oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Ремонтник. :) 1940-1945 г.

    "После окончания автомобильной школы механики при фабрике Греф и Штифт в Вене, меня вызвали в RAD имперскую службу труда и назначали на стройку для высших партийных чинов в Линце, который называли тогда Фюрерсштадт. Там я пробыл до середины 1940.
        Из Линца меня отправили в Вестфалию, область Радштадт в Брайсгау, где до начала войны с Францией я работал на укреплениях Западного вала.
        Когда началась компания во Франции, меня призвали в инженерно-штурмовую часть. Нас планировалось использовать для штурма линии Мажино. Там я увидел первые жертвы этой войны. После заключения перемирия я имел возможность лучше осмотреть французские укрепления. Мне довелось увидеть 75-и километровую подземную железную дорогу, бункеры, больницы.
        После капитуляции Франции я снова оказался в Вене. Меня назначили в 134 пехотный полк. Большую часть времени мы тренировались в тактике наступления по затопленной местности. В качестве практической тренировки нам нужно было совершать 75 километровый марш от деревни Штреберсдорф до полигона Алленштайг, на котором, и отрабатывались различные приёмы атаки.
         Через какое-то время мне удалось устроиться денщиком к одному лейтенанту. Я помогал его жене делать покупки и выполнял всякую мелкую работу по дому. Это комфортное времяпрепровождение закончилось после того как меня назначили в 3 танковый полк. Там меня, как не имеющего танкового опыта назначили в роту обслуживания.


+++++++++++
       Танкистов из нас готовили на так называемом лкровавом поле. Обучение проходило на Pz.2, Pz.3 и Pz.4 c короткой 75-мм пушкой. Кроме всего прочего мы тренировались в посадке и высадке из танка под огнём.
     Параллельно с обучением я продолжал служить в роте обслуживания. Вскоре мы получили приказ на выдвижение к границам Греции. Наш полк прошёл Венгрию и Румынию и подтягивался к Югославской границе. Тогда меня назначили мотоциклетным посыльным танковой роты.
      Всё началось хорошо. Почти без сопротивления мы прошли через Югославию и вместе с австрийскими горно-стрелковыми частями атаковали линию Метаксаса. Хотя мы и понесли там потери, скоро нам удалось пересечь Фермопилы и захватить Олимп. Как раз в это время я заболел высотной лихорадкой, так что моя служба на мотоцикле закончилась. На этот счёт я не сильно расстраивался она мне всё равно не особенно нравилась. На лечение меня отправили в Лариссу. Там мне довелось увидеть наши транспортники Ю-52 с парашютистами, готовящихся атаковать Крит.
После выздоровления я отправился в свою часть в Салоники. Как раз там случилась одна история. Никогда её не забуду.
      Однажды во время переклички нас атаковало восемь британских самолетов. А наш командир как раз одел белую парадную форму. Всех вмиг как ветром сдуло, каждый моментально нашёл себе укрытие. Я укрылся под танком. Но наш командир не нашёл ничего лучшего, как спрятаться в ближайшее попавшиеся укрытие, к сожалению им оказался ротный туалет!
        После того, как он вылез вся его форма вместо белой стала коричневой. Разумеется его встретили раскаты хохота. Мы все смеялись, особенно я, так что я получил трое суток ареста. Хотя это было не так уж плохо - я ещё не вполне оправился от болезни и отдых мне был на пользу.
       После этого мне было приказано помогать в организации доставки в Салоники запасных частей для нашей роты. Тем временем другие части 2-й танковой дивизии вместе с австрийцами были отправлены к Патрасу (или Патрам) и посажены на суда "Гипфельс" и "Марбург". На выходе из Коринфского залива их торпедировали и потопили британские подводные лодки. Для нашей дивизии это означало потерю танков, мотоциклов, стрелкового оружия и людей. В Триесте, где я останавливался на пути в Вену, я слышал, что некоторым удалось спастись.
         Помню во время нашего марша через Албанию и Косово мы проголодались и увидели корову в поле. Мы выманили её с поля и уже собрались её зарезать, как появилась какая-то крестьянская девица. Она подбежала к нам крича: "Аллах, Аллах не стреляйте, это - моя единственная корова!". Нас, конечно, это не остановило. Её мы ничего не оставили.
       Мы добрались до Триеста, где начальство и сообщило нам о гибели судов. Мне было приказано отправляться в Нюрнберг через Вену и Ерланген. В Вене мне удалось повидать своих родителей.
        В Нюрнберге нас ждал новый приказ наша часть должна была участвовать в оккупации Южной Франции. Нас перебросили в район Руана. Во время нападения на Россию в ночь с 21 на 22 июня я всё ещё находился на юге Франции. Однажды во время отпуска мы получили автобусы и мне даже удалось добраться до испанской границы. Испанские фашисты пригласили меня на бои быков в Бильбао.
        Тем временем продолжалось наше обучение. В то время мы носили новую форму Африканского корпуса.
++++++++++++
         В сентябре 1941 г. мы получили приказ передислоцироваться. 14 дней где поездом где своим ходом мы ехали через Ла Рошель, Париж, Лёвен в Бельгии, Остенде, Гамбург, Харбург и затем через всю Польшу к русской границе. Ни для кого не было секретом, что мы направлялись в Россию.
        Мы продвигались вперёд через какие-то болота и дамбы, когда я получил приказ получить кое-какие запчасти в роте обслуживания (ремроте). На обратном пути нас несколько раз обстреляли самолёты противника. На пути назад к фронту наш Заурер (разведывательная машина) сломался. Нам пришлось остановиться в лесу в котором наверняка было много партизан и разрозненных отрядов русских.
       Ситуация - хуже некуда. К тому же нам никак не удавалось заменить шину, выяснилось, что надо ремонтировать ещё и тормоза. Нужно было возвращаться обратно на склад запчастей. Меня согласился подвести какой-то мотоциклист из Люфтваффе. Трое моих товарищей остались охранять грузовик.
          Мы поехали. Ехать пришлось уже затемно. Вдруг я заметил над нами русский самолёт - "швейную машинку" (ПО-2), я немедленно сказал об этом водителю и посоветовал не включать фары. Но он не послушал, а через несколько минут около нас взорвалась бомба, а может, ручная граната.
        Очнулся я уже в санитарной машине с четырьмя другими раненными солдатами. Я потерял все верхние зубы, и у меня была повреждена нога. Тогда я так и не узнал что произошло с тем водителем. Один из раненных был ранен в голову прямо за ухом русским снайпером. Он был без сознания. Два других были тоже тяжелораненые. По-моему их ранило осколками от снаряда.
         Нас отвезли в Смоленск. Там нас отсортировали по ранениям, некоторых отправили на самолётах дальше. Мне было приказано на поезде отправляться в Шпремберг в Нидерлаузице. Это произошло уже в декабре. Там меня несколько раз оперировали. В палате, где я лежал было ещё 25 раненых и я провалялся там почти до рождества...
           Так как я числился выздоравливающим, меня отправили в ремонтную роту нашей части в Брунне около Вены. Но до этого в течение нескольких месяцев мне пришлось охранять поезда. Самое приятное было то, что я находился недалеко от Вены. После возвращения в свою роту меня сразу послали в танковую школу Нойвальдегг, которая также была около Вены.
+++++++++++++
Для дальнейшего обучения нас отправили во Франкфурт. Потом нас послали в Польшу....
          Я не помню названия города, но я помню тысячи евреев с желтыми звездами на их груди, под охраной солдат СС. Всю ночь мы слышали пулемётную стрельбу. До конца войны я не знал, что с ними было, думаю, их всех расстреляли.
На следующий день после этого мы выдвинулись на Запорожье, для подготовки к наступлению на Сталинград.
        Меня назначили в 9 танковую дивизию, в незнакомый полк. Так как я хорошо разбирался в танковой технике, я получил спецдолжность. Когда я направлялся в 9-ю танковую дивизию, мы внезапно получили приказ остановиться. 76 человек из разных частей в том числе и меня отправили оборонять предмостное укрепление в районе какого-то населённого пункта Воскресное.
       Впоследствии мы понесли потери. Мне пришлось занять место пулемётчика на правом фланге наших оборонительных позиций. Танкиста послали в бой как обычного пехотинца! После того случая мне присвоили звание унтер-офицера.
           Серьёзных боёв на моём участке не было несколько месяцев, до 1-ого мая - дня Красной Армии. Нас атаковал примерно батальон противника (3-4 роты). Я оказался в полном одиночестве без 2-ого номера, но мы продержались все 3 дня непрерывных атак. На 4-й атаки русских прекратились.
         Я заметил, что вороны уже начали клевать трупы передо мной. Видеть это было невыносимо и я пытался отгонять их стрельбой из пулемёта. Через несколько дней мы смогли договориться с русскими, чтобы собрать убитых. Я нашел молодого русского блондина, раненного в плечо. Я помог ему добраться до своих. Не знаю что с ним потом случилось.
         Наконец нас сменили какие-то миномётные подразделения. В 33 танковый полк своей дивизии я попал, когда она оборонялась в районе Орла.
          Я добрался туда 13-ого мая 1942, но так как для вновь прибывших пока не было работы, то нас откомандировали очистить от партизан один лес. Мы спрятались около дороги, замаскировались и стали ждать. Как оказалось, русские были повсюду, но нас было всего трое, не было связи с нашим подразделением, и мы не посмели их обстрелять. По той дороге иногда проезжали бронированные машины и на одной из них мы отправились назад. Назад мы добрались по шоссе Смоленск - Курск - Орел.
          Однажды нам приказали отбуксировать поврежденный Pz.4 нашим трофейным эвакуационным T-34. Когда мы подъехали к четвёрке, мы увидели, что он буквально изрешечён снарядами 88-мм пушки, захваченной русскими. Внутри всё было залито кровью. Тогда мы попали под миномётный обстрел...
++++++++++++
          Наша дивизия выдвинулась в это время к Сталино, чтобы помочь 6-й армии ударом на Сталинград. Там мы попали под сильный артиллерийский огонь. В районе Васина-Брянск меня назначили часовым, а наша рота расположилась на отдых. Над нашим лагерем летали "швейные машинки". Помню один солдат вышел из палатки, чтобы закурить сигарету. Через минуту в палатку попало несколько мелких бомб, все кто был внутри погибли.
           Потом мы собирали тела по частям, а мне приказывали охранять трупы до похорон, которые были устроены на следующий день. Помню, кто-то заметил, что у одного из моих бывших сослуживцев нет головы. Я пытался её найти, но в темноте не смог. Мне сказали, что я искал не достаточно усердно и поэтому буду охранять трупы всю ночь. Никогда не забуду эту ночь.
         Меня перевели во 2-ю роту водителем "Тигра", а вскоре я оказался в штабной роте. Всегда хотел попасть в штабную роту. К тому времени я уже научился обслуживать танковые двигатели.
           Помню, однажды ночью нам приказали выдвигаться к фронту с выключенными фарами. В нашей колонне между танками двигались грузовики, мотоциклы, разные иностранные подразделения. Один из танкистов не заметил колонну из трёх мотоциклов и раздавил их. Все три мотоциклиста погибли. Такие случаи часто случались впоследствии, когда мы двигались с выключенными огнями.
             Прорваться через кольцо русских нам так и не удалось. Из-за наступления советов и проблем с горючим мы были вынуждены уничтожить 28 своих танков в районе Слепцово, чтобы они не попали в руки русских. Всё что у нам удалось сохранить - это передвижной подъёмный кран и эвакуационный танк. Из-за грязи дороги были почти не проходимыми.
          Меня и трех других солдат оставили, чтобы уничтожить танки. Мы работали в две смены - два человека работали, другие два спали. Потом в течение двух месяцев мы пробирались к своим. Нам помогали русские женщины, которые ушли вместе с нами. Они помогли нам избежать плена.
         Однажды мы услышали немецкую речь и так как мы мало походили на солдат вермахта, то сдались с поднятыми руками. Нас отвели к командиру и после нескольких вопросов отправили обратно в нашу часть. Те женщины остались в нашей роте в качестве Hiwi (хильфсвиллиге). Я был представлен к Железному кресту 2-й степени.
          Тут я вспоминаю ещё один случай. Это было во время отступления из России. Одна СС-ская машина застряла в грязи и эсэсовцы попытались заставить нас её вытащить. Они целились в нас из оружия. Враг наступает нам на пятки а наши солдаты хотят в нас стрелять! Это было уже слишком. Нас было четыре человека, мы обстреляли их и скрылись. Я никогда и никому не рассказывал об этом случае.
++++++++++++++
          Вскоре нас отправили на запад в качестве пополнения 506 тяжёлого танкового батальона, вооруженного "Королевскими тиграми". Батальон подчинялся напрямую ОКХ как батальон особого назначения. В батальоне я заболел "чёрной болезнью" ("schwarzsucht") и три месяца провёл в госпитале прежде чем снова вернулся в строй.
        На Западном фронте я запомнил один день. Мы расположились в лесу и внезапно попали под сильный артиллерийский огонь. Я заметил над нами самолёт который похоже, в свою очередь, заметил нашу развешенную для просушки одежду. Я побежал из леса иначе точно погиб бы.
          Огонь был адский. Прямо около леса я пересёк маленькую дорогу. Поскольку я бежал, меня остановили два фельджандарма. Я сказал им, что я должен был сообщить в штаб, который был в 3 км, об обстреле. Но они мне не поверили, поэтому я поднял мой Mp-40 и выхватил из-за пояса одну из гранат. Я бросил гранату и бросился в бежать.
        Я не знаю что случилось с фельджандармами, но когда я туда вернулся, там их уже не было. Когда я вернулся в лес там всё было почти полностью уничтожено. Все танки были уничтожены. Это произошло в районе Эквайлер Гельзенкирхен.
           У нас отсутствовало снабжение, так что мы были предоставлены сами себе. Я повстречал жениха своей сестры. Вдвоём мы пытались охотиться на диких кабанов с винтовкой. Из этой затеи ничего не получилось. Я нашёл его дрожащим на дереве. Тогда нас атаковали П-38.
          Неподалёку около 600 бомбардировщиков что-то бомбили. П-38 были из их эскорта. Эти истребители нанесли нам большие потери, особенно в пехоте. Так как топлива для наших Тигров не было мы должны были сражаться как обычные пехотинцы.
         Во время марша мы заметили санитарную машину, так что нам пришла в голову мысль прикинуться раненными. Я и трое моих товарищей перевязались остатками бинтов, а я дополнительно прострелил себе руку для правдоподобности.
          Мы сдались в плен первому попавшемуся американцу. Перед сдачей некоторые танковые экипажи уничтожали танки, зарывали награды документы и оружие. Сдаваться в чёрной танкистской униформе было небезопасно тебя могли запросто перепутать с эсэсовцем и расстрелять на месте." - из воспоминаний унтер-офицера 506 танкового батальона Ф.Эшнера.


586290

[+ 7 фото]

6LwPHu6JM2Q
587346
2c2e590b6ed7
587342
583180
585531
38aa6c9b5f08



Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments