oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Под Брянском в 1941-м.

В продолжение предыдущего поста.

   "Сентябрь 1941-го. Наша 260 стрелковая дивизия 50-й армии на рубеже обороны - западном берегу реки Судость у местечка Жирятино в 35-40 км. западнее Брянска. Я, в свои 19 лет, только что испеченный лейтенант, командир взвода разведки конного дивизиона артполка.
       2-го октября немецкие танки прорвали оборону и обойдя с востока, заняли Брянск. Мы в окружении. Но что в то тяжелое время могли сделать наши, с позволения сказать, "орудия"? Наскоро, в несколько дней сформированный в г.Кимры под Калинином полк, получил разношерстное вооружение.


     "Бомба", "Картуз", "Накати", "Фитиль", "Охлади" - лексикон второй батареи, вооруженной "48-линейной мортирой на лафете Венгловского". Эти музейные мастодонты на шестерке першеронов воевали еще в Русско-японскую. Накатить после выстрела орудие вручную, окатить ствол водой из деревянной бадейки, подвешенной на цепочке к оси колес с человеческий рост (запас воды - в бочке), загнать в казенник 43-х фунтовую бомбу, навести орудие по мушке, как винтовку и по отвесу, чтобы получить нужную дальность стрельбы - приемы, известные чуть ли не по фильмам о войне 1812 года!
      Но нет худа без добра! Какую панику наводили свист и разрывы бомб среди пехоты противника если, конечно, они ее достигали! Бомбы эти, не принося ощутимых потерь, рвались со страшным грохотом и клубами черного дыма, совсем как в историческом кино, разбрасывая вокруг мириады мелких, в общем-то безвредных искр и... десяток, с бутылку величиной, осколков. Но солдаты противника бросались на землю, не понимая чем их "угощают" русские. Как говорится "и смех и грех".
     Первая батарея имела полковые пушки образца 1902г., поражавшие немецкие танки первых месяцев войны лишь на близком расстоянии, а третья была вооружена 122мм. гаубицами образца 1938г. с превосходными тактико-техническими данными, но тогда снабжалась лишь осколочными снарядами. С орудием именно этого типа мне пришлось пройти по дорогам войны до ее конца.
++++++++++++++
         Но уже в первые дни войны мы увидели, что на вооружение Красной Армии поступает и кое-что посерьезнее "безоткатного орудия на лафете Венгловского". Ранним утром на исходе сентября голубое небо у небольшой деревушки Издешичи под Жирятино, прорезали десятки невиданных ранее огненных смерчей, клубы желтого дыма и пыли поднялись, заслонив солнце.     Неслыханный ранее грохот, сравнимый разве что с мощным львиным рыком (до сих пор не могу найти убедительного аналога звуку срывающегося с установки реактивного снаряда) взорвал предутреннюю тишину.
       Это был один из первых уничтожающих залпов нового вида артиллерии - реактивной, точно по переднему краю противника. Немцы, обезумев, бежали на запад. Одновременно, не выдержав, бросились - на восток и наши еще не обстрелянные пехотинцы, ошарашенные неожиданным, невиданным ранее, вплотную к их позициям обрушившимся огневым шквалом.
       Но если наши солдаты быстро пришли в себя и поняв, что снаряды падали все же на немецкие головы, через несколько часов вернулись на свои позиции, то немцам это быстро сделать не удалось: возвращаться было некому. Те, по кому пришелся удар, лежали черными желеобразными расплывшимися массами на обожженной земле (такого действия не видел больше нигде и никогда), а уцелевшие бежали, потеряв рассудок. Это тебе не безосколочная бомба орудия Венгловского! И хотя нового оружия было еще мало, оно разило врага не только огнем, но вселяло веру и уверенность в победу!
       Много позже, в бою за г.Армянск на Перекопе, я своими глазами убедился в моральном воздействии лишь только неожиданного звука ракетного залпа. Колонна пленных, бредущих под прикрытием Перекопского вала, подошла к нему в момент, когда с другой его стороны, скрытая для их глаз батарея произвела залп через головы идущих. Оглушенные, уже ранее познавшие что это значит, они кинулись на землю, глаза навыкате, на губах пена. Долго потом они дрожащие, становились на обессилевшие ноги, долго строились и медленно, сгорбившись, понурив головы, плелись за одиноким конвоиром. Их спасение - плен. А в 41-м, нам было не до пленных. Самим бы не стать пленным. Плен означал смерть, это я понимал четко.
++++++++++++++++
        Да, тогда... - в первые месяцы войны, отходы и окружения, прорывы из них, и опять окружения. Потеря боевых друзей, неизвестность о судьбах родных и близких, оккупация родных мест. Повсюду огонь, дым и гарь, смерть и страдания. Расстрелы и виселицы, рвы и яры, заполненные тысячами убитых. Чувства отчаяния, безысходности и бессилия: ты, артиллерист, постоянно под огнем и не в состоянии остановить озверевшего врага, вынужден как зверь в западне, искать выход из ловушки, в которую попал. Где те современные орудия, где та артиллерия - самые современные пушки и гаубицы, которыми мы учились владеть в училище? В 41-м мы их видели издалека.
       Фортуна распорядилась так, что мне, по сути дела мальчишке, пришлось побывать в том самом окружении, в которое попала 50-я армия Брянского фронта (командующий - генерал-полковник А. Еременко), сдерживающая рвущуюся, в бешенном рывке к Москве, 2-ю немецкую танковую группу Гудериана.
       50-я армия в трагических октябрьских боях 41-го, отходя с рубежа западнее Брянска до Тулы и выходя из окружения, оставила 90 тысяч своих солдат и офицеров. Я, волею судеб, оказался в числе 12 тысяч ее бойцов и командиров, сумевших пробиться к своим, вышедших из того страшного огненного кольца и продолжавших после этого воевать. И хотя я не прошел весь боевой путь этой армии, и не дошел с нею до Кенигсберга, на мою долю выпали свои фронтовые будни и свои боевые трудности. Но больших невзгод чем в те, первые дни войны, испытать не пришлось. И надо сказать, трудности психологические, намного превосходили невзгоды физических перегрузок или даже страданий от полученных ранений.
13.10.41.
Я помню именно этот день и именно в горелом болоте (которых было неисчислимое множество в Брянских лесах), когда мне пришлось отстреливаться от немцев с собакой и от уже присоединившегося к ним местного полицейского, преследовавших нас. Укрывшись в какой то землянке, накрытой полусгнившими шпалами от узкоколейки, по которой вывозили срубленный лес, мы первыми двумя выстрелами убили собаку и полицейского, обратив немцев в бегство.
14.10.41. - 15.10.41.
       Да, в эти дни мы вели большой бой, прорываясь из кольца. И получилось так, что наши отходящие части оказались на большой лесной поляне, но густо заросшей кустарником. Немцы вели непрерывный обстрел по площади, то ли не рискуя двигаться в кустарник, то ли просто не считая рациональным это делать.
       Два дня наши орудия вели огонь по противнику, и здесь особенно отличились зенитчики 76-ти миллиметровой батареи. Их огонь прямой наводкой помог подавить несколько немецких минометов и уничтожить несколько бронетранспортеров, двигающихся вдоль опушки леса. Это нам сильно помогло, и мы сумели ночью выйти из кольца и опять углубиться в лес. К тому времени до линии фронта оставалось еще километров около восьмидесяти, но сама линия фронта была в движении, увы - на восток.
16.10.41. - 19.10.41.
      Мы шли на север, точнее - на северо-восток, в направлении города Белев и вышли на безлесную местность. Но командиры были, и довольно толковые. Я помню майора (запомнился обросший бородой), который очень оперативно, решительно и умело объединял разрозненные группы окруженцев под свое руководство. Он сумел сплотить отряд в пару тысяч человек с артиллерией, минометами, с десятком пулеметов и обозом для раненых, а это большая сила, и в составе этого отряда мы сделали еще два прорыва - один в районе Гутовского лесозавода, другой под Белевым, где и вышли к своим.
     Большие трудности создавали нехватка питания, холод, сырость и рано выпавший снег, хотя в принципе мы были одеты по сезону. Когда съели весь НЗ, питались всем, что удавалось найти в лесу, вплоть до подстреленных воробьев и ворон (хитрая птица и видит охотника издалека), собирая на ходу мороженную лесную ягоду и грибы, изредка выглядывающие из под снега, варили их в каске, но соли не было. Но главное - не было табака. Его выковыривали по крупице из швов карманов, мешали с соломой. И если решались зайти в деревню, то скорее ради табака, чем даже пищи или отдыха.
+++++++++++++++
        Ночь 20.10.41 запомнил на всю жизнь. Изголодавшиеся и измученные вшами, решили зайти в деревню Это была деревушку Мыврино - несколько домов в два ряда, метров в ста от опушки леса. Решили разместится в домах со стороны опушки. Жители нас приняли радушно, накормили давно не виденным горячим, конечно со "стаканчиком", сделали баньку и положили спать - кого на печку, кого на лавку, кого на полу. Немцев поблизости не видели и мы были спокойно.
      А ранним утром, еще только поднималась заря, будит меня часовой, выставленный у дверей дома, изнутри. Говорит, глядите в окно, товарищ лейтенант! Немцы! Отклоняю занавеску - из домов напротив, со стороны поля - выходят и строятся в шеренги человек с полсотни немцев, вооруженных двумя пулеметами, с ротным минометом и два бронетранспортера на полугусеничном ходу, также вооруженные пулеметами.
      Когда они пришли в деревню, до нас или после нас - так и осталось непонятным, но вступать с ними в бой, имея в руках только карабины и с десяток гранат, мы не решились - чересчур слабо мы были вооружены против них. Переждав, когда они построятся, произведут свою проверку и погрузившись в транспортеры, отправятся вон из деревни, мы бросились к лесу. Больше мы ночевать в деревнях не решались.
+++++++++++++++++
        Выйдя из окружения через 28 суток к Туле, после скитаний по немецким тылам в Брянских лесах, после изнуряющих ноябрьских боев в районе Тульского спиртзавода и после столь же изнуряющих проверок особистов, был как окруженец, направлен, на переформировку в офицерский резерв фронта.
      Оттуда - в 178 артполк другой стрелковой дивизии. В нем, однако, мне долго воевать не пришлось. На второй день, 22-го декабря, в бою под Касторной у деревни Мансурово, что западнее Воронежа, был тяжело ранен в голову, ногу и спину (обидно, какой то плюгавенький ротный минометик, как сейчас вижу желтый дымок разрыва его мины на снегу).
      Госпиталь. Отлежавшись и излечившись, опять на фронт, опять в разведку, но уже в гаубичный полк. Вот оно - оружие победы: легкое и маневренное, живучее и удивительно точное, безотказное в жару и холод, в песок и снег, не боящееся ни фронтовых дорог ни колонных путей! Несколько снарядов на пристрелку - и на поражение! Стрельба прямой наводкой (если по тебе, конечно, не стреляют!) - сплошное удовольствие. Но в противоборстве с танками или даже со скорострельными пушками (а под Сталинградом было и такое), наши гаубицы, как правило, одерживали верх. Мастерство расчетов, точность стрельбы, а главное - мощь снаряда, делали свое дело.
      В бою под Мелитополем три контратакующих танка (один - "Тигр") огнем прямой наводкой всего лишь двух орудий были превращены в груды горящего металла тремя снарядами, по одному на танк, без единого ответного выстрела!
      Но трагедия 50-й армии, о которой ни в истории Великой Отечественной войны, ни в печати, ранее даже не упоминалось, оставила глубокие душевные раны, не зажившие и через 60 лет после Победы." - из воспоминаний капитана-артиллериста 331 краснознаменного гаубичного артиллерийского ордена Суворова Севастопольского полка резерва ВГК Я.Гельфандбейна.

СПРАВКА:
50-я армия была сформирована в августе 1941 года на базе 2-го стрелкового корпуса Брянского фронта.
В начале октября 1941 года попала в окружение вследствие начавшегося 30 сентября глубокого прорыва 2-й танковой группы Х. Гудериана.
7 октября три армии Брянского фронта развернулись на 180 градусов и начали прорыв из окружения. К 23 октября из состава 50-й армии вышли:
стрелковые дивизии
217-я (до 1600 человек во главе с командиром дивизии полковником Грачевым с тремя батареями (16 орудий и 6 минометов) и батальоном связи задержаны командованием 173-й стрелковой дивизии в районе Белева),
278-я (во главе с заместителем начальника политотдела батальонным комиссаром Зиновьевым - 357 человек. Сведений о командире дивизии полковнике Мелешко нет , где штаб дивизии – неизвестно),
290-я (1524 (по другим данным - 2119) человека во главе с командиром дивизии полковником Рякиным, 1005 винтовок, 5 ручных и 1 станковый пулемет),
299-я (1320 человек, 13 минометов, четыре 45-мм пушки, шесть 76-мм пушек, четыре 122-мм и четыре 76-мм ПА, 12 станковых пулеметов, 9 ручных пулеметов),
279-я (1500 чел.),
260-я (во главе с командиром дивизии полковником Хохловым - 404 человека с 280 винтовками, без пулеметов и артиллерии),
154-я (до 1400 человек с артиллерией в количестве 3 пушек, 16 пулеметов, штаба и командира нет.)
По докладу А. И. Еременко к 20 октября 1941 г. в район Белева вышли 1600 человек из 217-й стрелковой дивизии, 1524 человека - из 290-й, полностью два полка с артиллерией - из 154-й.


Фото: Автор крайний справа в верхнем ряду.
image003


[+16 фото]

9aa28262fb20ba8539251c9a669122_f3_16001234182_122_f3_15981e470e5dcebabb4af36e3f6ca_prev1941_7958709188_1273162757_2befehlsausgabe.bzn8v0cup6o0s4g4scgws8occ.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.thpq6zafsj1.43wexsby6agwso80kw8wko4s0.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.thТкаченко П.С. 19401004335-i_01422_f3_1D110720_original111180_originalkachaetsa_na_tanke



Tags: вторая мировая, наши
Subscribe
promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 253
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 70 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →