oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Три латыша. 1941 - 1945 г.

 В детстве Вилнис Гринбергс мечтал стать летчиком. При "первой оккупации", как сейчас в Латвии называют 1940 год, когда страна стала республикой СССР, его мечта начала сбываться: он вступил в отделение Осоавиахима. Еще немного, и он стал бы "сталинским соколом". Но тут началась война, и Гринбергс оказался на территории, занятой гитлеровцами.

 "Мы с приятелем узнали, что открывается набор в латышский легион. И я добровольно пошел. С радостью. И приятель. И весь класс.
       Мы просто, как все мальчишки, мечтали попасть на войну. Если повезет - летать на самолетах. Но в летчики латышей не брали - меня зачислили в противотанковый расчет. Работал с фаустпатроном.


Во время очередного боя меня контузило. А когда пришел себя - Опа! Вокруг одни русские!
      На допросе я сказал, что всегда симпатизировал СССР, а на линии фронта оказался, потому что хотел перебежать. В качестве доказательства показал тот самый билет Осоавиахима. В пылу наступления разбираться с нами было некогда, людей не хватало, нам поверили. Через пару дней я уже сидел в танке, который штурмовал позиции немцев.
  Я не мог поверить, что это происходит со мной: я сижу в русском танке и иду в атаку на тех, за кого совсем недавно воевал. О боже! Я иду в атаку на собственные мины, которые я же ставил! Я должен стрелять по своим же парням, а они сейчас сидят с фугасами и целятся в меня! А стрелять мои парни умеют!
Через несколько минут танк подбили.
  Наш экипаж хотел вылезти, а я знал, что вылезать нельзя: наши, то есть латыши-легионеры, специально ждали, когда экипажи советских танков покинут подбитую машину, чтобы расстрелять их из автоматов. К счастью, у советских танков был люк в днище, и я убедил своих вылезти оттуда.
      В общем, в тот раз мне повезло. Мне и моим новым товарищам дали еще один танк, на котором я дошел почти до самого Рейхстага.
 В последней битве за Берлин мы больше всего опасались немецких кумулятивных снарядов, которые примагничивались к поверхности танка, пробивали в броне дыру и взрывались изнутри. И я нашел противоядие, которое, возможно, спасло жизнь экипажу.
 На окраине Берлина я нашел взорванную канализацию и вместе с товарищами на всякий случай густо измазал собственный танк человеческим дерьмом. Непонятно, что так не понравилось в этом немецким кумулятивным снарядам, но ни один к танку так и не прилип.
По Берлину мы ездили эдакой кучей дерьма.
     Потом я получил медаль "За победу над Германией", но до самого распада Советского Союза я скрывал, что воевал в числе легионеров. В родную деревню не вернулся, жил под придуманным именем, чтобы никто не мог раскрыть мою тайну. Только матери, уже успевшей получить от фашистов известие о моей гибели, я послал весточку и сообщил, что со мной все в порядке."
+++++++++++++++++++++
     Если Вилнису Гринбергсу удалось посмотреть на войну с обеих сторон - и все это выглядит как сюрреалистический анекдот, - то для Игоря Бриежкалнса раскол латышей стал личной трагедией. Сам Игорь прошел всю войну в составе латышских частей Красной армии и дослужился до капитана. А его родной брат Георг попал к легионерам и сгинул где-то в Польше. Но братьям Бриежкалнсам по крайней мере не пришлось друг в друга стрелять.

  "Я застал еще армию независимой Латвии. В 1940 году пошел добровольцем - мне было 20 лет. Я служил рядовым, радиотелеграфистом. А потом случились всем известные события: пришел Советский Союз.
  Почему мы не сопротивлялись? Потому что понимали, что это бессмысленно. Оформлено все это было как добровольное вступление прибалтийских республик в СССР. Провели плебисцит, где за аншлюс якобы проголосовало 80% населения. В общем, мы воспринимали все это как неизбежность. У нас был приказ оставаться в казармах - мы и оставались.
 Я был молодой, меня больше впечатляло внешнее. У нас, латышей, были хромовые сапоги, френчики. А красноармейцы пришли в обмотках и гимнастерках. Всех нас поразило, какие они малорослые. И много монгольских лиц. А еще низенькие лошадки. Уже потом мы узнали, что к нам перебросили части из Средней Азии. Они очень смешно смотрелись рядом с верзилами латышами.
 Войну я встретил уже курсантом Рижского военно-пехотного училища. Мои родители и брат Георг - он был еще подростком - жили в деревне. Вскоре они попали под оккупацию.
     В августе 1944 года Георгу исполнилось 18 лет, и его призвали в легионеры. Это только говорят, что туда шли добровольно - на самом деле отказаться было нельзя, иначе арест. Вот так мы с братом и оказались по разные стороны фронта. История для латышей типичная.
  В каких-то отдельных деревнях на западе Латвии, может, и встречали немцев с цветами. Но в масштабах всей страны это было нехарактерно. Я видел много беженцев, а с чего бы они побежали от освободителей?
     На третий день войны я стоял у нашего училища, курил. Смотрю - со стороны Даугавы движется какая-то непонятная колонна: женщины с ребятишками, подводы, люди с котомками. Откуда вы? Из Шауляя! Герман уже в Шауляе! А ведь это уже глубоко в Литве.
 В каких-то отдельных деревнях на западе Латвии, может, и встречали немцев с цветами. Но в масштабах всей страны это было нехарактерно. Я видел много беженцев, а с чего бы они побежали от освободителей?
     На третий день войны я стоял у нашего училища, курил. Смотрю - со стороны Даугавы движется какая-то непонятная колонна: женщины с ребятишками, подводы, люди с котомками. Откуда вы? Из Шауляя! Герман уже в Шауляе! А ведь это уже глубоко в Литве.
 В этот же день мы узнали, что Лиепая окружена. Непобедимая Красная армия ничего не могла сделать с немцами, но большого ликования по этому поводу я не заметил. В общем, нас, курсантов, вывезли под Псков, там в каком-то болоте дали звания лейтенантов, и дальше я уже воевал в разных латышских частях советской армии.
 Фашистская Германия напала на нас. Мы видели, что горят русские города и села, видели мирных жителей с голодными детьми. Конечно, наши симпатии были на стороне русского народа. Мы воевали зло - ведь мы в двадцать лет оказались вне Латвии, а все наши близкие остались там. Что с ними, живы ли наши родители? А туда попасть - путь только один: сокрушить немецкую армию.
 Один раз скинули нам с самолета листовки на латышском языке. Мол, зачем вы воюете, опять коммунисты придут и будут вас ссылать - переходите на нашу сторону! И даже рецепт там был: надо глотать мыло, тогда будет понос и вас освободят из армии. А чтобы комиссар не видел, мыло надо есть, когда умываешься.
 Ну, мы посмеялись, и я отдал приказ листовки собрать и сжечь. Другой раз тоже прилетел со стороны немцев самолет. У меня как сейчас стоит перед глазами картина, как туча листовок долго так оседала. Там был портрет сына Сталина - мол, он сдался в плен и приглашает сдаться остальных. Но наша пропаганда тоже работала.
Ну что делали бы мы столкнувшись с латышами?… Стреляли бы. Не убьешь ты - убьют тебя. Но злобы не было.
 Врагами мы друг друга не считали. И, слава богу, мне стрелять не пришлось. Только когда брали Курляндский котел , наши очень хорошо поливали артиллерийским огнем их войска, и я знал, что где-то там дивизия латышей. Все знали.
 Я очень боялся, что среди них мой брат. Уже потом я узнал, что там воевала 19-я дивизия, а 15-я, в которой служил мой брат, была уже в Польше. Где-то там он и погиб. Ни место гибели, ни местонахождение могилы нам до сих пор неизвестны.
     Уже после войны я писал в архив дивизии - ответили, что он погиб 3 февраля где-то в Померании. Вроде бы от попадания разрывной пули в голову. Мне его страшно жалко. Это был просто мальчишка, который попал в немецкие войска случайно. Через две недели после того, как его забрали, советские войска освободили нашу местность. Еще чуть-чуть - и он вполне мог оказаться в Красной армии.
 Мы и с легионерами потом общий язык находили. Мы понимали, что за редким исключением никто добровольно не шел воевать ни за одних, ни за других, а задача у всех была одна - выжить. Нам даже было жалко наших бывших врагов.
  В 70-х годах я поехал в свою деревню, куда вернулся одноклассник моего брата. Они были погодки, их вместе призвали в легионеры. Вдруг, думаю, он что-нибудь знает про Георга. Его звали Эдгард Серданс. После войны его отправляли на трудовой фронт - русла рек расчищать. Он был кожа да кости. Стоя в холодной реке, заработал туберкулез. Мы сели с ним на бережок, на старую лодку, и он сказал: я все понимаю, коммунисты считали нас врагами, нас надо наказать. И мы готовы были работать. Но почему такое бесчеловечное отношение? Мы же не фашисты - мы просто люди, которых заставили стрелять."
+++++++++++++++++
Алберт Паже из тех латышей, кто точно знал, за кого он идет воевать и почему. Паже с детства ненавидел немцев и считал их "историческими врагами латышей". Правда, по злой иронии судьбы воевать ему пришлось в основном с латышами же.

  "В июне 41-го я закончил второй курс электротехнического техникума и на лето устроился вожатым в пионерлагере. Был солнечный день, мы с ребятами шли на море купаться. Тут нам объявили, что началась война и через пару дней всех будут эвакуировать.
  Дети меня спрашивают: что будем делать? Отвечаю, что пионеров отвезем домой, а комсомольцы дадут отпор историческому врагу Латвии - немцам. Они тут же предлагают: давайте уйдем своим отрядом в леса, чтобы воевать вместе. Мы же еще сами дети были - все воспринимали как игру.
 В Риге мы собрались в райкоме комсомола, чтобы организовать комсомольский истребительный отряд для борьбы с диверсантами. Нам раздали велосипеды, винтовки и патроны, и мы поехали из Риги. Были уверены, что доберемся до Сигулды или до Цесиса, а потом немцев остановят и мы вернемся назад. Но вернулись не скоро.
     Отряд комсомольцев отправился в один из районов Латвии - Раунскую волость, - чтобы «оградить население от айзсаргов, которые пытались наводить там свои порядки».
  Для меня не стоял вопрос, за кого воевать. Я и мои родственники всегда воспринимали немцев как врагов, а русских как своих. Мой отец и его братья в Первую мировую воевали в царской армии. Латвия 700 лет была под гнетом немецких баронов, которые латышей и за людей-то не считали. Меняли нас между собой на охотничьих собак или на дорогую курительную трубку. И когда к нам шли гитлеровцы, мы воспринимали их как потомков той знати.
 На фронт я попал в составе 43-й гвардейской стрелковой Рижской дивизии - чтобы взяли, я прибавил себе год. Воевал под Химками и Клином, освобождал Наро-Фоминск и Боровск. Тут я и подвернулся под пулю немецкого снайпера. А после лечения на фронт я уже не вернулся. Зато стал "латышским Левитаном" - известным диктором.
  Однажды в студию во время передачи мне принесли материал о том, как в 1941 году в Рауне айзсарги повесили местных ребят. Начал читать, и тут у меня горло перехватило. Ведь во время отступления попали мы именно туда. И местная молодежь хотела уйти с нами. Но родители категорически воспротивились. Как только мы ушли, айзсарги их арестовали, повесили в присутствии родителей, а затем казнили и взрослых.
     8 мая 1945 года я работал до поздней ночи, поэтому 9 мая не должен был выходить на работу. Но в пять утра меня разбудили и сказали, что я должен идти на радио, чтобы прочитать приказ верховного главнокомандующего.
     Я был старшим диктором и поэтому приказы главнокомандующего никто, кроме меня, читать не мог. Я не знал, что в этом приказе: мне никто ничего не говорил. Я побежал на радио - передача должна была начаться в шесть утра. Там-то я и узнал, что немецкие войска капитулировали и наступил мир."



Создание  Латвийской стрелковой дивизии.  3 августа 1941 года

latv11

Создание Латышского легиона "добровольцев" СС. 10 февраля 1943

____________2


[+22 фото]

Латыши в красной армии...

img_15007_9733img_15009_9733img_15008_9733img_15004_9733clip_image010clip_image014clip_image0041clip_image018img_15003_9733clip_image008sssr_narkom_prikaz_1940

и в немецкой....

img_15002_9733.jpg304img_14999_9733img_2679_9733img_2680_9733img_2682_9733img_2684_97331341802874_lett-bang-janumsphoto235latv12



Tags: вторая мировая, наши, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments