oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Греческая одиссея в РККА. 1942-1945 г.

     "Я родился в 1911 году в Геническе - небольшом городке на Азовском море. По материнской линии все предки - греки жили, насколько мне известно, на Азовском море (Мариуполь, Геническ и др.) с незапамятных времен. Отец мой родился в Греции, а приехав в России по коммерческим делам, встретился с моей будущей мамой, влюбился, женился и тоже осел в Геническе. Он имел небольшое судно, на котором плавал по Средиземному морю и вел торговлю в портах Греции, Турции, Италии, Испании, знал несколько языков. Мама вела домашнее хозяйство и воспитывала детей - пять сыновей и пять дочек.
     Бури, которые сотрясали страну не обошли и наш маленький город. Он расположен вблизи Перекопа - перешейка, соединяющего Крымский полуостров с материком, и когда шла борьба за Крым, последний оплот Белой армии на юге страны, войска - белые и красные - проходили через Геническ. Власть менялась каждые несколько дней. То наступала "Дикая дивизия" отборные казачьи войска, тогда прятались по чердакам все молодые девушки и женщины, то приходили красные и жители срочно "ховали" все сколько-нибудь ценные вещи (вспоминаю, как моя сестра Катя отважно вступила в рукопашную за свою любимую гитару и ковер - и победила).
      Из памяти всплывают отдельные картинки: вот князь Шаховской, он был у нас на постое несколько дней, курил ароматные папиросы и нюхал кокаин. Разговаривая с нами, босоногими ребятами 10–11 лет, он обращался на "вы". Вот Стенька - мальчик 13 лет из Дикой дивизии. Как я завидовал его мохнатой папахе и шашке, и вообще мне очень хотелось походить на него.


     При одном походе красных на Сиваш с ними ушли несколько парней из местных и в том числе двое моих братьев Константин и Афанасий. Они храбро сражались за Советскую власть, Афанасий даже был награжден Ворошиловым именным револьвером.
    Оба они были репрессированы. Костя умер в заключении в Сыктывкаре, а Афанасий отсидел 10 лет в тюрьме, затем 8 лет прожил на поселении и лишь в 53 году вернулся в Крым к жене и родным.
++++++++++++++++
     Два месяца часть была на формировании в Астрахани, а в марте 42 г. отправлена на фронт. Бои были тяжелые, но успешные, мы продвигались на Харьковском направлении, освобождая от фашистов родные города и деревни, поэтому настроение вначале было приподнятое. "Вчера Барвинково, сегодня Лозовая, а завтра - Харьков, Киев, Перекоп!".
      Но когда освобожденная территория превысила в длину 100 км при ширине всего 8 км, сомнения начали закрадываться даже в души рядовых бойцов - не рискованно ли это, ведь обозы не успевали за пехотой. Но начальство придерживалось своей тактики - "мы за ценой не постоим".
     В один из дней, когда стало совсем плохо с едой и патронами, на У-2 ("кукурузнике") прилетел Нарком обороны маршал Тимошенко. Он обратился к войскам с призывом - продержаться еще несколько дней, пока подтянутся обозы. Но держаться было не за что.
     Два дня мы стояли в степи и ждали помощи от своих. Были у нас винтовки, пулеметы, но стрелять было нечем. Продовольствие тоже подходило к концу, доедали последние сухари, Немцы нас почти непрерывно бомбили, настойчиво и аккуратно. Надежда на то, что нам подвезут или сбросят с самолета боеприпасы и продукты, таяла с. каждым часом, мы понимали, что отрезаны от своих, находимся в кольце вражеского окружения, знали, что немцы близко, но они почему-то не шли на нас в атаку.
      На второй день некоторые из наших командиров стали уходить, переодевшись в штатское и пряча глаза от солдат. Солдатам же, не имевшим ничего, кроме формы, уходить было некуда - кругом открытая степь - и в отдалении несколько хат, занятых немцами.
Трудно передать те чувства растерянности, унижения, отчаяния, которые охватили меня и моих товарищей...
++++++++++++++++++
     Не помню, в каком месяце 43-го среди пленных прошел слух, что уроженцев Молдавии и юга Украины будут отправлять в Румынию. Странное дело эти слухи. В отсутствии газет, радио о многих событиях пленные узнавали из слухов; откуда они шли - не знаю.
      Так вот, этот слух оправдался, и где-то, наверное, в начале весны, большую группу пленных, в которую попал и я, отправили в румынские лагеря.Но каким подарком это оказалось для нас... Мы получили ни много, ни мало - жизнь.
Нас погрузили в вагоны для скота и повезли в Румынию.
    Позади остался немецкий концлагерь с иезуитской надписью на воротах: "Каждому - свое", где советских пленных содержали в немыслимых, нечеловеческих условиях, и они были обречены на мучительное умирание.
+++++++++++++++++
     В первые же недели я с двумя товарищами пытались совершить побег из лагеря, но это были неподготовленные попытки, обреченные на провал. Мы наивно надеялись, что если мы придем в деревню, то крестьяне, угнетенные помещиками-боярами, окажут помощь советским солдатам, т.е. дадут одежду и пищу на первое время. Этот миф рассеялся так же, как и остальные. В первой же хате, куда мы пришли, нас выдали жандармам.
     Однажды - это было в середине апреля - дверь барака распахнулась, и в ней показался мужчина в жандармском мундире, лет 65-ти, высокий, крепкий, с обветренным лицом и прямым взглядом все еще голубых глаз.
- Здорово, братцы, - приветствовал он нас по-русски.
Я подумал, что ему гораздо больше подошел бы матросский бушлат и бескозырка с ленточками.
- Я слыхал, среди вас есть одессит? - продолжал он.
Я подошел к нему.
- Давай, хлопче, поговорим за Одессу, знаешь ли ты, что русские с треском выгнали оттуда проклятых фрицев?
Мы сели с ним в сторонке, он угостил меня сигаретой, И долго разговаривали, как старые друзья.
     Первое впечатление меня не обмануло - он, действительно, оказался матросом - да откуда - с легендарного броненосца "Потемкин"! О подвигах команды этого корабля нам рассказывали в школе, знаменитый фильм Эйзенштейна "Броненосец Потемкин" мы, мальчишки, смотрели много раз, и вот теперь я разговаривал с участником этих событий... Фантастика!
++++++++++++++++
    23 августа 1944 г., когда наша армия уже входила в Румынию, там произошло народное восстание, фашистское правительство Антонеску было свергнуто, и румынская армия обратила оружие против гитлеровской Германии, завязались бои между бывшими союзниками.
     Немецкие части, разгромленные в Югославии, уходили по Дунаю и обстреливали лагерь в Калафате, была угроза его уничтожения. Тогда комендант лагеря, под покровом темноты, построил всех военнопленных в колонну и повел нас навстречу Советской армии. Мы шли всю ночь, а утром произошла долгожданная встреча с частями 2-го Украинского фронта.
     Эту встречу я ждал больше двух лет, я много раз видел ее в своем воображении, вера в нее поддерживала мой дух все это тяжелое время... Когда я увидел первых солдат, услышал русскую речь - сердце мое усиленно забилось. Первый порыв был - броситься к солдатам, обняться и говорить, говорить без конца.
     Однако нам не дали подойти к расположению части, нас разместили отдельно. Тут я увидел женщину в военном, проходящую вблизи, подошел к ней, попытался заговорить, что-то спросить, объяснить - раз и другой. Она приостановилась, посмотрела на меня в упор, как ведром холодной воды окатила, и процедила сквозь зубы: "Нам - НЕ ПОЛОЖЕНО с вами общаться, вы что, не понимаете?"
++++++++++++++++
    В моей памяти, в который раз, вспыхнула картина. Жаркий летний день 42-го. Украина, Харьковское направление. Я стою в открытом поле, вокруг меня, сколько видит глаз, такие же, как я, солдаты, в выгоревших гимнастерках с растерянными лицами. Еще несколько дней назад мы с боями освобождали родные села и местечки от оккупантов и видели жуткие следы их хозяйничания. Жители нас встречали с радостью и надеждой... А теперь вот стоим безоружные, беспомощные, по существу - преданные. Подходит немецкий отряд, окружает нас, и гонят нас, как скот, как быдло.
    Не знаю, кто виноват в этом, но только не я, не те, кто со мной вместе вынесли эту муку а теперь, выходит, достойны, в лучшем случае, презрения.
     Потом нас вызывали по одному на комиссию в которую входили, кроме армейских чинов, несколько человек из только что освобожденных военнопленных офицеров. (Я думаю, все они принадлежали к известной организации).
    Меня спросили, при каких обстоятельствах я попал в плен, в каких лагерях побывал до Румынии и т.д. Имело значение, разумеется, и то, как человек вел себя в лагере.
    В результате проверки всех нас разделили на "чистых" и "нечистых". Первых определили в 1-й штурмовой полк в составе 53-и армии 2-го Украинского фронта, который бросали в самые жестокие бои. А "нечистых" тут же брали под стражу и отправляли на родину.
++++++++++++++++++
    К реке Тиссе наш батальон подошел в начале ноября 44-го года, и несколько ночей мы пытались ее форсировать, но безуспешно.
    Наконец, 7 ноября - я запомнил этот день - нам это удалось. Я сидел на веслах и правил против течения, чтобы лодку не сносило. Высадившись на берег, мы с боями взяли два села, одно называлось Тисса-Фюре, другое Тисса-Нана.
     Я вспомнил и впервые понял слова Пушкина "упоение в бою". Мы шли вперед, преследуя отступающего врага. Все что-то кричали, я тоже кричал... Кричал, помню: "За Матэ Залку", а ребята потом говорили, что я как-то странно "матерился". Конечно, вряд ли кто из них читал роман "Тисса горит", а я перед войной увлекался венгерскими писателями-антифашистами Белла Иллешем и Матэ Залкой, но не мог я тогда и думать, что мне придется сражаться на этой самой Тиссе.
    Один случай запомнился мне на всю жизнь. В окопе, оставленном врагами, по грудь стоял пожилой венгр, но я не мог в него стрелять и жестом показал, чтобы он бросил винтовку. Он это сделал, но в это время раздался выстрел с нашей стороны. Он упал не сразу. Мне никогда не забыть его последний взгляд, полный укора и боли...
     Когда бой закончился, и мы подошли к селу Тисса Нана, население нас встречало с хоругвями, а какой-то дурак из наших пустил автоматную очередь по мирной процессии. Толпа рассеялась, мы вошли в село и стали на постой. Но ночью в селе открыли стрельбу, в которой погибли несколько солдат.
   Потом мы пошли дальше, в направлении на Будапешт. В одном из боев я был ранен в ногу и отправлен в фронтовой госпиталь в городе Папа.
   Там я узнал, что за форсирование Тиссы был представлен к ордену "Красная Звезда" (впрочем, рассмотрев мою биографию, его заменили на медаль "За боевые заслуги").
   В госпитале я пролежал довольно долго, рана заживала медленно, но общее самочувствие улучшилось - отдохнул, откормился.
+++++++++++++++
   Когда я был ранен, наши части вели бои за Будапешт. Дунай разделяет столицу Венгрии на две части: восточную - Пешт (или Уйпешт) и западную - Буда. Теперь мы надежно укрепились в Пеште, и мне довелось принимать участие в боях за Буду.
    Бои шли за каждую улицу, квартал, за каждый дом, этаж, квартиру. Бывало, что мы захватывали этаж, а на другом - еще немцы. В некоторых квартирах еще оставались мирные жители.
    Вспоминается такой случай: я вбегаю в квартиру, смотрю - фашистов там нет, меня встречает насмерть перепуганная женщина, волосы всклокочены, лицо испачкано сажей, и, видя, что у меня кровь капает из раны на руке, отрывает лоскут от юбки и перевязывает мне руку. Я говорю: "Ну и чучело, спасибо, чучело" - и бегу дальше. Рана была пустяковая, санинструктор обработал ее, и я сражался дальше.
     Или еще: шли бои за здание банка, мы - несколько человек - уже были на втором этаже, а первый снова заняли фашисты, и мы оказались в ловушке. Сидим мы в этом банке, не помню сколько, холодно и пить хочется, а на полу валяются мешки с деньгами, мы стали их жечь и. согрели немного воды на чай. Согрелись. (Более практичные люди набивали карманы деньгами, на них еще можно было что-то купить).
    В день Красной Армии, 23 февраля 45 г., мы сидели за столом и отмечали его, как могли. За нашими окнами был небольшой скверик. Я посмотрел в окно и увидел женщину с изможденным лицом с детской коляской. Я сделал ей знак, чтобы она подождала меня, наскоро собрал хлеб и кое-что со стола, вынес и положи ей в коляску. Она ушла, а через полчаса за окнами были уже десять или пятнадцать женщин с колясками. Тут все наши ребята стали выносить им все, что могли. Женщины искренне благодарили нас.
     Это был зенит нашей славы. Каждый вечер на родине гремел салют (а иногда их было несколько в один вечер) в честь тех, кто освобождал от фашистов города с такими непривычными для нашего слуха названиями (Секешфехервар, например) - в нашу честь.
     После тяжелых боев в Венгрии наш батальон отвели во второй эшелон, и в Австрию мы вошли, когда она уже была свободна от фашистов, (Разумеется, передвигаясь в то время по странам восточной Европы, мы не знали государственных границ). В воздухе пахло весной и близкой победой.
     2-го мая мы услышали по радио, что после долгих, тяжелейших уличных боев в Берлине, над рейхстагом взвился наш советский флаг.
+++++++++++++++++
    В конце октября 45-го, наконец, пришел приказ о демобилизации моего возраста. Нас собрали в Высочанах, в Праге и постепенно отправляли на родину. Каждый сам указывал пункт назначения. Я готов был назвать любое место на карте Союза, но все же, после недолгих колебаний, назвал Одессу, в надежде, если не найти семью, то хоть что-нибудь узнать о ней.
    Без сожаления прощаюсь я с Европой, где прошел не столь долгий, но значительный кусок моей жизни.
Я остался жив - "всем смертям назло", я нашел своих любимых жену и дочку, а через год у нас родился сын. "
- из воспоминаний Состера Ятруполо (С иоля 1941 года - ополченец. С января 1942 года - рядовой пехоницец, стрелок 1905 стрелкового полка. В мае 1942 года попал в окружение и был пленён на Харьковском направлении. С августа 1944 года участвовал в боевых действиях по освобождению Европы в составе 1-го ударно-штурмового полка 2-го Украинского фронта. Был дважды ранен, имеет боевые награды).


0_4c35b_1b7345d3_XXL

[+11 фото]

post-1269245152post-1262193817post-1287561337kiev_kr.20nt4bqe3ysgk04kcoc08woo8.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.thpost-1187859227post-1184853932post-1261391660post-1272895025Танк Т-34 преодолевает завалы на улице чешского городаpost-12642705410_485b8_dec57615_xl


Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 56 comments