oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Чекист в Минске 1920 г. Проституция и евреи-трупоеды.

      "На отдельные населенные пункты, а также на уездные центры Белоруссии систематически совершали налеты банды Булак-Балаховича и Савинковского союза "Защиты родины и свободы". Всю эту нечисть приходилось вылавливать круглые сутки, без отдыха и сна.
         Бывали такие дни, когда отдельные работники от усталости, бессонницы и систематического недоедания валились с ног. В те дни я работал в Минской губчека в качестве оперативного комиссара по обыскам и арестам.






       Председателем ЧК был т. Роттенберг (впоследствии председатель Крымской ЧК, а в 1933 г. работник ГУЛАГа), начальником оперативной активной части был т. Корф (позднее военный комендант г. Минска. Помню, что тогда Корф был женат на Марьясиной, которая, по рассказам товарищей, и сейчас жива и проживает в Москве).
      (В 1965 г. бывший секретарь коллегии Московского губернского отдела ГПУ Роман Борисович Михелев, находясь в санатории для старых большевиков в Кратово, разговорился со старым большевиком Кольцовым, бывшим, как и я, оперативным комиссаром в Виленском особом отделе, а затем в Минской ЧК.
       Узнав от Михелева, что я жив, Кольцов позвонил мне по телефону и назвал себя. Я сразу же вспомнил его, но когда он стал напоминать мне об одной из операций, во время которой я чуть ли не спас его от верной смерти, я при всем желании ничего не мог припомнить.
        Ведь в то время операции с перестрелками и постоянным риском для жизни всех участников были обыденными. Каждый чекист, отправляясь на ту или иную операцию, никогда не мог быть уверенным, что благополучно вернется обратно.)



        Запомнился случай, подобный произошедшему в Двинске, когда во время обыска у бывшего владельца ювелирного магазина, руководитель нашей группы (один из оперативных комиссаров, кажется, Гольдберг, по происхождению сын раввина) - незаметно для других спрятал в карман часть найденных при обыске золотых вещей.
        По окончании операции я доложил о случившемся начальнику оперативной части т. Корфу, который вызвал Гольдберга, произвел у него личный обыск и нашел в кармане украденные золотые вещи. По приговору коллегии Губчека этот мародер был расстрелян.
        Секретарем Секретно-политического отдела был старый большевик Аггей Колосов, казавшийся нам стариком, хотя ему было, наверное, лет 28. Он старался почаще назначать на ночные и вечерние дежурства нас, молодежь, а когда мы пытались возражать, говоря, что только что отдежурили, он строго усовещивал: - А у тебя что, дома дети плачут, что ли? Или лишняя пайка хлеба помешает? Оставайся и дежурь! Мы подчинялись, так как все немножко побаивались его сурового вида. (Ныне А. Колосов в Москве, на пенсии.)



        В связи с тяжелым положением с продовольствием нам часто приходилось устраивать облавы на базаре в районе Немиги, где мы конфисковывали большие партии муки и других продуктов, привозимых из районов кулаками и торговцами. Также Минское ЧК периодически производило облавы на проституток, которые не только являлись источником заразы венерическими болезнями и паразитическим элементом, но и использовались агентами 2-го отдела польского генштаба в целях шпионажа.
       (Между прочим, у известного минского врача-терапевта Шапиро, занимавшегося частной практикой, на дверях красовалась характерная для тех лет надпись, оповещавшая, что для пролетариев и членов профсоюза - одна цена, а для всех нэпманов - другая, более высокая.
        Не знаю, читали ли эту надпись минские проститутки, или, наоборот, Шапиро позаимствовал текст надписи у них, но все они, прохаживаясь по вечерам по бывшей Губернаторской и Захарьевской улицам, цинично заявляли, приглашая клиентов: "Красноармейцам и членам профсоюза 50 % скидка".)



          Однажды, встретив на улице группу проституток, я увидел среди них мою землячку, красивую молодую женщину Мириам, которая во время немецкой оккупации в Вильно помогала нам приобретать у немецких офицеров оружие, работая официанткой в одном из кафе.
         - Что ты здесь делаешь, Мириам? - спросил я.     - Разве не видишь сам, - кивнув в сторону удалявшейся группы проституток, ответила она.
          Затем Мириам рассказала, что в Вильно сошлась с каким-то человеком, который привез ее в Минск и бросил, уехав куда-то в другой город. У нее родился ребенок. Оставшись без всяких средств к существованию и не имея возможности устроиться на работу, она, чтобы прокормить себя и ребенка, стала профессиональной проституткой.
          Закончив свой печальный рассказ, Мириам показала мне окно комнаты в полуподвальном помещении, где жила. Когда я стал предлагать ей помочь устроиться на работу, она возразила, сказав, что такой возможности нигде нет.
           На следующий день я с кем-то из товарищей зашел к ней днем домой. Она жила в маленькой комнате с нарами, на которых находился ребенок. Узнав, что она в этой комнате при ребенке, принимает "гостей", я ужаснулся и снова стал уговаривать ее изменить образ жизни. К сожалению, я не мог подыскать для нее какую-либо работу, да и, главное, ей не с кем было оставлять маленького (полуторогодовалого примерно) ребенка, т. к. в Минске у нее не было ни родственников, ни знакомых.



        Через несколько дней, когда группа наших работников, и я в том числе, производили очередную облаву, в числе других проституток была задержана и моя виленская знакомая.
        Она умоляла меня отпустить ее, но я не мог этого сделать. Но когда мы привели задержанных в комендатуру, я сказал дежурному помощнику коменданта Юре Томчину, что среди пойманных находится моя виленская землячка, которая помогала нам в Вильно в 1918 г. доставать оружие у немцев, и что она сейчас живет в Минске с маленьким ребенком в тяжелых условиях. Томчин разрешил мне отпустить ее домой.
        Выводя Мириам из комендатуры, я просил, чтобы она хотя бы несколько дней не показывалась на улице. - А на что жить? - грустно улыбнувшись, спросила она. Тогда я отдал ей все деньги, которые в тот момент были у меня. Она стала благодарить меня и заплакала.
          Вскоре мне пришлось уехать из Минска, и я больше никогда не встречал Мириам. Но на душе у меня остался горький осадок. Ведь я не смог ничем ей помочь, чтобы вырвать ее и ребенка из грязного омута, в который она попала.



        Вспоминается еще одно отвратительное преступление, вскрытое органами ЧК в тот период в Минске. На минском базаре вдруг появилась в довольно большом количестве полукопченая колбаса с чесноком, называемая продавцами "минская-еврейская", которая продавалась "изпод полы".
        При очередной облаве задержали несколько торговок с этой колбасой. Произведенным следствием было установлено, что староста еврейского кладбища, в компании с одним из раввинов и могильщиков, выкапывали трупы только что захороненных покойников и после соответствующей обработки изготовляли из них "минско-еврейскую" колбасу.
        Работниками ЧК была организована засада и вся шайка бандитов была поймана с поличным в момент заготовки "сырья" для колбасы. Насколько помню, человек шесть этих мародеров были расстреляны.



        Несмотря на то, что эта операция и суд над шайкой мародеров проводились в строжайшей тайне, о чем все сотрудники ЧК были строго предупреждены, слухи о вскрытии этого преступления просочились в город. И нам долго приходилось принимать все возможные меры для опровержения этого факта, так как люди, которые покупали и ели эту колбасу, а также родственники похороненных покойников, узнав правду, могли сойти с ума.
       - Скажите, правда ли, что расстреляли нескольких евреев за то, что они делали колбасу из покойников, - допытывалась у меня моя квартирная хозяйка.    - Да что вы, не верьте слухам. Это просто глупая сплетня, - уверял ее я.
        - Я так и знала, - с торжеством говорила хозяйка. - Никогда не поверю, чтобы честный еврей мог резать трупы своих же евреев. Да и колбаса эта была хорошая, я сама ее ела.
         "Скажи, дура, спасибо, что не знаешь правды", - глядя на нее, думал я, но вслух продолжал уверять ее, что были расстреляны преступники, совершившие совсем другое преступление." - из воспоминаний М. П. Шрейдера, сотрудника ЧК-ОГПУ-ГБ НКВД, затем РКМ НКВД. Исторический курьер. 2019. № 1 (3).





Tags: СССР, гражданская
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments