oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Старшина из автобата. Румыния-Венгрия 1944 г.

      "Вскоре, не помню точную дату, после сильнейшей артподготовки мы с очень большой скоростью пошли за танками. Кругом все, что могло гореть, горело, а так как стояла сухая погода, была ужасная пыль, так что совершенно было не видно впереди идущие машины, пришлось увеличивать интервалы между машинами.
         А кругом валялись трупы убитых немцев, и было много наших солдат. Я не помню точно, но продвинулись мы тогда, наверное, километров на 100, и двигались все вперед и вперед по направлению к Бухаресту. Тут нам объявили, что Румыния прекратила сопротивление, и ее воинские части будут вместе с нашими войсками очищать от немцев Румынию.
        Мы остановились под Бухарестом в местечке Штыфанешти. Здесь нас построили и объявили, что у нас будет новый комбат, майор Романов, а старого комбата сняли за пьянку и издевательства над подчиненными.
      Не знаю, кто доложил новому комбату обо мне, но он, подъехав ко мне на "Виллисе", приказал сесть к нему за руль, и мы поехали в какую-то усадьбу, где в сарае стояла без колес совсем новая машина "Форд-Седан". Мы его осмотрели, с него был снят распределитель и карбюратор.
        Нашли слугу хозяина машины. Хозяин сбежал с немцами, а этот слуга показал нам, где спрятаны колеса, но об остальном он не знал, однако рассказал, что можно приобрести в ремонтной мастерской. Комбат оставил мне 2 бочки бензина, приказал все оборудовать и догнать, а часть пошла дальше.
      Хорошо, что этот слуга прилично говорил по-русски, иначе мне была бы полная труба. Я по-румынски не знал ни слова, и денег у меня не было, а нужны были леи. Я с этим слугой за 50 литров бензина в мастерской все достал, а инструмент в "Форде" был, и я на следующий день уже был готов ехать.
        И, опять же, за бензин мне дали несколько монет. Я совершенно не знал, что сколько стоит, а там были монеты по 50 и 100 лей и еще какая-то мелочь. У меня на эту машину не было никаких документов, а за нами уже шли подразделения, называемые трофейщиками. Они, если кого увидят на машине или мотоцикле, а документы на них не оформлены, то их отбирали.


      Когда я выехал из Бухареста на трассу, меня остановила хорошенькая блондиночка в форме лейтенанта и попросила, если я еду в сторону фронта, ее подвезти. Я сказал, что это не положено, а она рассмеялась и предъявила мне документ, удостоверяющий, что она следователь военного трибунала.
      Я ее посадил, и, когда меня на КП остановили, она предъявила свой документ, ей козырнули, и дальше мы ехали без приключений. В небольшом селении остановились что-нибудь купить покушать, и тут женщина-румынка несет целую корзину прекрасных груш бера, а я не знал, сколько ей за них платить, дал 50 лей, и она отдала все груши с корзинкой и, уходя, все время кланялась.
      Лейтенант купила какие-то булочки, мы выпили в лавочке кофе и поели сосиски, а груши были такие сладкие, что мы смогли съесть только по три штуки. На рассвете мы проснулись с ней в обнимку, и она мне созналась, что я ей очень понравился. Когда доехали до указателя в ту воинскую часть, куда она ехала, мы с ней распрощались, но я так и не помню, как ее звали, помню только, что она из Ленинграда.
++++++++++
        Вскоре я добрался до нашей части. Комбат был очень доволен, и на этом "Форде" я возил его два дня, а потом он приказал пересесть на "Виллис", и я его возил еще несколько дней. Он очень был строгий, но справедливый, и я никогда не слышал, чтобы он на кого-то закричал.
     В моем взводе не было командира, так как мой взводный стал командиром роты, а наш ротный стал замкомбата по строевой службе. Когда мы стояли, нас хорошо кормили, так как старшина организовал хорошую кухню. Был у нас отличный повар, а ребята из рейса привозили то поросеночка, то барашка, и к нам стали приходить кушать все командиры.
      Этот повар рассказывал, что у него на Украине сожгли жену, двух дочерей и дом, и он очень хочет за это рассчитаться с немцами. Очень жаль, но он во время боев у Секешфехервара попал между двух машин, и его раздавило насмерть, не дожил посчитаться с немцами. Был он также хороший шофер.

        Комбат любил быструю езду и все говорил: "Давай, давай!". Как-то мы объезжали места, где должен был сосредоточиться наш батальон, дело было в Карпатах, прошел дождик, и было очень скользко. Нам встретилась какая-то воинская часть и перекрыла дорогу.
      Я стал притормаживать, и "Виллис", ударившись о бордюр, перевернулся и выкинул нас метров за двадцать от дороги под откос и улетел дальше, а мы только ушиблись, да я разорвал штаны. Вылезли на дорогу, комбат попросил бойцов спуститься к "Виллису" и поставить его на колеса. Я выехал на дорогу, с машиной ничего не случилось, комбат сел, и мы поехали дальше.

      Вскоре ребята пригнали брошенный немцами наш "ЗИС-5"-фургон, очень хорошо отремонтированный, и наш старшина обзавелся, что называется, собственной каптеркой и транспортом, а еще шикарной спецмастерской "Бюссинг-дизель" с замечательным оборудованием: там были токарный, шлифовальный и сверлильный станки с приводом от спецмотора и, кроме того, оборудование для подключения всего этого к сети любого напряжения, в общем, не машина, а мечта!
      Я еще подумал, вот бы такую машину в любой колхоз или совхоз - прямо клад. И вдруг комбат приказал РТО все оборудование снять, и в этом кузове, переставив его на "Студебекер", сделали штаб из двух комнат, где он поселился вместе с прибывшей к нам врачихой, очень симпатичной женщиной. К нему в это время прибыл старший сержант, новый шофер, а я перешел опять к себе во взвод.
+++++++++++++
        Мой взвод был дружный, но, тут надо отметить, были и очень интересные водители. Алексеенцев, почтенный водитель, со стажем с 1927 года. Я к его машине даже никогда не подходил.
        У него всегда было все в порядке, он был большой чистюля, например, все ложку носили за голенищем сапог, а у него была только в котелке, и он не особенно дружил с молодежью.
      Были два водителя - страшные картежники. Оба белорусы. Панченко - молодой, Пашковский - пожилой, и оба жуликоватые. Водитель, ефрейтор Женихов, его называли стукач, так как, если, с его точки зрения, что-то было не так, он сейчас же докладывал командованию.
         Очень интересный москвич Кулешов, с железными нервами. Помню, был налет, а он в это время накачивал баллон, все попрятались в укрытие, а он качает, как будто ничего не происходит.
      Со мной служил очень услужливый, небольшого роста, но очень сильный Газис Рахматулин, специалист резать барашков, и всегда мне говорил, что, если его родственники узнают, что он ест свинину, его проклянут. Когда я садился за руль, он укладывался на сиденье клубочком, отдохнуть.

        Нас перебросили в этих горах в небольшой городок Алба-Юлия, в 8 км от городка Дева. Это интересный городок, расположенный вокруг высокой пирамидальной горы, в которой размещалось бензохранилище.
      Пока мы были в Алба-Юлия, там была мирная жизнь. Я с ротным поехал в городок на мотоцикле, встречать колонну нашего батальона на КП. Узнали, что она прибудет часа через три или четыре, и поехали по городку.
        Видим: стоит "Т-34", ствол пушки придвинут к двери, а со второго этажа танкист кричит нам: "Здесь только одна девочка, остальные ушли на обед", а нас шесть человек.
      После такой встречи поехали дальше. Видим скверик, а вокруг него стоят кабинки для девочек, и наших бойцов и командиров полным-полно. Тогда мы поехали по магазинам, накупили печенья, конфет, фруктовой воды, вина, колбасы, только вышли из магазина, и к нам подходят две хорошенькие девочки с повязками на руках.
        Оказалось, это француженки, и, потолковав с ними, частью на пальцах и с помощью некоторых вспомнившихся мне слов, мы поняли, что их освободили наши из концлагеря, и они хотят кушать. Мы стали их угощать, а они попросили их покатать.

        Ротный сел на багажник, их посадили в коляску, и мы поехали за город, где в зарослях виноградников очень хорошо провели время. Потом отвезли их в город, встретили приближающуюся колонну наших машин и повели их в наше расположение.
      На следующий день, так как у меня не было контейнеров, отправили в Деву загружаться топливом. В этом бензохранилище нам стали выдавать топливо в двухсотлитровых бочках, их нужно было по слегам закатывать в кузова. Машину загрузим, отгоним, а другую подгоняем.
        В это время налетели "Фоккеры" и начали по-страшному бомбить и обстреливать. Румыны все разбежались, и мы все грузили сами в этом аду. Я смотрю - нет Рахматулина, а он отгонял очередную машину под окружавшую хранилище зелень, подбежал к нему, а он спит, уткнувшись в руль, я стал его материть, а он услышал и говорит: "Тудыть, его мать, этот Гитлер, я седьмые сутки совсем не спал", и побежал, он очень здорово раскатывал бочки по кузовам машин.
      Тут выдавали на каждую машину запасные пробки к бочкам, прокладки и ключ. Нас это очень удивило, так как мы обыкновенно свои бочки закубаривали деревянными клиньями. Когда бомбежка кончилась, появились румыны, я подписал накладные и поехал в свою часть, а там уже все было готово, началось снова наступление с предварительной артподготовкой.

        Мы опять поехали вслед за танками и остановились только в Венгрии в местечке Хатван. Это железнодорожная станция.
        Мы остановились, батальон сосредоточился у этой станции в форме буквы П. Меня назначили дежурным по части. Дело было к вечеру, и вдруг в наше расположение въехали три "Катюши", это ракетные установки. Расположились в центре нашей стоянки и стали разводить костер.
       Я подбежал к ним и говорю: "Сейчас же затушите костер, кругом машины с горючим, и, если нас обнаружат фрицы, начнется бомбежка!", а их командир - на меня с автоматом. Я бросился в штаб, рассказал начальнику штаба, в чем дело, он скомандовал комендантскому взводу, и мы побежали к стоянке.
         Начштаба разбросал костер, а их лейтенант спрашивает: "Как же нам быть? Мы уже сутки не ели". Начштаба указал им на сторожку, она была без дверей и окон, но с печкой, и он посоветовал им занавесить проемы палатками и готовить все, что угодно.
        После этого инцидента я проверил все посты и пошел немного отдохнуть, так как сказали, что с утра будет артподготовка, и мы должны быть готовы к рейсу. Часов в пять утра я снова пошел проверять посты, и, когда проходил мимо сторожки, меня окликнули ракетчики: "Старшина, зайди, с нами перекуси, чего с нами воевал!".
          Я зашел, у них на плите целый противень жареной картошки с бараниной, у меня слюньки потекли. Они мне подают кружку и говорят, что в ней неразведенный спирт. Ну, я вижу, стоит белое эмалированное ведро с водой и рядом бидон. Я выдохнул, выпил полкружечки, зачерпнул из ведра и стал запивать, а это тоже оказался спирт.
          После этого я чуть не загнулся, а они все рассмеялись и дали большой половник воды из бидона и еще скорее картошки с хлебом. Потом они уехали, а я сдал дежурство. Стала появляться наша пехота и другие воинские части.

        За нашей стоянкой ребята обнаружили большой винный склад. Там на козлах стояли бочки с разным вином и три большие дубовые емкости, сверху закрытые тесом, и солдаты, а их было очень много (хозяева, как видно, сбежали с немцами), конечно, бочки быстро все опустошили и принялись за эти емкости.
        Поскольку забраться на них невозможно, стали делать так: выстрелят в чан, подставляют котелок и уходят, а вино все вытекает, и так до самого дна. Наделали дырок и пили, сколько хотели, а остальное вино вытекало прямо на земляной пол. Нашим шоферам пить было нельзя, так как ожидали рейс, но ребята все же несколько бочонков с вином погрузили." - из воспоминаний старшины 284 отдельного спецбатальона 2-го Украинского фронта Н.Петрова.


106-1237019386

[ + 7 фото ]

106-123457608713-1237238061
106-1237039355261-1246659833
106-1232508791
106-1231601968333-1232466269




Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments