oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

"Ох, повидала я кровушки…"

Фаина Бойкова-Терентьева (в девичестве Соколова) вспоминает:
       "Родилась в крестьянской семье, где было четверо детей, в деревне Кожевниково, которой давно уже нет на карте Усть-Кубинского района. Появление на свет произошло в «прозаическом» месте: стоял сентябрь, не все еще полевые работы завершились, и мама рожала в хлеву, домой принесла завернутую в подол. Однако день своего рождения считаю добрым накануне отмечалось Рождество Богородицы. Такое совпадение, может быть, и хранило всю жизнь.
         В 1928 году семья покинула родные кубенские места и переехала на Украину. Но там не суждено было остаться. Мама заболела, врачи сказали, надо менять климат. И мы уехали в Сокол, с этого времени и жили все в нем.
         В городе Бумажников закончила в 1939-м медучилище, отправили работать в Шуйское, но через несколько месяцев призвали в армию. Так началась у юной медсестрички совсем другая жизнь.
         Ох, повидала я кровушки... После обучения попала в медсанбат, в 6-ю армию. Тогда, в 1942-м, это означало одно - под Сталинград. Там и служила операционной сестрой, до конца сражения на Волге.



49025152393_ae058c1fed_o.jpg

       Мы стояли в балке, кругом высохший бурьян, высокие кусты - там и ночевали. Кинешь что-нибудь, сверху плащ-палатку. Бывало, проснешься, а ноги снегом припорошило. Это для тех, кто званием постарше, для офицеров землянки были вырыты, а мы где прикорнем, там и ладно...
       Но сколько его было, отдыха-то операции, перевязки, операции. Сначала мы наших оперировали, а как бои-то близко закончились, думали: передохнем, выспимся. Не получилось, стали принимать пленных немцев.
       Конечно, ухаживать за врагами было неимоверно трудно вид страданий наших бойцов переполнял ненавистью и тех, кто некогда принимал клятву Гиппократа. Иногда хирурги, даже если можно было обойтись без ампутации, все равно делали такие операции раненым фашистам. И эти картины до сих пор стоят перед глазами.
       Случались вещи и пострашнее. На палатках, где находились раненые, шли операции, были большие красные кресты. Но это не останавливало фашистские самолеты. Все равно бомбили, а потом на бреющем полете стреляли из пулеметов. А как-то неожиданно прорвались фашистские танки, один прошелся по нашей балке, двух врачей и двух сестер в землянке задавило.
       Из медсанбата пропали две девушки. К этому времени мужчин-санитаров в нем не осталось, всех забрали на передовую, и рассчитывать на достойный отпор чужакам не приходилось. Неведомо, кто утащил девчонок: всякое на фронте случалось, могли и свои, соскучившиеся по женской ласке, покуситься.
       С тех пор остальные медсестры стали по очереди исполнять обязанности охранников. Стояли в дозоре по четыре часа - это на холоде-то. А от работы на операциях никто не освобождал...Хранили судьба и Пресвятая Богородица.

72484914_802232806846768_2291617480528887808_n.jpg

       После Сталинграда ждал путь в Молдавию. Здесь тоже довелось испытать немало потрясений, хоть и перевели из медсанбата в военно-полевое управление штаба армии, где вроде бы должно быть полегче. Бомбили немцы хаты, где располагалось управление, тоже нещадно. И полыхали дома, крытые соломой да тростником, за милую душу. Однажды хата, где была я - ротный фельдшер Соколова, тоже загорелась.
       Санитар, работавший со мной, куда-то отлучился, помочь мне было некому. Но, думаю, надо хоть какие-то перевязочные материалы, медикаменты спасти, выкинуть через окно. А уж здесь горит, там горит, на мне занялась гимнастерка. Но успела разбить окно, кое-что выбросить, выскочила сама. Домик сгорел вместе с нехитрым моим скарбом фельдшера, но многие инструменты, перевязочный материал спасти смогла.
       Когда вместе с сослуживцами отправили на переформирование, поезд тоже попал под бомбежку. Тут бы, может, нас, закрытых в теплушке, и смерть настигла, но, по счастью хирургу (его имя - Анатолий Леонидович Бирюков) удалось открыть дверь.
        Он схватил меня в охапку, отбросил в сторону там были достаточно глубокие ямы. Я оказалась в одной из них вместе с двумя санитарками аккурат в серединке. Снова пролетел немец, меня слегка зацепило осколком в ноги. А соседки молчали. Я толкнула одну, вторую обе были мертвы.

68312998_1166376370217111_1686927359887802368_n.jpg

        Довелось мне и тонуть. Было это при переправе или на Северном Донце, или на Днепре память уже все-таки изменяет, да и немало рек на своем боевом пути пришлось преодолеть. Тогда переправлялась на пароме и тот перевернулся от совсем близко разорвавшейся бомбы. Я оказалась в воде. Спасло то, что хорошо плавала и добралась до лодки, не попала и под пулю фашиста.
        Повезло остаться в живых и в другой раз. Было это в украинских степях. В бою ранило нескольких офицеров. Я послала к ним санитара, но он не вернулся. Поползла сама. Только-только подобралась поближе, как бабахнул взрыв.         Меня засыпало землей. Сама бы, оглушенная, вряд ли выбралась. Спасибо, солдаты откопали. Так вот и хранила судьба да, наверное, Пресвятая Богородица. Наперекор всем бедам.
        Украина, Молдавия, Польша. Наконец-то - Победа! Ее я - старшина медицинской службы, встретила в 60 километрах от Берлина. А демобилизовалась лишь в конце 45-го. У меня есть ыли фронтовые награды, 11 благодарностей от Верховного Главнокомандующего Сталина и раннее вдовство: муж Анатолий погиб в первом же бою.
        Никому из сослуживцев об этом не рассказывала, и все считали незамужней. Но, правда, никто и не думал домогаться. Наоборот, все любили за добрый нрав, желание помочь.
         Я все больше с бойцами рядом была, не с офицерами. Так солдаты всегда место мне уступали, чтобы поспать можно было. Бывало, так намаешься, что нет сил сапоги грязные помыть, портянки просушить, просто приткнешься на полу. А наутро встану: сапоги чистые, портянки сухие. Нет, ребята меня не обижали.

Фаина Соколова (слева)

st_1213_clip_image002.jpg

       Вот с одним из таких парней, тоже прошедших войну, я и решила связать свою судьбу. Познакомились в послевоенном Соколе. Я работала там сначала в госпитале, потом в инфекционной больнице. Как-то познакомилась с Павлом Бойковым, служившим во время войны в ВВС. Пришлись друг другу по душе. Вскоре и свадьбу сыграли. В 1948-м появилась на свет дочурка Оксана.
        Жили, как все после войны, несытно, своего угла не было: ютились втроем в комнате при педучилище, где работал Павел. Но верили: все наладится. Потом и правда как-то наладилось: родители мужа позвали жить к себе, в частный дом. Меня ценили в больнице и к фронтовым наградам прибавились почетные грамоты за добросовестное исполнение своих обязанностей, в 1951 году медаль "За трудовое отличие".
         Но неожиданно грянула беда. В 20 лет ушла из жизни единственная дочь. Через три года - муж. Перенесла и это. Продолжала работать. 40 лет отдала нелегкому труду в инфекционной больнице. Носила в душе траур по ушедшим дорогим людям, стараясь не показывать свое горе другим.
        А выйдя на пенсию, переехала в областной центр. В 1976-м судьба свела с Олегом Васильевичем Терентьевым, тоже не понаслышке знавшим, что такое фронт. Он и стал третьим мужем.
Крайнева Н. "И в огне горела, и в реке тонула - жива!" Красный Север. - 2013. - 22 мая. - С. 35.


79415118_2631099613650657_317961114732199936_n (1).jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe
promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 252
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments