oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

"Будем гнать без остановки, пока не выберемся из России" 1941 г.

    "Постепенно мы осознали, в чем теперь состоит тактика русских: они рассыпались под нашими ударами, чтобы потом действовать в наших тылах, нападать на линии снабжения и на подтягивающуюся пехоту. В ходе допросов пленных мы узнали, что достойный сожаления приказ Гитлера о немедленном уничтожении всех комиссаров послужил своего рода бумерангом.
     Русские отреагировали на него сколь же быстро, сколько и эффективно. Комиссары и политруки, приписанные к каждой части, следили за моральным состоянием солдат и приглядывали за командирами, узнав о приказе Гитлера, стали говорить своим людям так: "Если попадете в плен к немцам, они вас расстреляют. Любого же, кто сделает шаг назад, я сам пристрелю".
     Становилось понятно, почему русские, обычно получавшие в качестве сухого пайка сухари, нередко легко поддавались. Однако они не складывали оружие, а превращались в основные силы быстро организовывавшегося партизанского движения. Немалым фактором тут являлось и то, что Сталин, знавший о любви русских к своей стране, объявил войну отечественной. Она перестала быть противостоянием наци и коммунистов. Теперь мы, немцы, являлись захватчиками, которые уничтожали их родину, а они клали жизни на защиту Матушки России.


+++++++++++++
      Целью нашей дивизии являлся Витебск, лежавший к северу от важного шоссе Минск - Смоленск - Москва. Нам постоянно приходилось сталкиваться с сопротивлением, однако хорошо организованного противодействия со стороны русских мы не встречали. Мы просто слишком быстро наступали, не давая противнику создать сколь-либо эффективные рубежи обороны. Все очень походило на еще один блицкриг.
     Впервые с начала наступления мы вошли в контакт с местным населением. Мы проходили через типичные русские деревни и села, в которых крытые соломой деревянные избы тянулись вдоль проселка; в каждом селе имелась церковь. Правда, все без исключения церкви были превращены в склады, некоторые из них были разграблены.
     Очень просто обставленные дома имели в центре печи, на которых морозной зимой спала вся семья. Ниже находился очаг, а напротив него стоял деревянный стол с лавками. В углу комнаты обычно висели иконы, а перед ними горели свечи. Посреди села находилась баня, совершенно необходимая здесь, поскольку больше помыться в домах русских было негде.
     Непосредственно к дому примыкало стойло с несколькими коровами, держать которых для своих надобностей позволялось крестьянину, равно как позволялось и владеть небольшим участком земли для выращивания картофеля и других огородных культур для повседневного потребления. Кроме того, все местные жители работали в колхозе или в совхозе, своего рода сельском или государственном кооперативе. Здесь задача состояла в выполнении "нормы" - то есть в работе на государство.
+++++++++++++
       Витебск, как и Минск, мы тоже широким охватом обошли с севера и с юга. Образовался еще один, меньший по размеру "котел", зачистку которого мы вновь оставили пехоте - она пока что все больше маршировала, а настоящих боев почти не вела. Затем сообщили о гибели майора Ридерера фон Паара, командира моторизованного разведывательного батальона. Генерал фон Функ вызвал меня:
- Люк, ваша работа у меня в штаба оказалась короче, чем я предполагал. Вы немедленно примете разведбатальон. Я решу вопрос о назначении вас его постоянным командиром. Спасибо за все и удачи вам!
Я сказал своему денщику:
- Бек, мы снова едем на фронт. Подготовьте "Мерседес" и упакуйте вещи. Отправимся в батальон как можно скорее.
В тот же вечер пришел боевой приказ: наступать в восточном направлении к Смоленску. Наш танковый корпус под началом генерала Гота приближался к городу с северо-запада, а другой танковый корпус - с юго-запада, с целью уничтожить сильные скопления русских к западу от Смоленска и вокруг него. Моему батальону предстояло сделаться острием наступления и вести рекогносцировку на восток и северо-восток.
        Скоро мы столкнулись с таким отчаянным противодействием, что отвернули к северо-востоку. По сути дела, так мы и осуществляли охват Смоленска. В считаные дни, при активной поддержке военно-воздушных сил, мы окружили Смоленск с севера и юга, создав огромный "котел", в который, как считалось, угодило до 100 000 русских. Перед ними нависла реальная угроза пленения. Со своим усиленным батальоном я удерживал тракт Смоленск - Москва. От Москвы нас отделяло всего 400 километров.
+++++++++++++
       Мы получили несколько дней передышки, в один из которых я посетил импровизированный лагерь, созданный наскоро под Смоленском для приема пленных. Здесь теснились тысячи русских солдат, лишенных какой-либо защиты от жаркого солнца и от проливных дождей. Они казались охваченными апатией, на лицах застыло выражение безразличия. Их форма, простая, но очень практичная, вылиняла, пропиталась пылью и еще сильнее подчеркивала ощущение серой массы.
     С целью предотвращения размножения вшей головы их были очень коротко острижены. Они словно бы покорились своей судьбе, поскольку, сколько себя помнили, над ними всегда висело принуждение. Кто бы ни являлся его источником - царь, Сталин или Гитлер, - угнетение всегда остается угнетением. В подсумках у них находился НЗ (неприкосновенный запас) - сухари. Позднее и нам пришлось научиться ценить такие вещи.
     После зачистки Вяземского "котла" мы задались вопросом: каким образом удается Сталину сколачивать все новые и новые дивизии, если в плен, по нашим подсчетам, попал как минимум миллион русских солдат, если не больше? И откуда берутся тысячи танков и орудий? Один пленный русский офицер показал, что Сталин осуществил молниеносную переброску промышленных предприятий, сконцентрированных вокруг Москвы и далее южнее на берегах Волги, на восток вплоть до Урала. Невероятное достижение тыловиков.
+++++++++++++
        Как уже говорилось, Вермахт оказался совершенно не подготовлен к зиме. По всему северному и центральному фронту снег сковывал любые передвижения войск. Хуже всего доставалось пехотным частям и нашим мотоциклистам, особенно беззащитным в условиях такой погоды. К нашему огромному огорчению, русские подтянули хорошо укомплектованные всем необходимым дивизии лыжников из Сибири и районов далеко на востоке. В зимних белых маскхалатах, русские пехотинцы почти бесшумно просачивались через наши рубежи обороны.
     Мы чувствовали надвигающуюся катастрофу и вспоминали о судьбе Наполеона. Домой в Германию из России поступали настолько тревожные вести, что там были приняты самые срочные меры для исправления ситуации - для доставки на фронт зимнего обмундирования. Геббельс призвал население "помочь храбрым солдатам на фронте добровольными пожертвованиями. Сограждане-немцы, добровольно сдавайте свои лыжи, зимнюю одежду, меха и теплое белье для сынов и мужей на фронте".
     Как узнали мы, дома началась гигантская кампания по сбору теплых вещей. Со сборных пунктов дары отправлялись на передовую. Однако, как и следовало ожидать, службы снабжения и складские работники в большинстве случаев действовали в соответствии со своими традиционными бюрократическими методами, а потому им оказалось не под силу доставлять все необходимое в заданные точки.
        Так, наши танкисты получали бесполезные сани и лыжи, тогда как так нужные им меха оседали у тыловиков, которые между тем и так сидели в тепле в русских избах. Нам приходилось самим заботиться о себе, мы реквизировали теплые русские тулупы и выдавали их мотоциклистам и гренадерам.
+++++++++++++++
       К северу от Яхромы - между Клином и Калинином - просочились русские лыжники, создавалась угроза того, что мы будем отрезаны от своих.
- Береговой плацдарм придется отставить, - заключил наш дивизионный командир. - Мы больше не сможем удерживать фронт. Ночью вам надлежит выйти из боевого соприкосновения с неприятелем и обеспечить прикрытие дивизии восточнее Клина на шоссе Москва - Ленинград. Наши пехотные части отойдут на новые оборонительные позиции к северу и к югу от Волоколамска, где дивизия окопается после боев на сдерживание противника.
Генерал посмотрел на меня поверх очков:
- Люк, этого и следовало ожидать. Гитлер переоценил себя. Теперь всем нам придется платить за это, особенно несчастной пехоте и гренадерам. Поддержите людей как можете. Многие предадутся панике и бросятся спасаться кто как может. Выход из боевого соприкосновения - не говорите "отступление" - может пройти успешно, если мы удержим головы на плечах. Материальной частью придется в значительной мере пожертвовать, пусть так, главное, вывести личный состав. Все в руке Божьей, Люк.
     Хотя катастрофа светила в глаза, я не мог понять, почему. Впервые после головокружительных блицкригов нам приходилось отступать, почти трусливо бежать. Снег, мороз, ледяной ветер и наш противник, который привык к суровому климату и не пожелал покориться, - все они одолели нас. Трудно было не проводить сравнений с Наполеоном. Мне вдруг вспомнились картинки в исторических книжках, где изображалось, как остатки гордой и непобедимой армии бегут и пытаются переправиться через Березину.
      Солдаты, как и большинство офицеров, не осознавали подлинных размахов происходящего. Их волновали другие проблемы: как привести в порядок технику, поступит ли наконец снабжение, как спастись от варварского холода?
Гитлер и Геббельс все разглагольствовали о непобедимости Вермахта. Мой радист, который слушал новости на коротких волнах, сказал мне, что наше отступление пытаются представить как меру по укреплению фронта.
+++++++++++++++
       3 декабря началось отступление. В тылу, у Волоколамска, как нам сказали, пехота наскоро готовила для нас новые позиции. Мало-помалу одна за другой отдельные части нашей дивизии выходили из боевого соприкосновения с противником и оттягивались из района Клин - Яхрома. Со своими двумя батальонами я стоял в городке и вокруг него.
     В обстановке крайней спешки от снега были очищены два коридора отступления. В результате по обочинам образовались огромные сугробы, что делало невозможной любую попытку отклониться от заданного маршрута.
       Если не считать значительной активности разведки, противник особо упорных попыток преследовать нас не предпринимал. Однако русские военно-воздушные силы все яростнее и яростнее набрасывались на отступающие колонны на своих старых бипланах и легких бомбардировщиках. Наших же ВВС почти не было видно. Передовые аэродромы, должно быть, передислоцировали дальше на запад, или же вьюги мешали использовать взлетные полосы.
     Последствия воздушных налетов противника были ужасными. Поскольку никто не мог никуда деться из проложенной колеи и поскольку русские всегда приходили с востока, то есть с тыла, больше всех от их атак доставалось пехоте. Следующими жертвами оказывались снабженцы с их телегами и артиллерийские части. Не понадобилось много времени, чтобы дороги буквально завалили трупы лошадей, брошенные телеги и техника. Уцелевшие тащились дальше на запад пешком и то и дело подвергались нападениям с флангов русских лыжных дозоров.
++++++++++++++++
       К западу от магистрали Москва - Ленинград нам тоже пришлось передвигаться по расчищенным коридорам. После наших танков в снегу остались колеи то тут, то там по обочине дорог, этими колеями наши грузовики и полугусеничная техника могла объезжать многочисленные препятствия.
Зрелище они представляли отвратительное. Рядом с мертвыми конями лежали мертвые или умирающие пехотинцы.
- Возьмите нас с собой или пристрелите, - просили они. Если позволяло место, мы поднимали их на наши грузовики снабжения и везли к наскоро оборудованным перевязочным пунктам. Бедняги! В платках и грязных обмотках на ногах, как мало они походили на тех удальцов, которые ураганом промчались по Польше и Франции.
      Только желание добраться до безопасного места - до подготовленных позиций - заставляло людей двигаться все дальше и дальше. Все, что угодно, только не отстать и не попасть в руки к русским.
     Спустя недели, показавшиеся нам вечностью, полной нужды и страданий, мы наконец вышли к подготовленным позициям. Мы проследовали через расположения пехоты в район немного дальше в тылу - туда, где могли передохнуть и привести себя в порядок. Жалкие избы крестьян казались нам роскошными апартаментами. Несказанно обрадованные окончанию ада, мы забирались на печи рядом с хозяевами, не желая ничего на свете - только спать, спать и спать.
++++++++++++++++
В середине января меня вызвали к дивизионному командиру. Генерал фон Функ принял меня крайне тепло.
- Люк, у меня для вас две важные новости. Я представил вас к награждению Рыцарским крестом. Несколько недель назад Гитлер учредил новый орден, Золотой Немецкий крест, который будет занимать место между Железным крестом 1-го класса и Рыцарским крестом. Все представленные к Рыцарскому кресту получат новую награду. Вы тоже. От имени фюрера я имею честь вручить вам новый орден за храбрость перед лицом неприятеля.
Я был поражен - здоровенная "звезда" со свастикой в середине. Помпезный знак этот полагалось носить на груди справа. Генерал улыбнулся:
- Солидно сморится, правда? Тем не менее позвольте поздравить, - в голосе его звучала ирония.
Скоро кто-то придумал меткое прозвище для этого монстра - "яичница Гитлера". Я надевал орден только при посещении штабов.
- Ну а теперь вторая новость, Люк. Вас немедленно переводят в Африканский корпус, где вам предстоит принять 3-й моторизованный разведывательный батальон. Должен признаться, что приказ о переводе лежал у меня с ноября. Я ничего не сказал вам и не отпустил вас раньше, потому что вы были очень нужны мне в решающий момент. Теперь Роммель угрожает мне разного рода карами, если я не отправлю ему вас тотчас же.
++++++++++++++++
Я обратился к Беку:
- Будем гнать без остановки, пока не выберемся из России. Станем менять друг друга через каждые 100 километров, глотать первитин и делать остановки только для заправки.
Преодолев где-то 200 километров, мы в первый раз остановились для заправки в одной части снабжения.
- Нам не положено отпускать горючее для личных нужд, - заявил "серебряник", как называли мы "героев тыла".
- Послушайте, - отозвался я. - Через пять минут вы меня заправите, если вам жизнь дорога. Кроме того, на нашем участке прорвались русские. Они выйдут сюда к утру, - соврал я.
     Он так удивился, что не только заправил меня в считаные минуты, но и поделился деликатесами, которых мы на фронте и в глаза не видели, - дал бутылку коньяка, сигарет и несколько банок тушенки.
       То, что творилось в тылу, было нам отвратительно. Вслед за первыми армейскими снабженцами сюда являлись партийные деятели, которые принимали на себя функции администрации и начинали обращаться с населением, которое нередко встречало нас как освободителей, в соответствии с заветами партии и министра пропаганды Геббельса, то есть как с "недочеловеками" и представителями "низшей расы".
      Мы слышали артиллерийский огонь с обеих сторон, становившийся все слабее и слабее, по мере того как мы удалялись от фронта. А потом вдруг наступила полная тишина - никакого грома боя, только рокот немногих грузовиков снабжения, следовавших на восток. Путешествие наше стало почти романтическим. Мы проезжали через широкие заснеженные поля и через брошенные села. Метель скрывала следы, оставляемые нашей машиной. Ехали мы, опустив верх, чтобы в случае чего быстрее заметить русские самолеты. На коленях у Бека лежал готовый к бою автомат. Все казалось нам ирреальным. Мы держали путь через первобытный край, захватить который и овладеть которым не мог никто.
       Мы с Беком оба погружались глубоко в свои мысли и наслаждались покоем. Но мы спешили назад, спешили как можно больше увеличить дистанцию между собой и жутким опытом прошедших недель, стремясь поскорее выбраться из страны, в которой навеки остались наши товарищи.
         И вот мы выбрались на "магистраль". Мы, конечно, запаслись картами, чтобы не сбиться с дороги. Мы устали. Пришлось поддерживать себя первитином, чтобы сохранить способность ехать и ночью.
      На шоссе движение было более оживленным, что и вернуло нас к реальности. Дорога пролегала севернее Вязьмы и Смоленска. Я боролся с искушением побывать еще раз в смоленском соборе. И в Смоленске тоже, надо думать, теперь устроились как дома нацистские функционеры.
      Счетчик показывал, что на текущий момент мы покрыли почти 1000 километров. К тому моменту мы уже утратили счет дням и ночам. Постепенно перестал помогать даже первитин. Мы устали как собаки и старались побороть желание спать пением или же рассказывая друг другу всякие истории.
+++++++++++++++++
- Бек, Вильнюс ведь не Россия. Литва в большей степени часть Европы, чем Восток. Проедем оставшиеся 200 километров и заночуем.
    Снег на дорогах утрамбовали колеса машин. "Мерседес" работал как часы, шел ровно и легко. В итоге ближе к вечеру в один из дней мы достигли цели - как обычно, местной немецкой штаб-квартиры. Нам попался отзывчивый офицер из запаса, который распорядился выдать нам номер в отеле "Регина". Мы рухнули на кровати. Впервые за истекшие восемь месяцев - постель и ванна. Только тут мы осознали, что мы больше не на русском фронте. Напряжение последних недель стало понемногу отходить.
- Примем ванну, Бек, сбреем щетину и пойдем в ресторан, закажем ужин. А потом выспимся как следует.
Входя в ресторан, мы чувствовали себя заново родившимися. Все казалось нам сном. Расквартированные в городе офицеры сидели за столами в обществе женщин и явно наслаждались тут "dolce vita".
        Звуков маленького оркестра было почти не слышно из-за шума голосов. Казалось, тут всем наплевать на войну. Мы почувствовали отвращение и, поспешно проглотив свой ужин, рассчитались талонами, выданными нам в штабе, после чего улетучились из зала, чтобы растянуться в постелях, о чем столько мечтали.
На следующее утро я пробудился поздно.
- Вперед, Бек, мы выезжаем. Скорее, скорее в Берлин. Нет ничего, что могло бы задержать нас тут." - из воспоминаний гауптмана(в 1941-м) 7-й танковой дивизии Х.фон Люка.

2314520480089413999knsezs_fs.eouvm1y6yds80cgwws0g084og.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th

[+12 фото]


Bundesarchiv Bild 101I-701-0357-14, Russland, Graf von Strachwitz im Gesprach mit Offizieren69127_img398_122_509loDL1221_F_motorradfahrer_achtung_42.93gc3wjto18ocgkss8k4k4c0k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.thfdbdfbd2user10328_pic14531_1239773177fdbdfbd1сканирование0029



Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments

Recent Posts from This Journal

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…