oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Они сражались в степях Калмыкии. Декабрь 1942г.

    "А мы все идем и идем, с трудом вытягивая ноги из чавкающей осенней жижи, поливаемые нудным ледяным дождем. И вот уже кто-то упал в эту мерзкую холодную грязь, заснув на ходу. Уставшие от бесконечного ночного перехода солдаты, эти безусые мальчишки, молча подымают товарища, и продолжают движение.
       На этом огромном пространстве нет ни лесов, ни гор, ни каких-то других естественных укрытий. А есть лишь унылая калмыцкая степь, ровная, как стол, с небольшими песчаными бурунами да руслами полувысохших речушек.
     Идем мы только ночами, с рассветом останавливаясь на дневной привал. В глухой, холодной, насквозь промокшей степи нас никто не ждет: нет здесь ни крыши над головой, ни даже пучка сухой соломы под боком.
       После того, как протопаешь почти без отдыха - под дождем и пронизывающем ветром - часов пятнадцать, то в буквальном смысле валишься с ног от усталости. А тут - жесткий приказ: "Вырыть окопы полного профиля!"
     И вместо вожделенного отдыха солдаты, вчерашние школьники, берут лопаты и долбят сырую промерзшую глину. Это так изнурительно, что у многих лопаты валятся из рук. Они падают в вырытую по колено яму и тут же засыпают. И никакой силой их невозможно растолкать и привести в чувство!


++++++++++++++
      Вот и получилась эдакая слабинка: жалея солдата, офицеры как бы не замечали, что окопы вырыты не в рост, как положено. Залег солдат, не видно его снаружи - и хорош! Ведь это ж не постоянный огневой рубеж, как на фронте, и вечером полк двинется дальше, оставив только что вырытые траншеи. Тем более, что полк находится во втором эшелоне и двигается следом за наступающими частями - на расстоянии одного ночного перехода.
Однако именно эта жалость и обернулась для нас страшной трагедией.
++++++++++++++
      В то серое холодное утро мы, как обычно, остановились на днёвку. Солдаты вырыли мелкие окопчики и попадали в них спать - до подъёма на обед.
    А нас, политруков подразделений, вызвал к себе в укрытие (накрытую брезентом яму) начальник политотдела полка Шаренко.
Мы плотно набились в эту мокрую холодную яму, стараясь занять "спальные" места - поближе к задней стенке - в надежде незаметно "прикимарить" во время комиссарской агитбеседы.
      Шаренко восседал перед нами на ящике из-под макарон, придвинув поближе нещадно коптящую керосиновую лампу. Осипшим, простуженным, монотонным голосом он начал свою обыденную волынку, наводящую на всех страшную дремоту.
    Нежданное спасение пришло от политрука роты противотанковых ружей Карчевского, умевшего "заговаривать зубы" любому начальству.
- Товарищ майор! Ваши лекции настолько важны и актуальны, что их необходимо изучать буквально построчно, очень вдумчиво и внимательно! - запел наш борец с танками,пожирая своими магнетическими глазами начальство. - Но для этого Ваши тезисы надо срочно размножить на машинке и раздать в каждую роту! Мы все досконально изучим, а потом и прослушаем Вашу беседу.
При этих благозвучных словах Шаренко глубокомысленно задумался, снял очки, и хрипло произнес:
- Пожалуй, ты прав. Ну-ка, парторг! Сегодня же чтоб машинистка размножила тезисы лекций! И немедленно раздать в подразделения…
++++++++++++++
     Радуясь находчивости Карчевского, никто не ведал, что тот, отговорив комиссара от двухчасовой лекции, спас от неминуемой гибели весь политсостав полка.
     Шаренко сообщил свежие новости о положении на фронте. А затем долго и нудно внушал, чтобы мы не позволяли солдатам подбирать и читать немецкие листовки.
- Если увижу у кого в роте обосранную немецкую листовку, голову оторву! - свирепо возвысив голос, завершил он свой инструктаж. А я вспомнил немецкую "агитку» немцев, посвященную известному приказу Сталина № 227.
      На переднем плане, на фоне руин, были изображены (с реальной фотографии) убитые советские солдаты. Позади, как бы из-за гор, виднелась голова Сталина - с большими усами и испуганным взглядом из-под мохнатых бровей. Под ним - стишок:
"Ни шагу назад!", - приказал тебе Сталин,
Умри возле стен Сталинградских развалин!
А сам уж давно убежал за Урал
Штаны он от страха свои замарал.
На обороте же было обещание: "Русский солдат! Сдавайся в плен! Фюрер гарантирует тебе жизнь и возвращение к семье".
     Зная, что русским не выдают бумаги ни для курева, ни для других неотложных надобностей, Геббельс приказал печатать листовки на мягкой бумаге. Расчет был (и не напрасный) на то, что, пойдет русский Иван по нужде и пока будет справлять свою потребность, обязательно прочтет фашистскую агитку.
       Поэтому я заканчивал свои политинформации в своих взводах следующим образом: "Ребята, ходите по нужде подальше от своих окопов, чтобы Шаренко не видал!".
    Когда я, наконец, добрался "до дому", вся моя рота, скрючившись в мелких неудобных окопчиках, спала мертвецким сном. Только одиноко торчал, по пояс высунувшись из траншеи,наш молодой лейтенантик.
      Лишь вчера догнал он на марше полк и получил назначение в нашу роту. С него еще не сошел курсантский шик и он, вчерашний школьник, видимо очень гордился, что, наконец, попал в настоящую боевую обстановку. К тому же ему доверили командовать резервом штаба полка - взводом автоматчиков....
+++++++++++++
- Товарищ старший лейтенант! Вставайте! Кажется, боевая тревога! - услышал я и вскочил как ошпаренный.
- К-к-кажется, танки!, - тут же, заикаясь от волнения, тревожно закричал лейтенант, передавая мне свой бинокль.
Я глянул в окуляры и будто перед самым носом увидел бронированные чудовища с четкими крестами на башнях. Один за другим они медленно, как некие сказочные монстры, выползали из степной балки, разворачиваясь в боевой порядок.
- Тревога! - заорал я, и этот клич как эхо подхватили проснувшиеся командиры взводов и отделений. Из штаба опрометью прибежал командир роты Арсланов, бывший у командира полка на совещании и там прикорнувший в траншее
- Петро! - крикнул он мне, тяжело дыша, - беги в штаб и жди указаний. Я тут управлюсь сам! Не забудь сигнал — три красных ракеты!
    Когда я прибежал в штаб, по всей территории полкового лагеря уже рвались снаряды танковых пушек и миномётов противника. Один из них рванул метрах в тридцати от меня, заставив ткнуться в землю.
      Когда осыпались комья грязи, больно ударив по спине, я посмотрел вверх .И заметил, как в воздухе кувыркаются и плавно оседают какие-то бумаги. Быстро вскочив, чтобы прыгнуть в штабную яму, заметил на месте, где находилась землянка политотдела, зияющую воронку. А с небес продолжали падать тезисы шаренковских лекций.
    В штабной землянке царила тревога. В углу радист монотонно повторял позывные штаба дивизии. Рядом, сидя на корточках, полковой писарь Оля Кудрявцева спешно упаковывала в ящик штабные документы. Начальник штаба лежал (с высокой температурой) на кучке соломы, накрытый шинелью, его сильно знобило.
- Танки атакуют третий батальон! - выкрикнул из траншеи наблюдатель.
Командир полка майор Кроха выхватил у радиста микрофон и открытым текстом начал взволнованно кричать: "Нас атакуют танки и пехота! Да, да, танки и пехота! Сколько? Не менее двадцати! Откуда взялись? А хрен их знает! Срочно высылайте танки и противотанковую артиллерию! Быстрее окажите помощь! И, обернувшись к стоящему рядом высокому старшему лейтенанту, приказал: "Карчевский! Подымай свою роту ПэТээР и беги вперед! Прикроешь третий батальон!" Карчевский метнулся к выходу.
     Все, кто был в землянке, захватив оружие, выскочили в траншею. Начальник штаба тоже взял автомат и с трудом передвигая ноги тоже вышел в траншею.
       Мы увидели, как танки, ведя беглый огонь, неумолимо приближались к переднему краю нашей обороны. Солдаты, поднимаясь из окопов, бросали гранаты. Но результат был нулевым.
++++++++++++++++
    Прямо на наших глазах немецкие танки, зайдя с правого фланга, следуя один за другим, принялись утюжить окопы третьего батальона.
      Не в силах смотреть, как гибнут в своих мелких окопчиках солдаты, не имея возможности ни отбиться, ни спасти свою жизнь, майор Кроха невольно прикрыл рукой глаза.
А танки, расправившись с передовым батальоном, развернулись в сторону штаба. Все, мы были обречены!
   Но тут "панцеры" напоролись на дружный огонь противотанковых ружей Карчевского, а также оправившихся от неожиданности наших артиллеристов.
     Конечно же, "напоролись" - это слишком громко сказано. Ведь расчеты ПТР, выброшенные вперед навстречу бронированной лавине, не защищены окопами и потому просто обречены на верную гибель.
     Ведь противотанковое ружье-это оружие ближнего боя, и прицельно стрелять по уязвимым местам танка возможно только с очень малого расстояния! Немец из башни отлично видит стрелка и расстреливает его уже с дальней дистанции.
   Тем не менее, факт остается фактом. Ребята Карчевского каким-то чудом сумели отразить первую, самую страшную, атаку танков. Но многие, конечно же, навечно остались лежась в этой липкой холодной грязи…
Я высунулся из траншеи и одну за другой отстрелил в сторону передовой три красных ракеты.
Оглянулся назад и увидел, как выскочили наши автоматчики. "В третий взвод!", - прокричал мне Арсланов.
    Я понял, что он не был уверен в новом, молодом командире взвода. Подождав, пока цепь третьего взвода поравняется со штабной траншеей, я присоединился к солдатам.
      В этот момент командир взвода, тот самый молоденький лейтенант, что будил меня по тревоге, на миг приостановился, картинно выбросил вверх руку с пистолетом, и срывающимся юношеским фальцетом закричал: "За Родину! За Сталина! Вперед!"
      Через минуту он словно споткнулся и упал впереди меня. Перевернув его вверх лицом, я увидел широко раскрытые глаза, вмиг остекленевшие. Тут же подбежавшая медсестра расстегнула ворот, пощупала пульс, и молча кивнула - мол, готов...
+++++++++++++++++
   Далее все было как в тумане. Помню лишь, как бежал в цепи своей роты. Как потом лежал в черной - на фоне выпавшего ночью снежка - воронке и стрелял по наступающей за танками пехоте, и как остро пахло горелой взрывчаткой.
  …Впереди меня, шагах в пятидесяти, укрывшись за небольшой кочкой, вел огонь противотанковый расчет из двух солдат. А прямо на них стремительно накатывал, расстреливая из пулемета, немецкий танк. Ребята лихорадочно стреляли и тут же быстро перезаряжали оружие. Но танк, не снижая скорости, неумолимо надвигался на расчет.
    "Сейчас он раздавит их! А потом - моя очередь!" - мелькнула страшная мысль, приводящая в дикий ужас. Этот ужас так и заставлял вскочить и бежать куда-то прочь. Только бы увернуться, спастись , выскочить из когтей неотвратимо накатывающей смерти!
      Но бежать абсолютно бессмысленно. Тем более, что солдаты - пэтээрщики уже не стреляли, уткнувшись лицом в мокрый грязный песок. Это - и моя смерть! Но что это? Один из солдат приподнялся почти из-под гусениц чудовища и взмахнул рукой…Сильный взрыв, огонь, дым… А танк прет и прет, раздавив наших ребят…
"Ну, все! Вот она, моя последняя секунда на этом жестоком свете. Прощай, моя родная сторонушка, прощай моя семья!" - мелькнула мысль, когда я всем своим существом вжимался в дно совсем неглубокой воронки.
Земля вокруг дрожит. Страшный рев все ближе, ближе…
И вдруг он умолк. Позволив сквозь грохот боя четко услышать лающее немецкое "Шнель, шнель!"…
     Осторожно приподняв голову, увидел в десятке метров развернутый бортом немецкий танк. Из башни, высунувшись по пояс, головой вниз висел вражеский танкист. Еще один валялся внизу, у гусениц. А двое выживших попытались бежать, да были скошены нашими автоматчиками.А на поле дымили еще три немецких танка.
+++++++++++++++
    Получив такой неожиданный отпор, немцы откатились к балке и замешкались, дав нам спасительную передышку.
И тут же все, кто остался жив и мог шевелить руками, не ожидая команды, начали окапываться. Поняли ведь, что именно от глубины окопа зависит сама жизнь.
    Между тем немцы тоже времени даром не теряли. Уже вскоре они, разделившись на две группы, с обеих сторон одновременно атаковали левый и правый фланговые батальоны. На этот раз блицкрига не получилось - окопы там оказались поглубже. И танки, прокатившись по ним, не смогли задавить ни одного бойца.
       Поняв, что бой затягивается, немцы решили обойти полк с флангов и нанести удар по штабу с тыла, где в обороне оставался лишь комендантский взвод и группа разведчиков. К этому времени у наших орудий не осталось ни одного снаряда, а рота ПТР была наполовину выбита. Других же противотанковых средств в полку не было.
- Как подойдут вплотную - последний патрон мой, - так думал я, зная, что кому-кому, а политруку пощады от фашистов ждать не придется.
        Но именно в этот критический момент случилось чудо: в воздухе появились наши штурмовики. Их было мало - всего-то три или четыре. Очевидно, "ильюшины" возвращались с боевого задания и им приказали сменить курс, хоть как-то поддержав попавшую в беду пехоту.
И случилось чудо! Танки развернулись, а пехота поспешно начала подбирать своих убитых и раненых.
       Они исчезли так же внезапно, как появились, оставив после боя всего лишь пару подбитых танков и несколько вполне исправных мотоциклов. Некоторые свои поврежденные танки немцы утащили на буксире.
+++++++++++++++
       Мы с Арслановым поднялись из воронки и, шатаясь от усталости, пошли на позиции третьего батальона. Конечно же, там мы увидели страшную картину :в своих мелких окопчиках лежали, в самых разных смертных позах ,останки раздавленных бойцов.     Не уцелел никто! Целый батальон полных сил молодых ребят, горевших желанием до конца сражаться за свою родную землю, погибли под гусеницами немецких танков, успев сделать всего лишь несколько выстрелов из своих трехлинейных винтовок. Понесла большие потери и рота противотанковых ружей, которая приняла на себя главный удар врага.
        Среди гильз расстрелянных противотанковых патронов лежал короты Карчевский. Склонившись над ним, тихо плакала писарь полка Оленька. Говорили, что у них начиналась любовь…" - из воспоминаний политрука роты 902-го сп 248-й сд П.Илюшкина.
++++++++++++++++
А через пару дней:

    В ночь на 13 декабря в атаку поднялись бойцы 1-го батальона 899-го сп. Это был лучший батальон полка, стоявший на передовой у совхоза № 10 Сарпа и избежавший избиения под Шалдой. Ему предстояло овладеть курганом Ацха-Хартолга (высота 3.2).
     Курган занимает господствующее положение на местности, закрывая путь на Яшкуль с северо-востока. С него отлично просматривается пространство в радиусе 15 километров. На кургане и сегодня замечательно видны следы немецких блиндажей, траншей и окопов - результат работы солдат 2-го батальона майора Линдера из 60-го мп. На южных скатах кургана расположилась немецкая артиллерия, навесным огнем пристрелявшая всю местность.
     После того, как за полночь полковая артиллерия совершила огневой налет на немецкие позиции, в 03.30 батальон поднялся в атаку. Немцы подождали, пока бойцы выйдут на северные скаты Ацха-Хартолга, после чего в 06.00 открыли кинжальный огонь. Активно работала немецкая артиллерия, поскольку огневые точки оборонявшейся здесь части 60-го мп не были подавлены.
     1-й батальон залег под огнем в 25-150 метрах от кургана. Батальон лежал под огнем весь день. Следует отметить, что дело было в декабре. В 10.00 появилось 4 танка, которые с расстояния в 1000 метров на протяжении 17 минут постреляли по Ацха-Хартолга, после чего ушли. Авиация не появилась вовсе. Лишь вечером по-пластунски бойцы начали отходить к своим траншеям.
      Потери были просто колоссальны. Было убито 8 офицеров, 43 сержанта и 123 рядовых, еще 19 офицеров, 48 сержантов и 130 солдат получили ранения. Среди погибших был и командир батальона старший лейтенант Щербак.
        В строю осталось всего 172 человека (11 офицеров, 33 сержанта и 128 рядовых), то есть в ночной атаке было выбито две третьих батальона. По мнению командования удалось уничтожить три ДЗОТа, 3 орудия и 3 немецкие автомашины, однако вряд ли возможно было проверить, какие реально понес находящийся на кургане противник.
      В качестве одной из причин трагедии даже армейское начальство указало самопожертвование командиров 1-го батальона 899-го сп, которые не руководили боем, а пошли впереди боевых порядков и погибли.
        А ведь двумя месяцами ранее именно за руководство батальоном с КП привлекли к ответственности капитана Слежевского из 4-го батальона 152-й осбр.


post-118-0-84116700-1346098821photo_1021

[+8 фото]

13German_soldiers_sleeping_in_filedspost-640-1337510014zaexali_from_Repar_2_min2_wehrmacht_i_devochka0_a96d2_412018db_L0_729fa_cbefa728_Lrll-19-640x445



Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…