oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Морпех на Павуву. Тихий Океан. ( 20 фото )

      "Павуву стал классическим воплощением принятого в морской пехоте слова "глушь". После войны невозможно было объяснить, на что похожа жизнь на Павуву. Большая часть ворчания насчёт "сходили с ума от скуки" на Тихом океане происходит от военнослужащих, служивших на крупных тыловых базах вроде Гавайев или Новой Каледонии.
        Среди их главных жалоб было невкусное мороженое, недостаточно холодное пиво, и то, что шоу "Объединённых Организаций обслуживания" проходят не слишком часто. Но на Павуву просто сама жизнь была трудной.



vr9cklyz8pu01.jpg

        Например, большая часть рабочих команд, в которые я попадал в июне и июле, были бригадами чернорабочих, которые копали дренажные канавы или мостили дороги битым кораллом просто для того, чтобы избавить нас от сырости. Правила предписывали деревянные полы в каждой палатке, но на Павуву я ни разу их не видел.
        Во всех рабочих командах одним из самых ненавистных заданий был сбор гнилых кокосов. Мы грузили их на грузовики, чтобы их увезли и свалили в болото. Если нам везло, то ножка кокоса служила ручкой. Но чаще эта штука отламывалась, разбрызгивая на нас вонючее кокосовое молоко.

vigruzka_usa_guadalkanal_1942.351d5ymdjce8skowg4kokkw8w.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

        Мы отпускали сардонические, абсурдные шутки насчёт жизненно необходимой, неотложной, секретной работы, которая составляет наш вклад в войну, и насчёт глубины и мудрости получаемых нами приказов.
        Проще говоря, мы становились "азиатами", этот принятый в морской пехоте термин означает своеобразную модель эксцентричного поведения у военнослужащих, которые слишком долго прослужили на Востоке.
        В первую неделю я немало жаловался относительно еды на Павуву и вообще условий проживания, но один из ветеранов, который потом стал моим близким другом, сказал мне сдержанно и по-деловому, что до той поры, пока я не побывал в бою, мне на самом деле не на что жаловаться.
       Всё могло бы оказаться гораздо хуже, сказал он, и посоветовал заткнуться и не ныть. Он здорово меня пристыдил. Но в первые несколько недель на Павуву вонь от гниющих кокосов наполняла воздух. Мы чувствовали её даже в питьевой воде. У меня и сегодня вызывает отвращение запах свежего кокоса.

vabvxiq8fti01.jpg

       Самыми мерзкими паразитами на Павуву были сухопутные крабы. Их иссиня-чёрные тела имели размер примерно с кисть мужской руки, а их ноги покрывали шипы и колючки. Эти гнусные твари днём прятались, а выходили по ночам.
       Прежде, чем надеть ботинки, каждый военнослужащий 1-й дивизии морской пехоты должен был их потрясти, чтобы вытряхнуть крабов. Не одно утро я находил по крабу в каждом ботинке, а иногда и по два. Периодически эта дрянь доводила нас до точки кипения, и мы выгоняли их из-под ящиков, рюкзаков и коек.
       Мы убивали их палками, штыками и лопатками. Когда всё заканчивалось, нам приходилось сгрести их лопатой и похоронить, иначе в горячем, влажном воздухе начинала распространяться тошнотворная вонь.

usa_soldati_i_filippinci_1945.8g20bsivxu4ocs448ck48o4og.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

       У каждого батальона была своя кухня, но еда на Павуву состояла в основном из разогретых пайков34: яичный порошок, порошковая картошка и отвратительные мясные консервы под названием "Спэм".
      Синтетический лимонад, так называемый "электролит", который оставался после еды, мы выливали на бетонные плиты пола, чтобы отчистить и отбелить их. Он отлично справлялся.
      Как будто разогретые пайки неделю за неделей не делали наше питание однообразным, мы пережили период дня в четыре, когда нам подавали овсянку утром, днём и вечером. Ходили слухи, что корабль, который вёз нам припасы, был потоплен.
      Так или иначе, единственным облегчением от монотонной пищи были лакомства в посылках из дома. Хлеб, который пекли наши пекари, был таким тяжёлым, что когда вы держали кусок за один конец, другой отламывался под собственным весом.
      Мука была настолько заражена долгоносиком, что в каждом куске было больше жучков, чем семечек в ломтике ржаного хлеба. Мы, впрочем, так привыкли к такому хлебу, что всё равно его ели; остряки добавляли: "Хорошая штука. С жучками получается больше мяса".

raAf6MT.jpg

       Утренний телесный осмотр в первые дни на Павуву тоже был необычным зрелищем. Ветераны мыса Глостер пребывали в скверном физическом состоянии после самой мокрой кампании во всей Второй Мировой войне, когда бойцы оставались мокрыми на протяжении недель.
      Когда я впервые попал в роту, их состояние меня ужаснуло: большинство их них были тощими, некоторые истощёнными, с джунглевой гнилью в подмышках, на лодыжках и запястьях. На телесных осмотрах они разделялись на пары с бутылками генцианвиолета и ватными тампонами, и, стоя под деревьями, обрабатывали язвы друг друга.
      Столь многим из них требовался медицинский уход, что им приходилось обслуживать друг друга под наблюдением доктора. Некоторым пришлось обрезать свои ботинки, превратив их в сандалии, потому что их ноги были так поражены гнилью, что они едва могли ходить. Излишне говорить, что в жарком, влажном климате Павуву процесс выздоровления затягивался.

palatki_usa_soldat_na_filippinah_1945.e9adhs66l1wswss8ko804w4sg.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

       На больших островных базах каждый видит оживление вокруг своей части и ощущает контакт по морю и воздуху с другими базами и со Штатами. На Павуву мы чувствовали себя так, как будто находились за миллион миль не только от дома, но и ото всего, что указывало на цивилизацию.
      Я думаю, мы получили все неудобства и разочарования Павуву разом по двум причинам. Во-первых, дивизия была элитной боевой частью. Дисциплина поддерживалась жёстко. Наш боевой дух был высок. Каждый из нас знал, что делать и чего от него ждут. Все несли службу исправно, даже если ворчали.
      Унтер-офицеры отвечали на наши жалобы словами: "Болтай больше, это полезно" или "Чего ты ноешь? Ты ведь сам попросился в морскую пехоту, да? Вот теперь получай, что хотел".

n6pj0qkg0ya01.jpg

        Без разницы, насколько раздражающими и неудобными были условия на Павуву, всё могло бы быть и хуже. В конце концов, там не было японцев, не рвались снаряды, не щёлкали и не свистели пули.
       Во-вторых, состав дивизии был молодым: примерно 80 процентов личного состава находились в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. Около половины не достигли двадцати одного года до отправки за океан.
       Хорошо дисциплинированные молодые люди могут вынести многое, даже если оно им не нравится, а мы были сборищем воодушевлённых подростков, гордящихся своим подразделением.

a4swpomui4831.png

     Но у нас был и ещё один мотивирующий фактор: страстная ненависть к японцам, горящая во всех морпехах, которых я знал. Судьба патруля Гёттге была одной из причин, эту ненависть порождавших.
     В один из дней, когда мы грузили вонючие кокосы, какой-то морпех-ветеран проходил мимо и обменялся несколькими словами с парой наших "старичков". Один парень из нашей компании спросил, знаем ли мы, кто это.

- Нет, я никогда его не видел, - ответил кто-то.
- Это один из тех трёх парней, кто уцелел, когда патруль Гёттге перебили на Гуадалканале. Ему чертовски повезло.
- А почему японцы напали на патруль? - наивно спросил я.
Ветеран посмотрел на меня, как будто не веря своим ушам, и произнёс медленно и отчётливо:
- Потому что они самые подлые засранцы, какие только бывают на свете.

74620956_824924441244271_1734186289499996160_o.jpg

       Случай с патрулём Гёттге и японская тактика прикидываться мёртвыми, а затем бросать гранату - или притворяться ранеными, звать медика, а затем ударить его ножом - и вероломная атака на Пёрл-Харбор - всё это заставляло морпехов питать к японцам глубокую ненависть и не иметь желания брать пленных.
       Отношение к японцам со стороны некомбатантов, или даже моряков или лётчиков чаще всего не отражало глубины той личной злости, какую ощущали морские пехотинцы. Официальные исторические книги и мемуары морских пехотинцев, написанные после войны, редко описывают эту ненависть.
       Но в то время, когда шла битва, морпехи чувствовали её, глубокую, жгучую и отчётливую, как сама опасность. Отрицать эту ненависть, или недооценивать её было бы такой же ложью, как пытаться недооценивать боевой дух или глубокий патриотизм, испытываемый морпехами, с которыми я служил на Тихом океане.

74470433_810773645992684_1652762509955825664_o.jpg

       Мои приключения на Пелелиу и Окинаве привели меня к мысли, что и японцы чувствовали то же самое по отношению к нам. Они были фанатичными противниками, другими словами, они верили в своё дело с исступлением, мало понятным большинству послевоенных американцев - и, возможно, послевоенных японцев.
       Взаимное отношение, у морпехов и у японцев, вылилось в дикий, яростный бой без ограничений. Эта война не была бесстрастным умерщвлением, как бывало на других войнах или других фронтах.
       Звериная, примитивная ненависть, стала такой же частью ужасов войны на Тихом океане, как пальмы и острова. Чтобы понять, что бойцам пришлось вынести там в то время, следует полностью принимать во внимание и эту сторону войны морской пехоты.

69820080_2635292556490913_3961662049825587200_n.jpg

       Павуву был таким маленьким, что большинство полевых занятий проводились силами роты, а не полка или батальона. Но даже так мы частенько натыкались на другие подразделения, проводящие свои занятия. Забавно было видеть, как рота продвигается сквозь деревья в боевом порядке и смешивается со строгими рядами другой роты, проходящей проверку оружия, а офицеры выкрикивают приказы разобраться.
       Мы бесчисленное количество раз отрабатывали высадку на берег - по несколько раз в неделю, как мне кажется - на пляжах и в бухтах вокруг всего острова, вдали от лагеря. Обычно мы высаживались с амтраков. У самой последней модели сзади была откидной борт, который откидывался, как только транспортёр въезжал на берег, позволяя нам высадиться и занять позиции.
      - Быстро уходите с берега. Убирайтесь с чёртова берега так быстро, как только возможно. Нипы будут молотить по нему из всего, что у них есть, так что ваши шансы вырастут тем больше, чем быстрее вы углубитесь, - кричали наши офицеры и унтера.
       Мы слышали эти слова снова и снова, день за днём. Во время упражнений по высадке, нам следовало выбраться из транспортёров, углубиться примерно на двадцать пять ярдов и ожидать приказа развёртываться и двигаться вперёд.

68592669_2349835241957241_7376065238015148032_n.jpg

       Первая волна транспортёров высаживала стрелковые отделения. Вторая волна подвозила ещё стрелков, пулемётчиков, гранатомётчиков, огнемётчиков и отделения 60-мм миномётов. Наша вторая волна обычно следовала примерно в двадцати пяти ярдах за первой, машины взбивали воду, двигаясь к берегу.
       Как только первая волна высаживалась, её амтраки давали задний ход, разворачивались и направлялись мимо нас в море, чтобы подвезти пехотные волны поддержки из десантных катеров, кружащих неподалёку от берега. На Павуву всё это работало отлично. Но там не было японцев.
       В добавление к упражнениям по высадке и полевым сложностям перед Пелелиу мы нам освежили инструкции и провели практические стрельбы из всех видов ручного оружия, встречающегося в роте: винтовка М1, автоматическая винтовка Браунинга, карабин, пистолет 45-го калибра и автомат Томпсона. Ещё нас научили, как пользоваться огнемётом.

68527558_2237636836366096_3551467315570671616_n.jpg

        Во время обучения стрельбе из огнемёта мы использовали пень от пальмы в качестве мишени. Когда настала моя очередь, я взвалил на плечи тяжёлые баки, взял ствол обеими руками и нажал на спуск. Со свистом вылетела струя красного пламени, и ствол дёрнулся.
       Напалм ударил в пень с громким плеском. Я почувствовал жар на лице. Вверх повалил чёрный дым. Мысль о том, что я могу выплеснуть адское пламя так же легко, как полить газон возле дома, заставила меня задуматься.
       Стрелять по врагу пулями или убивать его осколками было мрачной необходимостью войны, но о том, чтобы зажарить его до смерти, было страшно и думать. Впрочем, мне вскоре предстояло узнать, что без этого японцев нельзя выкурить с их островов.

67631709_1260959770746811_2645619276454559744_n.jpg

        Примерно в это время я начал ощущать глубокую признательность старой гвардии за их влияние на нас, морпехов-новичков. Комендор-сержант Хэйни являл собой живой пример такого влияния.
       Я видел Хэйни в расположении роты, но впервые обратил на него внимание в душевой, из-за способа, которым он мылся. С дюжину голых, намыленных новичков, включая и меня, смотрели, широко раскрыв в изумлении глаза, и нас передёргивало, потому что Хэйни держал свои гениталии левой рукой, и натирал их солдатской щёткой таким образом, каким чистят ботинки.
       Если учесть, что солдатские щётки имели густую, жёсткую, синтетическую щетину, вставленную в прочную деревянную рукоять, и были предназначены для чистки плотного брезента, формы и даже полов, метод помывки Хэйни выглядел действительно впечатляющим.

67627423_2333518350255597_7390816307488227328_n.jpg

       Проявление его авторитета мне впервые довелось увидеть в один из дней на пистолетном стрельбище, где он выступал распорядителем. Новенький второй лейтенант, такой же новичок, как и я, стрелял с позиции, которую за ним должен был занять я. Когда он выпустил последнюю пулю, другой офицер-новичок его позвал. Лейтенант повернулся, чтобы ответить, держа в руке пистолет. Хэйни сидел около меня на скамейке из ствола кокосовой пальмы и не произносил ни слова, кроме обычных для стрельбища команд.
       Когда лейтенант отвёл ствол пистолета в сторону от мишеней, Хэйни среагировал, словно кошка, бросающаяся на добычу. Он схватил полную пригоршню кораллового щебня и швырнул его прямо в лицо лейтенанту. Затем он погрозил взбешённому лейтенанту кулаком и обругал его так, как я ещё никогда не слышал.
       Все присутствующие на стрелковом рубеже застыли на своих местах, и офицеры и рядовые. Оскорблённый офицер, с ярко сверкающими золотыми планками на воротнике, убедился что пистолет разряжен, убрал его в кобуру и пошёл прочь, протирая глаза и заметно покраснев. Хэйни вернулся на своё место, как будто ничего не произошло. Мы на стрелковом рубеже обмякли. С тех пор мы стали куда более внимательны к требованиям безопасности.

67322974_2547768298576673_1823227610155450368_n.jpg

       Мы все ежедневно чистили своё оружие, но Хэйни чистил свою М1 перед утренней перекличкой, в обеденный перерыв и после роспуска вечером. Это был ритуал. Он садился в стороне от всех, зажигал сигарету, разбирал винтовку и педантично чистил каждый её дюйм.
       Затем он чистил штык. Всё это время он тихонько разговаривал сам с собой, то и дело улыбался и пыхтел сигаретой, пока она не сгорала до маленького окурка. Когда винтовка была вычищена, он собирал её, прикреплял штык и несколько минут выполнял выпады, блоки и удары прикладом в воздух.
       Затем Хэйни зажигал ещё одну сигарету и тихо сидел, разговаривая сам с собой и улыбаясь, ожидая приказа. Он проводил свои процедуры, как будто не замечая присутствия остальных 235 военнослужащих роты. Он был как Робинзон Крузо, на острове в одиночестве.
       Сказать, что он стал "азиатом" значило бы полностью упустить главное. Хэйни превзошёл это состояние. В роте служило немало прожжённых индивидуалистов, своеобразных личностей, бывалых служак и тех, кто стал "азиатом", но Хэйни находился в своей собственной категории. Мне казалось, что он не человек, рождённый женщиной, а сам Бог сотворил его для Корпуса морской пехоты.
       Несмотря на свои причуды, Хэйни воодушевлял нас, молодежь роты "К". Он служил для нас звеном, связывающим нас со "Старым корпусом". Для нас он и был "старой гвардией". Мы восхищались им - и мы его любили.

56314699_2347190191967819_5258425707142316032_n.jpg

       Ещё был офицер, командовавший ротой "К", капитан Халдейн по прозвищу "А.А." Отмеченный своими начальниками и подчиненными за свои лидерские способности, капитан Халдейн был самым лучшим и самым популярным офицером из всех, что я знал. Все морпехи в роте "К" разделяли моё мнение.
       Его называли Шкипер, у него было сильное, волевое лицо, большая, выдающаяся челюсть, и самые добрые глаза, что я когда-либо видел. Сколько бы он ни брился, и как бы ни старался, его лицо всегда покрывала полудневная щетина. Он был таким огромным, что боевой рюкзак у него на спине напоминал выпуклость от бумажника в кармане, тогда как мой закрывал меня от шеи до поясницы.
       Несмотря на то, что капитан настаивал на строгой дисциплине, он был спокойным человеком, и отдавал приказы без крика. Он был редкой комбинацией ума, смелости, уверенности в себе и сочувствия, чем заслужил наше уважение и восхищение.
       Мы были благодарны судьбу за то, что А.А. стал нашим шкипером, чувствовали себя в большей безопасности и жалели остальные роты, которым не так повезло. Тогда как некоторые офицеры на Павуву считали необходимым заноситься или помыкать нами, чтобы подавить нас своим статусом, Халдейн спокойно говорил нам, что делать. Мы любили его за это и старались из всех сил.

48413869_1135267706666090_3571984357163794432_n.jpg

       Наш уровень подготовки в августе вырос, и то же самое можно сказать об интенсивности муштры. Мы сносили всё большее число проверок оружия, нарядов на работы и мелких заданий по уборке территории вокруг лагеря.
       Наращивание нагрузок вкупе с постоянным дискомфортом и суровыми жизненными условиями на Павуву ввели нас в состояние острого раздражения и неприязни к своему существованию перед отправкой на Пелелиу.
       Задним числом я серьёзно сомневаюсь, что смог бы преодолеть психологический и физический шок и стресс, с которым столкнулся на Пелелиу и Окинаве, если бы на Павуву всё было иначе. Японцы дрались, чтобы победить.
       Это было дикое, зверское, нечеловеческое, изматывающее и грязное занятие. Наши командиры знали, что если мы намерены победить и выжить, мы должны тренироваться в условиях, приближенных к реальности, нравится нам это или нет."

Eugene Bondurant Sledge. "With the Old Breed: At Peleliu and Okinawa"

38802791_2109630779311023_618239947891015680_n.jpg


60345231_2395091750511935_8145523614234443776_n.jpg


Tags: вторая мировая, союзники
Subscribe
promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 252
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments