oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Прощальный стишок. Март 1945-го.

   "В ночь на 28 марта немецкие войска отошли на восток за реку Моттлау. Западная часть города была сдана. Когда солдаты приготовились к отступлению, вслед за ними последовали и многие жители Данцига - те, кто до сих пор не решался расстаться со своим домашним очагом и собственностью. Это создавало дополнительные проблемы.
     Представьте себе зловещую картину: отступление из мертвого сгоревшего города. Вместе с отступающими войсками везли останки погибшего генерала Бетцеля. Его тело находилось в головном танке, который был покрыт имперским военным флагом.
Обер-лейтенант Отто Александр фон Мюллер, ординарец штаба 4-й танковой дивизии, так описал свои впечатления от жутких событий при отступлении из Данцига:


Погибший генерал!
Последней колыбелью
Стал Тебе танк,
Окровавленный мундир
Обернул Тебя саваном,
Твой последний погребальный приют
Дрожит от стонов и вопля
Смертельно раненного города.
Ты сам бесстрашно бросился
В ворота своей гибели!
Нас разгромили...
Но наша борьба
Ярким светом озарила
Твой последний путь!
Погибший генерал!
Твой последний взор
Видел судороги бушующего хаоса:
Танковые гусеницы
Рушили родной наш город.
Оставляя дымящиеся шрамы
В бледном прахе
Добела раскаленных руин...
Содрогнулись даже мертвые...
Танк шел в атаку,
Возлагая надежды
На Твой военный талант.
Видя свое поражение.
Ты молчал и боролся!
Только ревел мотор
Под горьким бременем поражения...
Погибший генерал!
Из проигранных боев и сражений
Мы славим Тебя!
+++++++++
     29 марта бои шли уже в восточной части Данцига. В ночь на 30 марта должны были оторваться от противника последние арьергарды.
В этот день, ближе к вечеру, по внутренней рации, установленной на бронетранспортере, я получил приказ отправиться на новый командный пункт батальона на том берегу Вислы. Как было сказано в приказе, адъютант, обер-лейтенант Григат, уже должен был находиться там.
   Машина, лязгая гусеницами, с трудом пробиралась через преграждавшие путь груды развалин. Путь от Хёйбуде, как помнится мне, составлял около трех километров. В свое время я обозначил на карте этот кратчайший путь к мосту через Вислу подробно, со всеми деталями, поскольку раньше его можно было пройти быстро и без проблем.
     Теперь же он пролегал через руины под шквальным огнем противника. Разрушения были настолько сильными, что продвигаться вперед стоило большого труда, да и ориентироваться в такой неразберихе было невозможно. То тут, то там нам попадались группы солдат с безумными. Перепуганными лицами.
+++++++++
   Кругом горели всевозможные автомашины. Взрывались и разлетались осколками в стороны боеприпасы. Однако это уже никого не беспокоило. Только меня это заставило задуматься, поэтому я в пару прыжков достиг головы колонны. Конечно, это было рискованно и очень трудно, но, в конце концов, жизнь того стоила.
   Уже с первого взгляда мне стало ясно, что почти все автомашины, стоявшие перед нами, были пусты. Люди уходили пешком, бросая машины и груз на дороге, к великому негодованию тех, кто шел следом.
   Затем я убедился, что до моста через Вислу оставалось примерно 300 метров. Но второй взгляд, брошенный в сторону моста, заставил меня осознать, что эти 300 метров представляют собой страшный путь: вдоль всей дороги стояли разбитые грузовики, лежали обгоревшие, изувеченные трупы людей и лошадей, через каждый метр зияли воронки от бомб. Кругом - смерть, пепелище, разруха. Среди дымящихся грузовиков за рулем отдельных автомобилей еще сидели самые терпеливые водители.   Застыв от ужаса, вперив безумный взгляд в кузов впереди стоящей автомашины, они все еще ждали, когда тот, стоящий впереди, наконец двинется с места. Но в переднем автомобиле за баранкой сидел труп.
   Я содрогнулся от этого зрелища. Только бы быстрее выбраться прочь отсюда! По грудам обломков мы забрались в свой полугусеничный вездеход и двинулись дальше - садами и задними дворами - и наконец добрались до моста как раз в тот момент, когда эскадрилья советских бомбардировщиков делала очередной заход над целью. Что делать?
    Нас могли подбить отовсюду, но мы были совершенно безучастны ко всем подстерегавшим нас опасностям. Главное, что мост был еще цел! Ни один человек не мог предсказать, как долго он еще мог простоять, этот единственный сохранившийся мост через Вислу. Итак, мы покатились дальше, так как, на наше счастье, в тот момент он был на удивление пуст.
   Мы то и дело проваливались в воронки от снарядов, с грохотом перебирались через обломки бетона. Справа и слева шипели бомбы, и от Их разрывов нашу бронемашину бросало то в одну, то в другую сторону. Вот бомба с оглушительным грохотом рванула в русле реки. Осколки звонко застучали по броне, к небу взлетел целый фонтан воды, а затем обрушился на нас. Происходящее можно было сравнить с нисхождением в ад. Я ринулся вперед и с возрастающим ужасом увидел в смотровую щель, как мост под ударами бомб треснул и наклонился набок, закачался, но удержался.
   Все, кто был еще жив, пытались спрятаться хоть в каком-то укрытии, распластавшись на земле и уткнувшись носом прямо в грязь. Мы же, в полном одиночестве, с грохотом подпрыгивая на ухабах, пробирались на нашей бронемашине дальше и лишь со страхом взглядывали вверх, где низко кружили вражеские бомбардировщики. Только когда гусеницы заскрежетали по твердой почве, мы вздохнули свободнее.
   На этом берегу, насколько хватало глаз, тоже тянулись ряды горящих автомашин, чернели трупы лошадей, разбитая военная техника, руины домов. Только тела убитых и раненых здесь уже успели убрать.
   Мы с грохотом катились по разбитой дороге, и с каждым толчком концентрация внимания водителя снижалась. Кончилось тем, что машина соскользнула с дороги, едва не врезавшись в дерево, и какое-то время мы были вынуждены толкать ее впереди себя, чтобы она не опрокинулась набок. Наконец мы выбрались на свободное пространство по эту сторону моста. Да благословит Господь наш бронированный вездеход!
++++++++++++
 Повсюду фронт проходил по воде. Поначалу это немного успокаивало. 27 марта немецкие саперы по приказу командования взорвали дамбу и открыли водоотводную канаву. Все пространство между Эльбингом и заливом Фришес-Хафф было затоплено и сделалось непроходимым.
     Но это решение имело и свои недостатки: скопившиеся в дюнах по ту сторону Вислы автомашины оказались зажатыми там. Поэтому армия приказала уничтожить все без исключения находящиеся там автомашины.
 Правда, для 4-й танковой дивизий ее машины, брошенные на этом "острове", были все равно бесполезны. Но мы были категорически против уничтожения боевой техники, и генерал Заукен был вынужден согласиться с этим.
      После долгих разъяснений он в конце концов разрешил 4-й танковой дивизии, как одной из своих старых испытанных частей, сохранить свои разведывательные бронемашины, бронетранспортеры, самоходные установки и танки, а также принадлежащие ей ремонтные мастерские. Таким образом, наша Четвертая сумела до последних часов сохранить свое имя танковой дивизии." - из воспоминаний лейтенанта танкового разведовательного батальона 4-й танковой дивизии вермахта Х.Шойфлера.

94867.3iz6j1ijxugw80s8g0okc0k0k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th

[+14 фото]

(121123152119)_untitled82Bundesarchiv_Bild_101I-734-0019-15,_Russland-Nord,_Soldaten_mit_Raketen-Panzer-Büchsekv1germ45-600x47634f5c845824539588322592d609cc9400_790ad_a5b5a956_L47pzmk4-744e-1941shapher21.2vaqhkz7a3s4ssk80cc4kgs8c.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.thaustrodaimlerADMK_WH-417636_Baydeww2austrodaimlerADMK_323_X0005574197_9000_790a9_58e8a3a6_L




Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 70 comments