Кино и немцы. Берег Кальмиуса.Матвеев курган.8 сентября 1943 г.
"Боевое крещение все же не обошлось без казусов. Об одном из таких казусов, смешном и забавном, рассказал мне командир первого эскадрона Николай Сапунов наблюдавший эту картину.
"Героем" боя за хутор Надежный неожиданно стал молодой казак-сабельник Алавердиев, казах по национальности.
Выскочив из рощи и развернувшись, эскадрон на галопе пошел в сабельную атаку. Казак Алавердиев
почему-то решил, что работать, рубить шашкой ему удобней и сподручней двумя руками, как рубят топором. Сила удара больше. И вот он видит впереди себя бегущего немца.
Казак шенкелем чуть подвертывает коня, шашкой делает замах над головой и, крякнув, - хрясь! Но что такое? Немец не упал, он столбом стоит. С трудом переводя дыхание, Алавердиев, остановив и крутнув лошадь,ничего не понимает. В руках у него нет шашки. Онаобо что-то металлическое ударилась - аж искры брызнули! - скользнула в сторону от головы немца ивырвалась из рук. Как позднее понял казак, немец успел поднять над головой автомат и удар клинка пришелся по нему.
Оба они - и казак, и гитлеровец - обалделые и ошалелые, теперь смотрели друг на друга, не зная, что
предпринять далее. Они хлопали глазами: один небесноголубыми,другой раскосыми и темными, как ночь.
у гитлеровца в руках был автомат. Подними он его,нажми на спусковой крючок, и - прощайся с жизнью,казак Алавердиев. Но немец не поднимал автомат. Его руки, словно плети, висели у бедер. Алавердиев,считай,был безоружен. О карабине, притороченном к седлу, он,наверное, забыл. Его взгляд был прикован сейчас к шашке, его шашке, которая лежала на земле у ног не зарубленного им врага."Вырвалась проклятая!"
- Ты! - хрипло крикнул казах и, резко выбросив руку по направлению к гитлеровцу, ткнул пальцем в ноги.
Тот вздрогнул.
- Подавай моя шабля!
Немец испуганно поглядел вниз и понял, чего требует от него конник с раскосыми монгольскими глазами. Он
наклонился, поднял шашку и подал ее хозяину. Сам же быстро забежал за круп лошади. Казак, получив из рук врага свою саблю, оглянулся. И ни с того ни с сего вдруг сказал:
- Зпасиба.
Но тут же застыдился: кого он благодарит? И, сделав страшные глаза, погрозил немцу кулаком:
- У-у, фашиска мордя!
И миролюбиво добавил:
- Ладно, рубать твоя дурь башка моя больше не будет.Иди плен. Туда!
Не сказав больше ни слова, Алавердиев повернул коня и, дико гикнув, поскакал догонять свой эскадрон, который вел бой уже в хуторе."- из воспоминаний комбата минометной батареи 37-го казачьего гвардейского полка ст.лейтенанта Е.Поникаровского.
"Героем" боя за хутор Надежный неожиданно стал молодой казак-сабельник Алавердиев, казах по национальности.
Выскочив из рощи и развернувшись, эскадрон на галопе пошел в сабельную атаку. Казак Алавердиев
почему-то решил, что работать, рубить шашкой ему удобней и сподручней двумя руками, как рубят топором. Сила удара больше. И вот он видит впереди себя бегущего немца.
Казак шенкелем чуть подвертывает коня, шашкой делает замах над головой и, крякнув, - хрясь! Но что такое? Немец не упал, он столбом стоит. С трудом переводя дыхание, Алавердиев, остановив и крутнув лошадь,ничего не понимает. В руках у него нет шашки. Онаобо что-то металлическое ударилась - аж искры брызнули! - скользнула в сторону от головы немца ивырвалась из рук. Как позднее понял казак, немец успел поднять над головой автомат и удар клинка пришелся по нему.
Оба они - и казак, и гитлеровец - обалделые и ошалелые, теперь смотрели друг на друга, не зная, что
предпринять далее. Они хлопали глазами: один небесноголубыми,другой раскосыми и темными, как ночь.
у гитлеровца в руках был автомат. Подними он его,нажми на спусковой крючок, и - прощайся с жизнью,казак Алавердиев. Но немец не поднимал автомат. Его руки, словно плети, висели у бедер. Алавердиев,считай,был безоружен. О карабине, притороченном к седлу, он,наверное, забыл. Его взгляд был прикован сейчас к шашке, его шашке, которая лежала на земле у ног не зарубленного им врага."Вырвалась проклятая!"
- Ты! - хрипло крикнул казах и, резко выбросив руку по направлению к гитлеровцу, ткнул пальцем в ноги.
Тот вздрогнул.
- Подавай моя шабля!
Немец испуганно поглядел вниз и понял, чего требует от него конник с раскосыми монгольскими глазами. Он
наклонился, поднял шашку и подал ее хозяину. Сам же быстро забежал за круп лошади. Казак, получив из рук врага свою саблю, оглянулся. И ни с того ни с сего вдруг сказал:
- Зпасиба.
Но тут же застыдился: кого он благодарит? И, сделав страшные глаза, погрозил немцу кулаком:
- У-у, фашиска мордя!
И миролюбиво добавил:
- Ладно, рубать твоя дурь башка моя больше не будет.Иди плен. Туда!
Не сказав больше ни слова, Алавердиев повернул коня и, дико гикнув, поскакал догонять свой эскадрон, который вел бой уже в хуторе."- из воспоминаний комбата минометной батареи 37-го казачьего гвардейского полка ст.лейтенанта Е.Поникаровского.