смоленск на 22 апреля. Мы вынуждены переночевать в солдатской казарме в городе. Первый этап проходит от Смоленска через Минск, Барановичи к пограничной станции Вопковыск.
      Обезвшивливание, прием с хорошим уходом на 2 дня и билет на проходящий поезд, с которым я могу ехать до г. Лёнэ. Здесь начинается и заканчивается отпуск с 24 апреля по 17 мая 1943 года, в 17.00.
        Поездка по железной дороге Вопковыск - Лёнэ длится 24 часа. Дома - регистрация в муниципалитете, получение продовольственных талонов и, как записано в военном отпускном листе:
"как участник боев на Восточном фронте, имеет право к данным талонам, приравненным к довольствию занятым на тяжелых работах, иметь дополнительно 2 яйца в неделю".

      16 мая я сажусь в Лёнэ во фронтовой поезд, который точно к 17 мая доставляет меня в Волковыск. Регистрация в службе по отпускникам, прием с уходом, затем получение места на фронте - наша часть между тем перемещена - меня направляют дальше в Брянск.
       Через 2 дня езды по железной дороге - я там, ночевка в Брянске, оттуда со снабженческим транспортом - около 40 км, в северо-западном направлении и я, наконец, достигаю 21 мая своей 9 роты.

Операция "Вольный стрелок".
     В дни моего возвращения начинается акция по уничтожению бандитов под названием "Вольный стрелок". В заболоченной, покрытой дремучим лесом местности, северо-западнее Брянска находятся партизанские группы до 3000 человек.
       6 пехотная дивизия, 5 танковая дивизия, а также состоящие из восточных народов два оборонительных батальона, Восточный штаб z.b. "V" и группа охраны "Юг" - должны окружить бандитские формирования и уничтожить их. На дороге Брянск-Смоленск группа охраны "Юг" заняла позицию. Она должна препятствовать выступлениям бандитов.
Наша 6 пехотная дивизия к началу акции имела позицию к наступлению в 62 километра, которая уменьшалась с каждым днем и в конце составляла лишь 12 км.

21 мая.
     Из-за сокращения обозного персонала, закончилась моя деятельность рехнунгсфюрера (счетовода-кассира), она была передана писарю 2 роты Георг Воссену.
       Так как рота уже глубоко внедрилась в лес, я сначала остался в обозе, но затем подался в лес с другими ротами. Из-за малочисленных и плохих дорог были взяты лишь небольшие передвижные средства, полевая кухня и телеги с лошадьми. Роты вышли в 3.30 и к обеду достигли соответствующего места.
     Я отношусь к разносчикам еды, которые в канистрах разносят питание к отдельным взводам и отделениям. На нашу акцию даны 6 дней.
       Идет дождь, дремучий лиственный лес, мокрые листья моментально делают одежду мокрой до нитки. Так целый день. Трудно держать связь в чащобе и болоте.
     Противник в ловушке, не стремится к бою, для того, чтобы выжить, он должен выйти из окружения. Хитрый, как лиса, мастер уловок и маскировки, иногда водит нас за нос.
       В пещерах, расщелинах, дырах, замаскирован лучшим образом, на густых деревьях и в болоте - удается скрываться некоторым, другие обнаруживаются случайно. Взорван покинутый склад боеприпасов из 40 бункеров, были предотвращены отдельные попытки прорыва.
Подложенные бандитами мины причиняют нам большие потери. Кольцо окружения становится все уже.

26 мая.
     Подняты обозом по тревоге. И у нашей роты сильный бой; мы занимаем отсечную позицию вблизи HKL Попытки прорыва партизан отбиты - Слава Богу! - что уж, начинать уже с малочисленным, отвыкшим от боев обозным людом! Перед последним, решающим днем этой акции нас переводят.

28 мая.
      Мы маршируем на вокзал Жукове, там погрузка в вагоны и через Брянск путь лежит на вокзал в Орел. После 30 км марша в северном направлении мы размещаемся в палатках в местечке Широкая Кулиса.
        Я приставлен к фельдфебелю Фраймуту в качестве цугмельдера (взводный связной; посыльный). Во взводе есть еще второй связной Ханс Денис и санитар Хайнц Граббе. В роты "прибыло пополнение. Служебный план предусматривает жесткое обучение. Упражнения в атаке, наступление в рамках роты и батальона.
      Особое внимание уделяется сооружению земляных укрытий, окон, так есть приказ, что каждый должен выкапывать противотанковый окоп каждый вечер. Короткой пехотной лопатой сухую и твердую землю - это мучительный труд. Больше пота, меньше крови!
     Жалобы на пропавшие рационы еды учащаются. Воровство среди своих! Этого не может быть! Шеф роты Ольфу Хаверкамп угрожает резчайшими мерами; однако, уже начали пропадать хлеб и колбаса.
      Однажды утром, рота стоит выстроившись у палаток, , все видят, как удирает из одной палатки собака с порцией колбасы в пасти. Камерады, все-таки, честные!

4 июля 1943 года.
     Второй день Троицы, мы упаковали свои вещи и стоим, готовые к маршу. Перед собой мы видим необычное, покрывающее всю западную часть неба, зарево - предзнаменования?
       После 3 ночей марша мы достигаем места Аменский-Лозевец, хороших 30 км южнее Орла, здесь мы разбиваем свои палатки. Обучение усиленно продолжается в течение двух недель. 1 июля приходит новый приказ к маршу: на смену на HKL.
       Через 2 ночи марша мы на месте. Так, 3 июля мы после 4 недель упорных тренировок в лучшей физической и моральной форме, занимаем стартовые окопы для дальнейшей гонки.
       Перед нами свободная обозримая местность, мы залегли в 100 м позади Оки, еще довольно узкой в этих местах. Русский на дистанции. Мы знаем, что позади нас танковые дивизии и артиллерия.

4 июля.
    План наступления известен. Рота получила аэроснимок, на котором можно видеть позицию противника и даже заминированные поля.
      Наша 6 пехотная дивизия принадлежит к 47 танковому корпусу под командованием генерала Лемельсена и к 9 армии под командованием генерал-полковника Моделя.
      Слева рядом с нами стоит 41 танковый корпус, справа от нас мы имеем 20 танковую дивизию, части штурмовых орудий и часть с новыми танками "Тигр" и ракетные орудия небельверфер (по имени конструктора).
       Оптимистичнее, чем прежде, мы ожидаем часа, когда начнется наступление. Что нам может еще предложить русский? Мы не догадываемся, что творится там, по ту сторону фронта." - из дневника гренадера 6-й пехотной вермахта дивизии Франца Бельке.


j_10

[ + 7 фото ]


Содаты СС красят каски
WHs
DL1221_F_
IMAG0966
IMAG0962
IMAG0960
0_e6dc_bbe9c48a_XL





Tags: вторая мировая, противник
Subscribe
promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments