oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Пан подпоручик и фальширмягеры. Польша. 1939 г.

  "В последнюю августовскую ночь 1939 года, собираясь лечь спать, я распорядился разбудить меня в шесть утра. Ординарцу не пришлось выполнить моего распоряжения. Примерно в пять утра 1 сентября сквозь сон я услышал звуки взрывов. Выскочив из палатки, столкнулся со своим сержантом.
- Началось, пан подпоручик. Началось! - закричал он.
- Глупости. Это просто учебная тревога.
- Если это так, то летчики сошли с ума. Они стреляют боевыми патронами! - кричал он, указывая в небо.

В прозрачном утреннем небе над Жешувом мы увидели серебристые самолеты. Их фюзеляжи сверкали на солнце, составляя контраст с клубами черного дыма, которые они оставляли за собой.
Вокруг нас собралась толпа людей, тревожно следящая за самолетами. Со стороны города доносились звуки тяжелых разрывов.
- Они бомбят город, пан подпоручик! - настаивал сержант, но я упорно не хотел в это верить.
- Не было объявления войны. Они не могли просто так начать войну! - упорствовал я.

И даже когда над центром города встал столб дыма и завыли сирены, оповещающие о воздушном нападении, мой мозг отказывался верить в происходящее. Зазвонил телефон: на линии был штаб.
- Нас бомбят немецкие самолеты. Немцы наступают по всей границе. Без объявления войны. В городе пожары, есть раненые и убитые. Это война.
Закончив разговор, я вышел из палатки и встретил вопросительный взгляд старшего сержанта.
- Началась война, сержант. Стройте людей.

Спустя несколько минут личный состав выстроился у моей палатки, и я собрался объявить им о начале войны. Но в этом уже не было необходимости. Двухмоторный самолет с явно различимой свастикой на бреющем полете пролетал над нашими головами, поливая свинцом все вокруг. Мы бросились на землю.   Когда позже меня спрашивали, как я перемещался по югу Польши в начале осени 1939 года, я отвечал, что все зависело от длины прыжка. Да, да, я не оговорился, все зависело, как далеко я был от земли: просто стоял или выпрыгивал из мчащегося грузовика, чтобы лечь на землю, а затем заползти в укрытие, в то время как вражеский самолет сбрасывал бомбы или обрушивал ураганный огонь.
++++++++++
"Интересно, - подумал я, - могу ли я сбить немецкий самолет из револьвера? В округе нет немцев. Фронт в Кракове".
  Было еще темно, когда меня вызвали в штаб в Жешув. Пока я находился в штабе, прозвучал сигнал воздушной тревоги, но бомбардировки не было. Я получил шифры и вернулся в лагерь. Возвращаясь обратно мимо поста, я обратил внимание, что нет часового, который должен охранять лагерь и не пускать в него гражданских лиц. Оглядевшись, я увидел, что он лежит на земле, а рядом валяется винтовка.
- Часовой!
Молчание.
- Часовой!
Никакой реакции.
 
Я вышел из машины и подошел к лежащему на земле солдату. Стоило мне наклониться, как прозвучал выстрел и рядом со мной взлетел фонтанчик земли.
"Что это, черт возьми?! - Я перевернул часового и увидел у него на губах кровавую пену. - Ничего не понимаю. Что с ним? Что вообще происходит?"
Тут опять прозвучал выстрел, вспенив землю у меня под ногами.
- Какой идиот вздумал стрелять? - закричал я, непонятно к кому обращаясь.
В ответ прозвучали выстрелы, а затем залп из автомата, сопровождавшийся криком:
- Вниз, пан подпоручик! Ложитесь, а то вас убьют.

Кричал один из моих сержантов. Голос доносился из оврага, где были спрятаны наши транспортные средства.
Ничего не понимая, я, тем не менее, послушался сержанта, упал на землю и пополз к оврагу.
- Что происходит, сержант?
- Немецкие парашютисты, пан подпоручик. Судя по выстрелам, их около десятка. Пока вы были в штабе, их сбросили с самолета.
- Сколько наших убито?
- Восемь человек, пан подпоручик. Все, кто дежурил у передатчика. Их застали врасплох.
- А где сейчас немцы?
- Не знаю, пан подпоручик. Должно быть, в яблоневом саду. Слышите автоматные очереди оттуда? И на ферме стреляют. А двое там, - он махнул рукой в сторону, - но они мертвы. Мы убили их, когда они убегали.
- А где все наши?
- Кто-то в домах, пан подпоручик, кто-то в овраге, в палатках и под грузовиками. Немцы сразу же начинают стрелять, стоит только шевельнуться.

  Напуганный выстрелами, мимо нас пробежал теленок, и тут же раздалась автоматная очередь. Немцы взяли нас в кольцо. Они стреляли с фермы, из стога сена, стоявшего в поле, и из расположенных поблизости домов. Вспыхнул и взорвался один из наших грузовиков - пули попали в бензобак. Огонь перекинулся на два соседних грузовика. Судя по выстрелам, кто-то из немцев залег в овраге.
- Они будут убирать нас одного за другим, если мы срочно что-нибудь не придумаем, - сказал сержант.
- Верно. Ползите по оврагу и передайте всем, чтобы были готовы через четверть часа броситься к домам. Дым от горящих грузовиков нам на руку - послужит прикрытием. Сначала очистим от них дома, а потом займемся остальными.

  Сержант пополз по дну оврага. Я тоже пополз, но в другую сторону. У меня был только пистолет, но от него сейчас было не много толку, и я решил добыть винтовку убитого часового. Мне удалось взять винтовку и вернуться даже раньше назначенного времени.
  Несмотря на яркий, солнечный день, я не видел ни одного немца. Они хорошо замаскировались, и только их выстрелы наводили меня на мысль, где они могут скрываться.
  С другого конца оврага я услышал три револьверных выстрела - это был сигнал, что все готовы. Я ответил тремя выстрелами, выскочил на насыпь и побежал по открытому пространству к домам. Раздались выстрелы.   Кто-то вскрикнул, и я увидел своих людей, бегущих к домам. Задыхаясь, я перепрыгнул через забор на задний двор и перекатился под стену дома. Просвистели две пули и впились в стену чуть выше моей головы. Я вскочил, забежал за угол дома, выбил ногой дверь и заскочил внутрь. Никого. Я бросился к лестнице и успел подняться на один пролет, когда почувствовал за собой какое-то движение.
 
От удара по голове я потерял равновесие и свалился с лестницы. Комната поплыла у меня перед глазами, мир померк, и я потерял сознание.
+++++++++++
  Я пришел в себя. Меня окружали какие-то лица, но я смотрел на них словно сквозь толщу воды; их изображения расплывались и множились. Они двигали губами, но до меня не долетали звуки их голосов. Когда сознание полностью вернулось ко мне, я увидел нескольких женщин, склонившихся надо мной.
- Благодарите Бога, что остались живы, пан офицер! Я решила, что убила вас! - сказала одна из них.
- Почему вы ударили меня?
- Мама решила, что вы немец, - объяснила молодая девушка, - и ударила вас, когда вы поднимались по ступенькам. Очень больно?
- Вы почти час не приходили в сознание, - добавила другая.
- Сколько?! - вскричал я.
- Час.

- А что происходит снаружи?
- Должно быть, они перебили всех немцев, потому что выстрелы прекратились, и мы видели наших солдат, которые провели несколько пленных немцев к вашим грузовикам, - объяснила девушка, сказавшая, что я почти час лежал в обмороке.
  С огромной шишкой на голове, еще не вполне пришедший в себя, я побрел к своей палатке. Уже никто не стрелял. Немецкие парашютисты были либо убиты, либо захвачены в плен.
- Мы решили, что вас убили, пан подпоручик, - сказал сержант. - Солдаты искали вас повсюду.
Я рассказал сержанту, что со мной приключилось, и поинтересовался относительно пленных.
- Мы захватили четверых, пан лейтенант. Не знаю, живы ли они еще. Мальчики хотели их убить.
- Введите их.

Когда к моей палатке подвели пленных немцев, я увидел, что они находятся в полном здравии и даже не получили никаких увечий.
- Сколько сбросили парашютистов? - спросил я ближайшего ко мне немца.
- Хайль Гитлер!
- С какого аэродрома вы вылетели? - спросил я второго.
- Хайль Гитлер! - прокричал он в ответ на мой вопрос и выкинул руку в нацистском приветствии.
- Может, расстрелять ублюдков, и дело с концом? - спросил сержант.
- И как вы себя будете после этого чувствовать?
- Но они убили четырнадцать наших парней и несколько мирных жителей.
- Они, безусловно, заслуживают смерти, но в штабе могут попытаться выбить из них хоть какую-то информацию. Так что препроводите их под конвоем в Жешув, - приказал я.

Неожиданно один из немцев закричал, с едва различимым иностранным акцентом, по-польски.
- Они никогда не заставят нас говорить! Никогда! Можете расстрелять нас, проклятые поляки! Мы все равно уничтожим вас! Вермахт покончит с вами. На земле не останется ни одного поляка! Мы...
Ему не удалось закончить фразу. Тяжелый кулак сержанта свалил немца с ног.
- Немедленно доставьте их в штаб, живыми! - заорал я. - Теперь я не могу ручаться за себя.

++++++++++++
  Пока один из сержантов занимался погрузкой пленных и охраны в грузовик, чтобы ехать в штаб в Жешув, другой доложил, что все дома и ферма осмотрены. Немцев нигде нет. Наши потери составили четырнадцать человек. Немцы потеряли восьмерых, а четверо были взяты в плен.
- Как они узнали о нашем расположении? Шпионы? - спросил сержант.
- Думаю, они засекли наши передатчики, сержант. Кстати, передатчики не пострадали?
- Один изрешетили пулями - он полностью вышел из строя. Да, а что делать с нашими погибшими солдатами?
- Похороните, сержант. Сделайте это как можно скорее, потому что нам, возможно, придется скоро сниматься с места.
 
Я пошел взглянуть на своих погибших солдат. Они лежали на земле в ряд, руки по швам, словно по стойке "смирно". Двоих смертельно ранило в голову; кровь из ран уже не текла. Остальные получили смертельные пули в разные части тела, и только красные пятна на форме указывали места поражения. В отдалении, наблюдая за солдатами, копавшими могилу, стояли плачущие женщины с детьми.
Я отошел и присел на бревно за сараем, чтобы собраться с мыслями. Отсюда мне была видна постепенно растущая куча земли, которую солдаты, выкапывающие могилу, выбрасывали на поверхность; самих солдат уже не было видно, и несколько женщин, которые обмывали лица погибших. Воду в ведрах они принесли с фермы.

  Я обдумывал случившееся, прикидывал, что должен буду сказать во время похорон, когда неожиданно откуда-то из-за моей головы раздались автоматные очереди, и несколько женщин упали в могилу. Остальные бросились бежать.
  Я мгновенно понял, что в сарае остался немец, который, вероятно, глубоко зарылся в сено, когда мои люди обшаривали окрестности. Теперь он вел беглый огонь через щель в сарае, расположенную чуть выше моей головы. Я уже осматривал сарай и знал, что в нем две двери: одна, довольно большая, в которую могла въехать телега, и вторая, поменьше, за углом, как раз напротив того места, где расположился стрелявший.
  Почти вжимаясь в стену, я дополз до маленькой двери, лежа на земле, приоткрыл ее и вполз в сарай. Я лежал на земляном полу, а за невысокой перегородкой на тюках сена стоял немец и стрелял в бегущих по двору женщин.
 
Я поднял револьвер и стал целиться в его силуэт, но мне мешала деревянная перегородка. Я передвинулся немного вправо и случайно уронил вилы. Немец повернулся, но я успел припасть к полу. Он сполз с тюка, собираясь найти источник шума, и я решительно выстрелил ему прямо в лицо. Он с грохотом упал на пол, а я продолжал стрелять, пока не использовал все патроны, хотя знал, что сразу убил его. Отбросив ставший бесполезным револьвер в сторону, я перевернул немца на спину. Я попал ему в голову и теперь смотрел, как из раны ручьем льется кровь.
  Тут я заметил липкую от крови карту, торчащую у него из кармана, и нагнулся за ней. Это спасло меня, поскольку в это время на меня прыгнул сверху еще один немец, но он, видимо, не ожидал, что я нагнусь, и промахнулся. Револьвер был пуст, и, не долго думая, я схватил вилы и ткнул ему в живот, когда он бросился на меня. Он охнул и рухнул на пол. Я выдернул вилы и стал наносить ему удары ими до тех пор, пока он не перестал подавать признаков жизни. Тогда я опустился на пол рядом с ним, чувствуя смертельную усталость.
   Мы похоронили наших людей вместе с женщинами, застреленными двумя немцами, с которыми я расправился. Затем, получив приказ двигаться в восточном направлении, мы снялись с места. Наша колонна - грузовики и фургоны с радиооборудованием и людьми - ехала по дорогам, забитым гражданским транспортом, машинами, телегами, детскими колясками (в некоторых сидели дети, некоторые были нагружены вещами, чемоданами) и тысячами беженцев."
- из воспоминаний командира отдельной роты связи польской армии подпоручика Ф.Газела.

166920950166920959166921016166920997166920991

(+41 фото)


166920944166920928166920931166921170Bild-101I-583-2148-37-402x600Bundesarchiv-Bild-101I-788-0009-08A-Tunesien-Fallschirmjäger-bei-Untersuchung-von-MP-399x600Bild-101I-583-2148-22-400x600166921144166921151166920934166920938166920942166920955166920933166920960166921121166921216166921141166921059166921108166921049166921046166921043166921075166921031166921033166920992166920926166920929166920927166920936166920972166920976166920980166920986166920989166920967166920930166920943166920983166920939
Tags: вторая мировая, противник, союзники
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 72 comments