oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Как рядовой был начальником штаба батальона полтора года.

      "Из Вытегры к линии фронта в район Ошта ежедневно направлялось подкрепление для пополнения за счет мобилизованных из ближайших районов - Белозерского, Ковжинского, Пудожского и Вытегорского. 13 октября нас погрузили на машины и повезли к линии фронта. Проехали до деревни Водлица, не доезжая Ошты двадцать километров. Нас высадили. На машины посадили раненых, и они пошли обратно. А мы переночевали и на другой день пешком пошли на Ошту.
         На краю деревни нас встретили военные, наш старший передал пакет. Всех построили согласно воинским специальностям. Строй разделили по группам: кто артиллерист, кто пехотинец, сапер или связист. Начальник гидроузла Фомин и командир отделения Надточи попали в группу артиллеристов, а мы с моим зятем Левановым - в пехоту.
          Подошли представители из пехотного подразделения, отобрали группу человек пятнадцать, построили и стали записывать биографические данные. После записи каждому выдали амулет, в которой был вложен его адрес. Нас предупредили, что этот амулет является основным документом для солдата: если убьют или тяжело ранят, то по этому документу узнают, кто ты есть и откуда.
          После всей этой церемонии опросили, кто кем работал на гражданке. Я ответил, что служил более 10 лет в военизированной охране (ВОХР) речного флота, начиная с рядового, был командиром отделения и вот уже третий год - политруком.
           Старший, который пришел за нами, что-то отметил в своей тетради и объявил: "Вы будете служить в 272-й стрелковой дивизии, 1065 стрелковом полку, во 2 батальоне, который занимает оборону в полутора километрах отсюда, вот на этой высоте".



Командование и политсостав 272 стрелковой дивизии.

st_92_clip_image006.jpg

       Еще совсем не рассвело, заходит ко мне сержант и говорит: "Вас вызывает к себе командир батальона. Пойдемте со мной». Я одеваюсь, беру вещевой мешок и следую за сержантом. Переходим улицу, заходим в высокий дом. Под домом амбар. Поднимаемся по лестнице вверх. Сержант докладывает об исполнении приказания, после него я докладываю, что явился, представился.
         Комбат называет свою фамилию - Панкин. Звание у него было - старший лейтенант. Сержанта комбат отослал обратно. Позвал ординарца из кухни, приказал готовить какао на двоих. Показал мне место за столом, сказал: "Садись".
         Шинель и шапку я снял. На мне были ватные, даже с заплатами, брюки, которые я получил в Вытегре три дня назад. Закурили и стали беседовать. Он спросил меня, кем я работал до призыва. Я рассказал, что хотя и теоретически, но с военным делом знаком. Как политработник, последние три года был политруком. Но на войне не был. Тут все по-другому.
         Подал ординарец какао. Панкин рассказал о себе, что он из запаса, не кадровый, уроженец Пензенской области, воюет с Волосовского района Ленинградской области. В батальоне всего четыре командира рот, трех стрелковых (4, 5, 6) и пулеметной - младший лейтенант. Один политрук, взводами командуют сержанты, начальника штаба вчера убило.
         В батальоне шесть командиров средних. Вместе со мной. Роты не полнокровные. Человек по 40-50. Помаленьку приходит пополнение, восполняем потери. С вооружением очень плохо, одни винтовки, автоматов нет, станковых пулеметов четыре.
         После беседы и выпитого какао он мне предложил: "Пойдешь политруком в пулеметную роту. Командный пункт роты в соседней деревне через поле, в километре". В это время он увидел командира, который шел по улице. Постучал в окно, чтобы тот остановился. И мы вышли.
         "Знакомьтесь, товарищ младший лейтенант, это к вам политрук роты товарищ Тимофеев". Младший лейтенант шел со старшиной, старшина был пожилой человек, как я понял, на гражданке был каким-то дельцом, вроде коммерсанта какого. Младший лейтенант был с 1921 года, как я узнал тут же, ему 20 лет.
          Разговаривая с комбатом, он сильно ругался, даже с матюгами - кого-то из соседей пробирал. Оказывается, комбат на его ругань не обращал внимания, а только подсказал: "А ты меньше горячись. Будь спокойнее". Старшина же, хотя и пожилой, но подстать лейтенанту - очень уж говорливый.

4_1-lightbox.jpg

        Когда комбат сказал, что я пойду политруком в пулеметную роту, я подумал, что он просто самовольно назначил меня политруком. Ведь у меня воинское звание "красноармеец". Хотя и работал политруком, но в военкомате переаттестацию не делали, как я был одиннадцать лет назад в 1930 году на территориальном сборе рядовым, так и остался. Через два месяца, разговаривая как-то наедине с комиссаром полка Васильевым, узнал, что это он дал санкцию на мое назначение.
        Когда я распрощался с комбатом, он мне пожелал успехов на службе. Мы пошли втроем на командный пункт пулеметной роты в соседнюю деревню, что через поле. Командир роты дорогой дает распоряжение старшине: "Как придем, чтобы все было на столе для нового политрука". Командный пункт размещался в середине деревни в одном из домиков. Гражданского населения в деревнях не было, и в самом центре района, в Оште, все были эвакуированы.
        Командир роты стал меня знакомить с картой, показывать, где располагаются пулеметные точки. Огневые точки были расположены по всему батальону, поэтому я знакомлюсь по карте сразу со всем батальоном, со всеми стрелковыми ротами, где и как они расположены.
         Оказывается, и зять мой, Лeванов, здесь находится: наводчик первым номером на огневой со станковым пулеметом. В роте нет ни одного среднего командира кроме командира роты, младшего лейтенанта, только что окончившего военную школу командиров.
         Пока знакомился по карте с расположением роты и слушал рассказ командира о прошлых боях батальона, старшина Ульянов собрал на стол прекрасный обед, поставил поллитру водки с белой головкой, два чисто вымытых стакана. Старшина мне пояснил, что, как только прибыли сюда, стали давать "наркомовские" сто граммов на каждого регулярно, без перебоев.
         Впервые, после того, как я ушел из дому, здесь по-настоящему, сытно, вкусно и крепко пообедал. Командир роты сказал: "Теперь отдыхай, а завтра будешь знакомиться с ротой лично, на огневых позициях". С такой дороги, не досыпая и недоедая все эти дни, после такого обеда и выпитой водки я крепко уснул.

47906811941_7b765c72fe_o.jpg

        Разбудил меня дежурный в одиннадцать часов ночи. Как только я встал, дежурный сказал, что командир батальона приказал немедленно явиться в штаб батальона. Я сначала подумал, что, наверное, комбат меня сюда послал самовольно, потом узнало старшее начальство в полку, и теперь пошлют в какую-нибудь роту рядовым.
       Через поле ночью пошел один. На уме разные предположения. Думаю, встретили меня очень хорошо, комбат как с командиром со мной поговорил, напоил какао. В роте еще лучше встретили. Как будто все хорошо, но вот почему же вызывают ночью, да и срочно?
       Когда пришел к комбату и доложился, он меня посадил за стол, достал штабную карту двухкилометровку, стал объяснять: - У меня убит начальник штаба, я один. Писарь еще есть и связные от рот, вот и весь штаб. Час тому назад получил приказ, будем 18-го с утра наступать. Надо все готовить к наступлению. С этого часа вы назначаетесь начальником штаба.
       Я комбату ни словом не возразил. Ведь он и так знает, что я пороха не нюхал. Меня это очень удивило. Как же меня, рядового солдата, назначают на такую должность? Думают, что я смогу справиться с такой работой?
       Комбат сразу же стал знакомить меня со штабной картой, где должны наступать мы, в какое место можно сосредоточить роты. Комбат видит, что я карту читаю не хуже, а даже лучше его. Действительно, я топографию знал хорошо и все существовавшие уставы наших вооруженных сил тоже.
       Пополнение прибывало. Распределяли людей по ротам, снабжали боеприпасами. Старшины рот получали винтовки, ящики с патронами, ручные гранаты. Накануне наступления в штаб были вызваны командиры рот. Перед каждой ротой была поставлена задача, определены полосы наступления. Наступление намечалось на 9 утра.
        Рано утром все бойцы были накормлены, на каждого солдата было выдано по 150 граммов водки и ровно в 9 при поддержке станковых пулеметов перешли в наступление.
        В 8.30 я перенес командный пункт батальона в соседнюю деревню, в крайний дом, как и было решено раньше. Связисты протянули провода и установили связь с командным пунктом полка. С ротами связь должна была осуществляться только посыльными, телефонов не было.

72999002_804663659937016_2282641093369528320_n.jpg

         Наше наступление, начавшееся 18 октября утром, было неожиданным для противника. Хотя у нас совершенно не было артиллерии, станковые пулеметы прекрасно поддерживали наступавших метким огнем, и роты стали продвигаться вперед. Потери были большие с обеих сторон.
        Пришло сообщение: убит командир пулеметной роты, младший лейтенант. В ротах редеют ряды. Около полудня расчет станкового пулемета у Леванова весь выбыл из строя. Леванов остался один. Рота, которую поддерживал пулемет Леванова, немного продвинулась вперед. Леванов решил сменить позицию.
        Физически он был здоров и силен. Станковой пулемет с хоботом и телом, с полным кожухом воды навалил себе на плечи, две коробки с набитыми лентами взял в обе руки и пошел вперед. В это время из укрытия вышла группа в 25 человек щуцкоровцев.      Леванов быстро лег на землю, снял с себя пулемет, быстро открыл коробку с лентой, подал ленту в приемник пулемета и направил ствол в сторону группы противника. Этот случай, или поединок, как его можно назвать, - один против 25, - видели все на поле боя.
         Потом Леванов говорил, что как только заправил пулемет целой лентой на 250 патронов и без перерыва все сразу выпустил, в пулемете не возникло ни одной задержки. Щуцкоровцы почти все остались лежать, где появились. Благодаря смелому натиску Леванова, который один действовал за целый расчет, к вечеру рота продвинулась к речке и значительно улучшила свои позиции.

65477443_732072177196165_6806792341114847232_n.jpg

        Первый день меня многому научил. Нужно было решать быстро непредвиденные сложности, уметь организовать вывоз раненых, захоронение убитых, нужно было написать на каждого убитого схему для родных - где похоронен, указать на схеме место могилы крестиком, область, район, деревню, может быть, высоту, номер отметки высоты...
        Нужно было организовать пополнение людьми и боеприпасами подразделения, налаживать и поддерживать связь с соседями справа и слева, своевременно накормить людей...
         Каждый вечер, к исходу дня, нужно было написать донесение. Составить схему расположения своего батальона, указать, что находится напротив тебя у противника. Проследить, чтобы писарь написал, и самому подписать строевую записку, а то без строевой могут не накормить батальон на завтра и по 100 граммов не выдать водки.
         В строевой указывается движение за сутки, сколько людей прибыло, сколько убыло, убитых, раненых, потери или восполнение вооружения, боеприпасов, что требуется на завтра. Командир батальона весь день находился с ротами на переднем крае, непосредственно руководил боем.
        Подвиг пулеметчика Леванова в первый день боя, когда он один из своего пулемета уничтожил до 25 врагов, знала вся рота. На другой день вышла многотиражная дивизионная газета, в ней Леванов был "именинником", его красочно описывали корреспонденты. Орденов ему не дали, в то время никому не давали. Приказ командира дивизии гласил: "За проявленную храбрость и находчивость в бою, когда, несмотря на выход из строя пулеметного расчета, Леванов один продвигался вперед за наступающей ротой со станковым пулеметом и коробками с боеприпасами, отразил атаку финнов, уничтожив при этом до 25 человек противника, наградить пулеметчика Леванова Ивана Матвеевича 50 рублями".

65101852_729382227465160_8762811698588418048_n.jpg

        7 ноября, в 24-ю годовщину Октября, командир полка пригласил к себе на вечер командный состав полка. После того, как пришли на Ошту, в полк прибыло много новых командиров среднего звена. Он с ними решил на вечере и познакомиться. Мы с комбатом Панкиным приехали на лошади в санках, с нами был кучер из хозвзвода. Закуски и вина стояли полные столы.
        После маленького приветственного выступления поздравили друг друга с праздником 24-й годовщины Октября, подняли тост за победу нашей армии над фашизмом. Командир полка майор Костырев и комиссар Васильев увидели большинство своих командиров и побеседовали с ними о предстоящих действиях полка и дивизии.
        В первых числах января 1942 года на батальон продвинулся километра на 3-4 влево в лес. Хозяйственный взвод и имущество батальона находились в лесной деревне. От этой деревни до передовой было километра полтора. С 10 января началось наступление с задачей - выбить противника с южного берега реки Свирь.
       Наши атаки успеха не имели и в течение января ни к чему не привели. Причина в том, что у нас не было артиллерии, автоматов, подготовленных лыжников. Весь январь топтались на месте, как бы делая незначительные укусы противнику.
        Он наши укусы энергично отражал автоматным, артиллерийским огнем и своими специалистами-лыжниками, которым нужно отдать должное. Финны неожиданно появлялись на лыжах. Обстреливали и уходили так быстро, что даже не успеешь и выстрела дать. Внезапные нападения зимой на лыжах – это был излюбленный прием противника, на лыжах финны имели большое преимущество перед нами.
        Всю зиму 1941-42 была активная оборона. Больше всего наши войска предпринимали наступательные попытки: проводили разведку боем, засылали в тыл противника разведку. Ни одного дня покоя не было ни нам, ни противнику.
        В конце ноября был ранен пулеметчик Леванов. Пуля ему прошла с правого виска в рот и вышла в правую щеку. Ему больше не пришлось воевать всю войну. Долго лежал в госпитале, а потом был на охране тыловых складов. В начале февраля прислали в батальон лейтенанта. Штаб стал состоять из трех человек и писаря.

64941994_729689954101054_6506517579585028096_n.jpg

         Однажды, после приезда из дома, я зашел в лесную деревню в один дом. Дом был пуст, гражданское население все было выселено с передовой. Зашел со старшиной хозвзвода - искали картошку в домах. Мы сели на скамейку и закурили. Открывается дверь, в дом заходят военные - двое командиров, человека четыре рядовых, вооруженные винтовками, и двое, как потом выяснилось, арестованных.
        Одного из арестованных я сразу узнал. Это был командир батальона соседнего полка, сосед наш справа. Он очень часто бывал у меня на командном пункте и даже ночевал не раз. Сейчас он был в плохой шубе, без ремня, обросший бородой. Он меня тоже узнал, попросил закурить.
       Я дал закурить и спросил, за что арестовали. Он ответил, что военным полевым трибуналом приговорен к расстрелу за отход батальона без приказа. Как я узнал, эти двое командиров - представители трибунала, приговоренных вели расстреливать сюда, в эту лесную деревню.
        В нашем батальоне тоже был случай. Молодой солдат в мороз отморозил пальцы рук. В госпитале при лечении выяснилось, что он голыми пальцами водил по лезвию штыка (специально). После излечения его судил трибунал, приговорили к расстрелу, как за членовредительство. Расстреливал сам комбат Панкин у вырытой могилы на глазах у всего выстроенного здесь же батальона.
         Я раньше чувствовал, что этот комбат безответственный какой-то. Я думаю, его тоже расстреляли и правильно сделали. Он это заслужил. Ему поручено руководить живыми людьми, а он не похоже, что мог руководить. Я сделал такой вывод, когда он бросал свое подразделение и ночевал у меня на наблюдательном пункте.

screenshot-podvignaroda.ru-2020-01-28-18-56-46-650.png
screenshot-podvignaroda.ru-2020-01-28-18-57-14-962.png
screenshot-podvignaroda.ru-2020-01-28-18-58-18-491.png

        В марте месяце 1943 года мне выпала большая честь. Меня направили в Ивановское военно-политическое училище. Поскольку у меня склонность была к политической работе, хотя я и занимал строевые должности, мне дали возможность оказаться в своей стихии.
        Из всей 7-й армии нас прибыло в это училище 100 человек. Со всех фронтов прибыло в училище 1 200 человек. Образовалось 12 рот по 120 человек. Я был избран секретарем партийной организации 4-й роты, в роте 120 коммунистов.
         Большинство готовили на политруков рот. Но в мае политуправление армии отменило институт политруков, оставались заместители командиров батальонов по политической части, а потом были отменены и комиссары.
        Из училища в связи с ликвидацией политруков откомандировали 1 000 на фронт под Курскую дугу со званием сержантов. Нас осталось 200 человек. Мы все были без звания. С фронта прибыли бывшие политруки с офицерскими званиями. Нас стали учить на заместителей командира батальона по политической части.
         Окончили мы училище в декабре, мне присвоили первое воинское звание - "лейтенант" с правом занимать должность зама по политической части командира батальона или парторга полка." - из воспоминаний начштаба батальона 1065-го ст.полка 272-й ст. дивизии А. И. Тимофеева. Кавалера Ордена Красного Знамени, Ордена Отечественной Войны II степени, Ордена Красной Звезды, награжденного медалями "За взятие Варшавы", "За взятие Берлина", "За Победу над Германией".

А. И. Тимофеев.

st_130_clip_image002.jpg


4_9-lightbox.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments