oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Разговор актуальный у нас сегодня. Окруженные в Старой Руссе. Зима 1941-42 г.

   "Оцепенев от холода, мы снова останавливаемся перед вычурным зданием в центре города. Товарищи радостно встречают меня и стелют мне постель на полу в углу небольшой комнаты. Здесь уже разместилось много врачей. О Густеле тоже хорошо позаботились. Окна плотно занавешены. Наружу не должен проникнуть ни малейший луч света, иначе русские будут целить в здание. Лишь мерцающие свечи освещают комнаты с высокими потолками и огромными керамическими печами. Мы обустраиваемся, насколько это возможно, и собираемся в соседнем помещении, обставленном как самый примитивный клуб. За длинным деревянным столом сидят врачи главного перевязочного пункта и офицеры дивизионного штаба.
   Один из офицеров - молодой штабист нового образца, по прозвищу Мальчик Шлиффена. Выглядит превосходно, но его гладкое лицо совершенно ничего не выражает. Ведет он себя чрезвычайно надменно.
   
Собравшиеся едят и курят, едва разговаривая друг с другом. Скупая беседа каждый раз прерывается, когда усиливается доносящийся с улицы шум боя или приближаются тяжелые удары. Один самолет снова кружит над Старой Руссой, без разбора сбрасывая бомбы на боевые позиции и жилые дома. Ординарец подает отвратительный напиток - чай со шнапсом. Однако постепенно он разогревает наши окоченевшие конечности и развязывает языки. Слышатся высказывания о войне, о наших взглядах, о серьезном положении, сложившемся на Восточном фронте.
Капитан затягивает старую песню:
- Поверьте мне, в единстве - сила. А с нашим фюрером это просто пустяк.
И в том же, хорошо знакомом тоне беседа продолжается дальше. Некоторое время я слушаю детский лепет о победе, затем мое терпение иссякает. Я больше не могу сдерживаться:
- Господин капитан, вы вообще когда-нибудь видели карту России? Карту всей страны, какие висят в русских деревенских школах?
- К чему вы клоните, профессор?

- Ну, разумеется, вы не могли ее не видеть. Не бросилось ли вам в глаза то, что, несмотря на все наши сражения и захваты, несмотря на наши великие победы, мы до сих пор находимся лишь у западных границ огромной империи? Совсем с краю? И что красный колосс простирается перед лицом нашего на удивление редкого фронта, скованного снегами и льдами, еще на восемь-девять тысяч километров к востоку? Огромное пространство, господин капитан, и ни вы, ни я, ни господа генералы, ни один человек не знает, что ждет нас там. Разве наши предыдущие победы, если их можно так назвать, дались нам легко, без проблем?…
- Господин профессор! - перебивает он меня, подтягиваясь с церемонным видом. - Следует ли это расценивать как критику фюрера?
Я любезно усмехаюсь и отвечаю ему:
- Этих слов я не расслышал, господин капитан. Ясно одно: пока мы лишь поцарапали передние лапы русского медведя, вы не находите? Перед нами поставлена огромная задача, и самое трудное еще впереди. Мы не только хотим победить, но и должны победить. Однако пока результат нельзя назвать положительным.

Он сглатывает комок. Затем спокойно отвечает:
- Дорогой профессор, вы преувеличиваете. Вы смотрите на положение дел со своей колокольни - мрачным взглядом пессимиста.

- Вовсе нет, я смотрю на положение дел исключительно как оптимист, но я оцениваю его совершенно трезво. Например, нигде не видно тыловых рубежей и отсечных позиций на крайний случай.
Он молчит.
- Вам известно, кто начал мощное наступление здесь под Старой Руссой? Капитан фармацевтической службы, господин капитан, - фармацевт. Когда сибирские стрелки пошли в атаку, он собрал несколько своих помощников. Они не убежали, не дрогнули, они стреляли и стреляли, а русские падали в снег да так и не продвинулись ни на шаг, оставшись лежать на земле. Иначе мы бы здесь сейчас не сидели.

- Совершенно верно, профессор, – подхватывает капитан, его глаза вспыхивают. - Мне об этом известно. И до вас это тоже дошло. Достаточно было нескольких парней, горстки солдат - и наступление остановлено. И вы все еще сомневаетесь? Вы не должны ни в чем сомневаться.
- Господин капитан, причина успешной обороны кроется не столько в решимости и мужестве помощников аптекаря, сколько в русских.

- Почему это в русских? - спрашивает он ворчливо.
- Русские, эти люди из Сибири, не извлекли никаких уроков из прошлого. Они нападают плотными рядами, как в 1916-м или 1917 году. Сбившись в кучу плечом к плечу, они целой толпой надвигаются на противника, подгоняемые пулеметами, которые строчат у них за спиной. К тому же многие из них пьяны. Не забывайте, что в 1916-м и 1917 годах боевой дух и мораль одного нашего солдата стоили десяти русских.

- А сегодня разве не так, профессор?
На этот вопрос, как замечаю я по выражению ужаса на лицах коллег, существует лишь один ответ, который в народном суде может быть расценен как действия, направленные на разложение вооруженных сил.

- Конечно, сегодня тоже так. Но русские учатся. Они становятся все более образованными и точными, они учатся по современным методикам, лучше вооружаются, разрабатывают новую технику. В этом заключается опасность. Чем дольше продлится война на востоке, тем больше будет меняться соотношение 1:10.
Внезапно ситуация накаляется.
- Все это - одни лишь неопределенные теории. У нас тоже есть успехи. И я должен заявить, что совершенно не признаю вашу позицию. Надеюсь, господа меня поддержат?

Он оглядывается на товарищей. Никто не отвечает. Один коллега флегматично спрашивает:
- Поддержат в чем?
- В том, что мы свернем шею русскому медведю.
Тишина. Снаружи долетает отдаленный гул глухих ударов, шум боя усиливается.

Не смутившись, я продолжаю дальше, подчеркнуто задумчиво:
- Взять хотя бы ваш метод ведения войны. Я его просто не понимаю. Вот в чем дело. Вас не заботят ни фланги, ни укрепления, ни тыловые позиции - как было во время Первой мировой.
Вы руководствуетесь одним-единственным принципом: "Все будет хорошо!" Но, господин капитан, хорошо не будет; если дело и дальше так пойдет, то нет, не будет. Это мое личное мнение.
Воцаряется гробовая тишина, все не сводят глаз с капитана. Мы сверлим друг друга взглядом. Я очень хорошо понимаю, чем рискую.
В конце концов, поднявшись, я медленно и четко говорю:
- Мы тоже хотим победить, господин капитан, не забывайте об этом! Благодарю за то, что выслушали. Но думаю, вы на меня не обидитесь, если я отправлюсь отдыхать. Уже поздно. Завтра мне предстоит тяжелый день.
Мертвое молчание. Я прощаюсь со всеми и выхожу на улицу. Коллеги в оцепенении смотрят мне вслед. Внезапно над ними нависла тень, смертельная тень надвигающейся беды."
- из воспоминаний хирурга-консультанта вермахта гауптмана Х.Киллиана.



(+12 фото)


Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 120 comments

Recent Posts from This Journal

  • Вот почему участковые не гут разобраться?

    Чего они не могут вдвоем? Вызывают меня... а я спать хочу и так крулосуточная работа... людей пытать. А еще униформу носят и фуражку с красным…

  • Мы акто "кто" то облажаись...

    Полковник говорит - все пойдете в "трактористы" на село...на деревьню... От майора до лейтенанта и сержанта... Вы же не раскрыли...…

  • Часто мы упреки от жены и детей....

    Если гдне то человек ппал в беду.... Если кто-то честно жить не хочет.... Значит нам вести незримый бой, служба, дни и ночи. А Если гдето человек…