oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

"Людей набито, как снопы лежат - немцы, наши..." Судьба десантника.

       "Призван я был в сентябре 1941 года, в десантные войска. Перед тем, как быть отправленными на фронт, десантники прошли обучение в Саратовской области (вблизи городов Маркс и Энгельс, где проживали поволжские немцы).
         В феврале 1942 года, когда немцы уже были отброшены от Москвы, западнее города Ржева оказалась в окружении 29-я армия. Положение окруженной армии было очень тяжелым. На помощь ей были брошены десантники, в числе которых был и я.



      (Одновременно с Вяземским десантом имело место частное применение воздушно-десантных подразделений в районе Ржева. Во время прорыва окруженной возле Оленино немецкой группировки из состава 9-й армии в свою очередь была окружена часть сил 29-й армии Калининского фронта.
        Для оказания им помощи было решено высадить в этом районе воздушный десант в составе одного батальона 204-й вдбр в составе 425 человек под командованием лейтенанта П.Н.Белоцерковского.
        Исходным пунктом десантирования был один из аэродромов Калининского аэроузла, местом высадки назначался район сел Мончалово и Окороково, где держали оборону подразделения 29-й армии.
        Выброска парашютистов и грузов осуществлялась в ночь на 17 февраля с самолетов ТБ-3. Однако из-за того, что район окружения не превышал в диаметре 4 км, значительная часть парашютистов приземлилась вне его.
        Всего в указанном районе было сброшено 312 десантников, еще 38 человек по ошибке десантировались в своем тылу (возле Старицы), а 75 бойцов прыжок не совершали и были привезены обратно.
        Из осуществивших успешную высадку в расположение 29-й армии пробились только 166 человек, при этом одной из групп десантников удалось уничтожить вражескую артиллерийскую батарею. Неделю спустя, в ночь на 24 февраля, подразделения 29-й армии прорвались в юго-западном направлении и соединились с частями 39-й армии.)

48961786686_5dc170b291_o.jpg

       Вооружены мы были автоматами ППШ и ППД, у каждого штык-нож в ножнах, за спиной кроме парашюта (а это 22 кг), мешок, в котором пятьсот патронов насыпью, да еще диски для ручного пулемета привешены, запасные диски для автомата... Так обвешаны были с головы до ног, что и стоять-то не могли, когда выстроились для подгонки парашютов.
       Выбрасывали нас ночью с тяжелого бомбардировщика ТБ-3. Чтобы сброс был кучнее, прыгали по четыре человека, двое из бомболюков - там кулькнулся вниз и все, а двое - с крыла. Мне пришлось выходить на крыло - ветер, моторы гудят...
       А дверка там совсем маленькая была, я, вылезая, и зацепился шпилькой, которая крепилась к кольцу. Парашют потянулся, купол вылетел, я сразу отпустился от поручней, и меня снесло с крыла... Одна стропа зацепилась мне под колено (всего у парашюта 28 строп длинной 7 метров).
       Лечу ногой вверх... Как в черную яму падаю, ничего не видно, что там ждет... Приземлился удачно. А многие зацепились за елки, разбились... Лыжи нам не сбросили, поэтому нам помогали выбраться из леса бойцы из 29-й армии. Парашют, кстати, нельзя было бросать - это же 72 квадратных метра шелка, 30 тысяч рублей стоил на те деньги.
       В результате тяжелых боев кольцо окружения было прорвано, а я получил свои первые ранения (один осколок в руку, второй - в ногу) и был направлен в госпиталь в город Гусь-Хрустальный Владимирской области.

12Ci5QTa6Ks.jpg

        Ну, я не долго там лечился. Потом меня послали все равно на курсы средних командиров, в Куйбышевскую область (теперь Самарская). Проучились мы там месяца три, и нас, все училище, бросили под Сталинград. Это было лето 1942 года.
        Уже за 200 км от Сталинграда все железнодорожные пути были разбомблены, и мы эти километры прошли пешком. Жарища сорок градусов! Степь. Воды нет. И немецкие самолеты - волна за волной, беспрестанно. И ведь не только бомбили, но не ленились даже за одним бойцом гоняться. На бреющем полете идет – даже морду этого немца в самолете видно... Лежи и не шевелись...
        Пришли мы под Сталинград. Я уже старший сержант, командир отделения. Стали траншеи рыть - а там серая глина с камнем. Всю Украину я изрыл потом, знаю, в какой области какая земля - такой земли, как под Сталинградом, больше не попадалось.
       И начался кромешный ад! С юга немцы уже обошли Сталинград, входили в город, а с севера мы еще удерживали их. По двенадцать атак за день отбивали. Одну атаку отбили, не успеешь перезарядиться, гранат взять - опять полчище идет: танки, пехота...
        Людей набито, всё в дыму, ничего не видать, трупы не убираются, после каждой атаки, как снопы лежат - немцы, наши... Всё разлагается, запах... Воды-то нету! Вот где был ад-то... Но был приказ - любой ценой отстоять Сталинград.
      Был приказ Сталина: "Ни шагу назад!", по которому всех паникеров, трусов, всех, кто отступал без приказа - расстреливали на месте. И за нами заградотряд стоял. И - мы уже не боялись ничего. Только и ждали, чтобы скорее какой-нибудь конец пришел, хоть смерть, хоть чего...
        Меня от гибели в том аду спасло тяжелое ранение. Две пули разворотили грудную клетку. Лежал в госпитале в городке Камышине... Одна из пуль так и оставалась в теле до конца войны.

73390876_809658096104239_3065472232517009408_o.jpg

        После госпиталя от Воронежа до Ивано-Франковска прошел и в Польше уже третий раз был ранен... Когда я получил известие из дому, что оба брата погибли, решил - буду мстить! И пошел в разведку, туда только добровольцев брали.
       За "языками" ходили. Орден Славы дали вот за какой случай: нужно было взять населенный пункт. Его бомбили и артподготовку два часа проводили, думали, что все расшибли там - пошли и не смогли взять, до того там сильные укрепления были.
       Еще три часа артподготовка. И вот наше отделение послали, девять человек - взять "языка", и как можно быстрее. Решили к их линии обороны на танках подъехать - танк быстро идет, да за башней скрываешься. Взяли все по шесть гранат и полные боекомплекты к автоматам.
       Как только поравнялись с траншеей - давай гранаты бросать... Немцы из траншеи побежали ко второй линии обороны, и мы открыли по ним огонь. Всех почти положили: которые убиты, которые ранены.
       И вот я вижу - двое. Один, с полевой сумкой, ранен. Второй к нему подбежал. И я к ним бегу. Гляжу: один себе пистолет в голову направил, а другой в меня целится. Я кричу по-немецки: "Брось оружие!"
       Который убиться-то хотел, бросил пистолет, а второй все равно в меня целит, ну я и дал очередь по нему. А второго взял... Так мы вдевятером целый взвод уничтожили, шестнадцать человек в плен взяли. Тот, которого я взял, оказался унтер-офицер. За эту операцию мне и дали орден Славы.

68937064_761760637560652_6194345724285550592_n.jpg

       За Днепр ездили за "языком". Река там шириной метров восемьсот. Наш берег крутой был, а тот - пологий, песочек, кустики. Ночью мы переправились на двух лодках и не знаем, есть немцы или нет. Поползли. Видим: часовой ходит, остальные немцы прямо на земле лежат, спят...
       Мы дождались, когда часовой присядет, сзади подобрались к нему, бесшумно взяли, двое потащили его к лодке. А командир наш говорит: надо бы, мол, всех их, гадов, уничтожить. У нас по шесть "лимонок" у каждого.
       Договорились, что те, как пленного в лодку положат - свистнут. Свистнули. И давай мы гранаты кидать (бросил - залег, разлет осколков у "лимонок" до 200 метров). Все выбросали - и бегом к лодке. Немцы опомнились и начали стрелять, когда мы уже на середине реки были. Все невредимы остались и "языка" взяли. Вот за это медаль "За отвагу" и получил.

_ez9cYNLLJY.jpg

         А Третье ранение, после которого закончились для меня боевые будни, я получил уже на территории Польши. Тоже за "языком" ходили. Только перешли границу из Ивано-Франковской области в Польшу. Получили приказ - к пяти часам утра "языка" доставить.
        Пошли вечером. С нами связист, катушку разматывает... Ползем... А у них с каждым пулеметчиком еще человек - ракеты осветительные пускает. Начали они стрелять. Мы поняли, что нас обнаружили. А приказ - без "языка" не возвращаться.
        Мы тогда встаем во весь рост и - "ура!", в атаку. Метров двадцать до их окопов не добежали, патроны кончились, пока перезаряжались, они такой огонь открыли... Ракету пустят - мы как на ладони перед ними.
        Видим: уже окружают нас, поняли, что нас всего-то горстка. И мы вызвали огонь на себя. Артиллерия ударила наша, а связист еще корректирует огонь - ближе, дальше. Немцы отошли. И мы, отстреливаясь, стали отходить. Тогда я и был ранен. Из двенадцати человек двое у нас погибли, пятерых ранило... После этого ранения и попал я в госпиталь города Ессентуки.

st_1198_clip_image002.jpg

         Оттуда перевели меня в Новочеркасск в батальон выздоравливающих. А как раз шла уборка урожая и к начальнику госпиталя председатель местного колхоза обратился за помощью. А я же деревенский - мне любая колхозная работа по плечу.
         Убирали жито, пшеницу. Сперва скирды укладывали, а потом я на "лобогрейку" встал, снопы скидывать. И рану-то, еще со Сталинграда которая, расшевелил.
         Пришлось в госпитале задержаться, раненых было очень много, а рентген один. Уже после Победы обнаружили пулю, прооперировали. В июле 1945 года вернулся на родину. Работал в колхозе. Сперва грузчиком, потом полуторку дали, хотя и не учился нигде. Потом на тракторе... И тридцать лет с трактора не слезал." - из воспоминаний ст.сержанта ВДВ В.А. Конева.


73390737_816479715422077_1100811396548919296_o.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments