?

Log in

No account? Create an account

Мемуарная страничка

Честные злодеи Родиной не торгуют.


Previous Entry Share Next Entry
Беглецы. Граница Франции и Эльзаса, июль 1942 года.
фуражка
oper_1974
   "Примерно через полчаса слышим собачий лай - значит, жилье близко. Осторожно, друг за другом выходим из леса. Слева продолжается лес, справа - большое чистое поле. У дороги в загоне похрюкивает большая свинья, важно расположившись в грязи, которая блестит в свете взошедшей уже луны. Обогнув загон со свиньей, мы выходим на проселочную дорогу. С одной стороны дороги тянутся огороды, обнесенные изгородью, с другой - ровные ряды сливовых деревьев.
    Луна сменила солнце и освещает широкое поле, ровную дорогу. Василий идет по обочине дороги, трясет сливы и наслаждается их плодами. Николай и я идем вдоль изгороди. Вдруг мы замечаем в стороне от дороги, у изгороди, мотоцикл.   Обошли вокруг, не зная, что с ним делать. Решаем не трогать, от греха подальше. Прошли дальше - забор кончился, и показался большой сарай. Около сарая стояли несколько сеялок и другие сельскохозяйственные машины. Слева от них были брикеты сена, сложенные в пирамиду. Возле ворот сарая стоит стог сена. Я заметил на одной из сеялок ведро, о котором мы уже давно мечтаем, так как нам не в чем варить картошку.


   Взяв ведро в руки, посмотрел его дно на просвет, замечаю при свете луны дырки. И вдруг в ночной тишине мой слух уловил ровное тиканье часов… Это меня насторожило: откуда здесь часы? В это время Николай подошел к пирамиде прессованного сена, на которой висел кем-то забытый пиджак. Меня же мучил вопрос: откуда идет тиканье?
   Осторожно ставлю ведро на прежнее место и смотрю по сторонам. И только теперь я заметил, что на куче сена возле сарая лежал человек, заложив руки за голову. Тихо подхожу к Николаю, который бесцеремонно роется в карманах пиджака. Не успел я ему ничего сказать, как человек резко вскочил…
     Перед нами в ярком лунном свете стоял высокий, крепкого телосложения человек. Он был в рубашке с закатанными рукавами, с непокрытой головой. Он спросил по-немецки: кто мы такие? Николай, немного знавший немецкий, сказал, что мы русские, просим соли и спичек. До человека было шагов десять - пятнадцать, и мы, переговариваясь с ним, сделали несколько шагов в его сторону.
   В этот момент он быстро нагнулся и вновь выпрямился. В руках у него был… карабин! И только теперь мы разглядели офицерские погоны. В тишине ночи лязгнул затвор. "Halt!" - звучит приказ.
     Ствол карабина поочередно перемещался от одного к другому. Сзади офицера была стена сарая, справа от нас стояли сеялки, а уже за ними - дорога. Позади был частокол забора и кустарник. Тихо говорю Николаю: "Бежим врассыпную!"
   И я рванулся вправо, мимо сеялок - на шоссе. Василий, в это время увлекшийся сливами, не знал об опасности и был в стороне от нас. Мне вослед прозвучали два выстрела. Споткнувшись, я упал, быстро вскочил и побежал дальше, в сторону леса. Передо мной бежал Василий, явно не понимая, что произошло. Прогремел еще один выстрел, и пуля просвистела где-то чуть выше правого уха.
   Наконец мы, тяжело дыша, вбежали в спасительные кусты. Еле-еле переведя дух, я коротко рассказал Василию о встрече с офицером. По всей округе яростно лаяли собаки, встревоженные выстрелами. Мы остались вдвоем, Николая нет. Что с ним?
   И вот мы с Василием стоим на опушке леса, вблизи дороги. А по дороге рослый немец с карабином наперевес ведет нашего Николая… У нас нет никакой возможности выручить товарища: шоссе хорошо освещено луной, да и немец идет, повернув голову в нашу сторону, а за шоссе - открытое поле. В это время Николай кричит: "Валера! Вася! Он говорит, что ничего вам не сделает, выходите!" Мы из кустов крикнули ему: "Беги, лес рядом!"
   Николай рванулся, но не учел, что у дороги проходит кювет, и упал в придорожные кусты. Немец выстрелил, и раздался крик нашего раненого товарища. Мы, к нашему великому огорчению, могли лишь со стороны наблюдать, как немецкий офицер нагнулся и левой рукой поднял из канавы Николая, правой держа дуло карабина в нашу сторону.
   Долго еще мы слышали из своего укрытия крики нашего друга и отдаленный лай встревоженных собак… Потрясенные, мы долго шли молча, стараясь быстрее уйти от возможной облавы на нас. Дальше мы уже вдвоем продолжали свой путь.
   Я встретился с Николаем лишь после войны. Оказывается, немец прострелил ему тогда левое плечо и повредил лопатку. Ему пришлось пройти несколько концлагерей, и в конце войны его освободили американские солдаты. Но это уже другая история, а пока наш путь лежал в сторону Франции.
++++++++++++
    Вошли в кухню и остановились при входе. Обе женщины в немом изумлении уставились на нас, как на диковинных животных. Старик, заметив это, прикрикнул на женщин, и те сразу засуетились по хозяйству. Затем он обратился к нам и спросил что-то по-французски. Мы не поняли и недоуменно пожали плечами. Тогда он повторил свой вопрос по-немецки: "Кто вы?" И, услышав в ответ, что мы русские военнопленные, удивленно вскинул брови, затем улыбнулся и радушно пригласил присесть к столу. На столе появилась чистая скатерть, посуда, хлеб, сыр, масло и кофе.
    Старик, видно глава семьи, подсел к нам и попытался с нами заговорить. Но мы совершенно не знали французского, а он, так же как и мы, плохо знал немецкий. Все же при помощи жестов, примитивных рисунков и знакомых слов мы сумели объясниться. Хозяина очень удивило наше двухмесячное путешествие через Германию. Он удивленно качал головой и цокал языком, выражая крайнюю степень удивления.
    Во время нашего разговора девушка стояла рядом с женщиной, наверное матерью, и с нескрываемым интересом прислушивалась к разговору. Когда же выяснилось, что мы русские военнопленные, она громко воскликнула: "La Russie! Vive la Russie!" - и, хлопнув в ладоши, подпрыгнула несколько раз. Лицо ее выражало искреннюю радость и удивление.
    Еще нас интересовал вопрос: есть ли в селении немцы? Жан улыбнулся и объяснил нам, что немцы только в городах, а в деревнях нам стоит опасаться лишь французской жандармерии. Он добавил, что в их деревне нет ни немцев, ни жандармов, и мы можем не беспокоиться.
    Закончив деловую часть, мы приступили к поздней трапезе. Впервые мы могли спокойно поесть, сидя за столом. За время плена и скитаний мы исхудали и могли съесть, наверное, все запасы хозяев, но поели очень умеренно. Мы знали, что в военное время продукты выдавались по карточкам и особого достатка в доме не было. Все же сыр и кофе были очень вкусными!
   Хозяева предложили нам переночевать, но мы отказались и стали собираться в путь. Мы объяснили, что стараемся быстрее уйти от границы и ночью нам идти удобнее, чем днем. Поняв нас, хозяин согласно закивал, хотя и пожал плечами: дескать, воля ваша."
- из воспоминаний военнопленного В.Вахромеева.

0_4aa3c_3103dc46_L0_9bd9a_e461a330_L

[+ 15 фото]

0_9bdea_1d6ad0f0_L0_10e5d_9747ca95_L0_14a8a_4cc8c246_L0_22d44_ce53d458_L0_23a67_bc8de3d7_L0_299e0_1407895f_L0_1180b_64ff47c5_L0_1840c_c06eb121_L0_7921a_6b65334b_L0_11805_49d28f81_-1-L0_11808_7e73e80b_L0_11960_10b6862_L0_12774_76b3f6ce_L0_22783_f9756fe9_L0_61e31_34d09e51_L





promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 251
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…

  • 1
== В этот момент он быстро нагнулся и вновь выпрямился. В руках у него был… карабин! И только теперь мы разглядели офицерские погоны. В тишине ночи лязгнул затвор. "Halt!" - звучит приказ==


на полицейского видимо нарвались. откуда офицер в форме на сеновале

немецкие области на границе с Францией это видимо, были Эльзас и Лотарингия - французские немцы или немецкие французы

а вот кореные французы наших приветили


Может офицер на побывке,карабин мог быть и охотничий.
А они через Францию побрели в Швейцарию.

И до куда они дошли?

Чем дело то кончилось? К партизанам наши попали.

Маленько пришлось и попартизанить с французскими "Маки".
Но вообще в Швейцарии отсиделись.:)

"а в деревнях нам стоит опасаться лишь французской жандармерии"...... интересно,что в Европе полицейские,муниципалитеты прислуживали немцам без зазрения совести....в отличии от советской милиции и исполкомов.


Самое распространенное во Франции прозвище полицейских — флик (flic). О происхождении слова французы спорят до сих пор. Оно появилось в середине XIX века. Первоначально полицейские назывались мухами (mouche). Затем, считают эксперты, французскую "муху" заменила нидерландская fliege, затем превратившаяся в flic. Уже много позже французы придумали расшифровывать слово flic как Federation Legale des Idiots Casques (в буквальном переводе "Легальная федерация идиотов в шлемах").

А еще французских полицейских называют poule — курицами (парижское полицейское управление на набережной Орфевр занимает место там, где раньше торговали птицей). Наконец, самое известное во всем мире название французских полицейских — "ажан" (agent), то есть просто "агент".
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/1485683


"Товарищ только что сознался, что на фронте был полицаем и резал еврейских детей."
http://sadalskij.livejournal.com/1230190.html

"Товарищ только что сознался, что на фронте был полицаем и резал еврейских детей."...:)

Французы в 1941 году, уже были союзниками Германии. Так что ни каких проблем.

Спасибо.

А почему фотографии только с танками?

Вот еще подбитый танчик :) до кучи
11

Беглецы. Граница Франции и Эльзаса, июль 1942 года.

Пользователь aleksandrnnov сослался на вашу запись в записи «Беглецы. Граница Франции и Эльзаса, июль 1942 года.» в контексте: [...] Оригинал взят у в Беглецы. Граница Франции и Эльзаса, июль 1942 года. [...]

  • 1