oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Как герои - командиры становятся карателями во время гражданской.

      "Барон Адрет (Дез’Адрэ, Франсуа де Бомон) отважно сражался в протестантской армии. Однако некоторые его действия подверглись жесткой критике, и в частности, избиения, учиненные им в ряде захваченных им городов.
         Разумеется, поведение солдат во время военной кампании было далеко не гуманным, но общественное мнение, сложившееся под впечатлением от жутких историй, передававшихся из уст в уста, наделило барона особой жестокостью, в которую, впрочем, было нетрудно поверить.



Барон, герой войны в Италии и жестокий каратель своих соплеменников.

274px-Baron_des_Adrets_plaque_de_verre_collection_V._Pérrot_1910.jpg

     Организатором обороны Баланса был градоначальник Блез де Пардальян сеньор де Ламот Гондрен, сподвижник герцога Гиза, губернатора Дофине. Ламот Гондрена ненавидел весь Прованс: он был повинен в многократных массовых избиениях протестантов.
       27 апреля 1562 года город был взят отрядом барона Адрета. Побежденный Ламот Гондрен бежал одним из первых и заперся у себя в доме в центре города. Когда пришло известие о прибытии победителя, капитана протестантского отряда, народ устремился к дому Ламот Гондрена с намерением отомстить ему. Дворянин Жан де Веек, сеньор де      Монжу нанес градоначальнику смертельный удар кинжалом. Затем толпа повесила тело убитого на окне его дома.
        В Оранже, расположенном на территории, формально находившейся под папской юрисдикцией, большинство жителей перешло на сторону реформатов; в отместку католики учинили в городе настоящую бойню. Проведя переговоры в Италии, местный епископ добился отправки в город большого отряда итальянских наемников под предводительством Фабрицио Себеллони, командующего папскими войсками в Авиньоне.
       И ранним утром 5 июня 1562 года объединенная армия, воспользовавшись отсутствием руководителей протестантов, не успевших к этому времени вернуться из Лиона, напала на Оранж. Проживавшие в городе католики активно поддержали осаждавших.
       Известный историк того времени де Ту поведал о зверских расправах победителей над побежденными. Итальянцы убивали горожан кинжалами, сажали на кол, поджаривали на медленном огне, распиливали свои жертвы на части. Они вышвыривали на улицы немощных старцев вместе с кроватями, насиловали женщин, а потом вешали их на воротах и окнах их собственных домов, убивали младенцев, разбивая им головы о стены, резали ножами детей постарше.
        Как рассказывает Агриппа д'Обинье, кровожадные бандиты не щадили даже католиков, оказавших им помощь при захвате города, ибо, по мнению итальянских наемников, разница между французскими католиками и гугенотами была невелика. Гарнизон Оранжа был вырезан, а сам город подожжен. Триста домов, в том числе и дом епископа, стали добычей огня.

74665_900.jpg

        Назначив Бриона своим заместителем в Гренобле и дав ему под начало отряд солдат, барон Адрет покинул столицу Дофине и с "местью в сердце" отправился в рейд по долине Роны. По дороге он осадил Пьерлат, обороной которого командовал граф де Сюз, один из организаторов резни в Оранже. Отважный барон сам повел солдат на штурм города.
        Защитники города решили капитулировать. Начались переговоры, однако пока они шли, солдаты и присоединившиеся к ним жители Оранжа, счастливо избежавшие гибели, решили отомстить за своих сограждан и истребили всех стражей Пьерлата: кого изрубили на куски, кого закололи шпагами, а кого сбросили с высокой скалы в пропасть. Барон не принимал участия в этой бойне, но он не сделал ничего, чтобы ей помешать.
        Из Пьерлата барон направился в Бург и взял его штурмом; следующий город, Понсент-Эспри, сам распахнул ему ворота; Болен также сдался без боя, тем не менее гарнизон его был перебит.
         Знаменитый капитан хотел двигаться дальше, к Авиньону, символической столице папского анклава во французском королевстве, но вынужден был отказаться от этого замысла, так как получил известие, что католики Гренобля вновь захватили власть в городе и парламент одобрил возвращение прежнего губернатора Можирона.
        По мнению Бриона, оставленного бароном управлять городом, но не сумевшего удержать доверенную ему власть, Гренобль был для протестантов потерян. Однако окрыленный одержанными победами барон воскликнул: "Но ведь солнце приходит к жителям Гренобля? Значит, приду к ним и я!"

264-16-1d8eeed55ce9e74ebea6016167a14012.jpg

       По дороге Адрет оставил в Балансе и Романе верные ему гарнизоны, укрепив тем самым собственные тылы, а затем отправился в Сен-Марселен, на защиту которого встал тамошний гарнизон численностью триста человек. Взяв город, барон приказал сбросить с высокой башни всех оставшихся в живых защитников Сен-Марселена.
       В городе Монбризоне, расположенном на территории современного департамента Луары, в июле 1562 года барон Адрет совершил злодеяние, которому не было равных на всем его кровавом пути по юго-востоку Франции.
        Несмотря на договоренность его заместителей, пообещавших в обмен на капитуляцию замка сохранить жизнь его защитникам, барон, вступив в город, отменил все достигнутые без него договоренности, и лично заставил двенадцать пленных, среди которых находился и мэр города, броситься с верхней площадки сторожевой башни.
       Говорят, что барон с удовольствием наблюдал за этой ужасной казнью и ободрял свои жертвы метким словцом - особенно тех, кто сумел его рассмешить. Двенадцать вынужденных самоубийц не были единственными жертвами. Всего в Форезе было убито восемьсот католиков и изнасиловано бессчетное количество женщин.

264-16-1d8eeed55ce9e74ebea6016167a14012.jpg

        В письме к герцогу Немурскому от 15 ноября 1562 года барон попытался оправдаться перед католическим принцем в гибели де Ламот Гондрена и в тех "суровых мерах, которые ему пришлось принять в Вальреасе, Болене и Пьерлате".
       Барон утверждал, что это был всего лишь "ответ на варварское истребление протестантов, учиненное графом де Сюзом и Себеллони в Оранже", что он всего лишь мстил за жертвы отвратительной резни, устроенной другими, католическими капитанами, чье поведение, в сущности, ничем не отличалось от его собственного.
        Довод был такой: военачальник, не желавший выглядеть малодушным трусом в глазах подчиненных, не должен был оставлять безнаказанной "гибель своих верных соратников", а единственным средством заставить врага "прекратить варварство" является "воздать ему по заслугам".
        И в качестве доказательства своей правоты барон рассказал Агриппе д'Обинье, как некоторое время назад "три сотни захваченных в плен вражеских всадников были возвращены противнику, только у каждого из них была отрезана стопа на одной ноге и кисть на одной руке", после чего враг изменил свое поведение и "беспощадная война превратилась в обмен любезностями".
        Барона сравнивали с Аттилой, а некоторые даже именовали его протестантским Нероном. Писатель XVI века Бельфоре назвал барона "бичом Божьим, посланным в наказание людям, дабы покарать их".
         Разумеется, барон Адрет был выдающейся личностью. Оставляя в стороне его кровавые похождения, с полным правом можно сказать, что он являл собой типичный образец капитана первого периода гражданской войны, пришедшегося на 1562-1563 годы, и поведение католического капитана Монлюка - как бы положительно ни отзывался о нем Брантом - мало чем отличалось от поведения барона Адрета.

1-120.jpg

         Монлюк также родился в провинции, а именно в Гаскони; он был старшим ребенком в семье, где помимо него было еще девять детей. С помощью соседа отцу удалось пристроить старшего сына пажом к герцогу Лотарингскому, содержавшему в Нанси свой собственный двор. На службе Монлюк получил образование, позволившее ему развить свои военные таланты.
        Желая во что бы то ни стало прекратить вооруженные столкновения противоборствующих сторон, Монлюк нанял двух палачей, которых прозвали его «лакеями», ибо они сопровождали его повсюду и были готовы в любой момент исполнить свои обязанности.
        Когда Монлюку было за семьдесят, во время осады Рабастенса, а именно 23 июля 1570 года, он был ранен в лицо: пуля, выпущенная из мушкета, снесла ему нос. С тех пор он вынужден был носить кожаную маску, скрывавшую его уродство. Он стал мишенью для гугенотов, прозвавших его "носачом" и сочинявших о нем язвительные куплеты.
        Прибыв в Сен-Мезар, Монлюк тотчас отдал приказ произвести аресты среди протестантов. Четверо гугенотов, и среди них один диакон, были схвачены на кладбище, другим удалось бежать. Против арестованных свидетельствовали консулы и дворянин де Лакорд. Разозленный изменническими настроениями, Монлюк бросился на одного из обвиняемых, швырнул его на землю и, крикнув "Бей негодяя!", велел палачу исполнить свои обязанности.    Двое других были повешены на ясене. Диакона, которому было всего восемнадцать лет, Монлюк пожалел. Однако побои, которые тот получил во время ареста, оказались столь жестокими, что спустя две недели молодой человек скончался.

Монлюк.

Renee_de_Clermont_d'Amboise.jpgimages.jpg

      Это была первая казнь, совершенная им "без вынесения приговора и без письменного постановления", и Монлюк без колебаний взял всю ответственность на себя. Впоследствии он написал: "Эта казнь закрыла рот многим мятежникам: они более не дерзали неуважительно отзываться о короле, хотя в тайне наверняка продолжали плести свои интриги".
         В Вильневе, куда Монлюк прибыл в понедельник 2 марта 1562 года вместе с де Бюри, отряд лучников выдал ему капитана Морелле и еще шестерых пленников, захваченных в Сент-Ливраде. Монлюк приказал "повесить их незамедлительно", то есть во вторник. Этот приказ во многом способствовал распространению слухов о творимых им злодеяниях, так как вынесение смертного приговора "без суда" противоречило правовой системе Франции.
       Решив отомстить за смерть сеньора де Фюмеля, Монлюк потребовал от магистратов из сенешальства Ажене найти виновных. Виновные были найдены, признали свою вину, а свидетели заявили, что убийцы кричали "да здравствует Евангелие!". В своих мемуарах Монлюк пишет, что он приказал повесить то ли тридцать, то ли сорок человек.
       Отомстив за Фюмеля, Монлюк решил разобраться с католиками, устроившими резню протестантов в Каоре. 13 марта Монлюк и Бюри прибыли в город. К тому времени парижские магистраты находились там уже целый месяц и вели следствие. После приезда Монлюка начались аресты католиков.
       Узнав, что отряд гугенотов численностью то ли шестьдесят, то ли восемьдесят человек, укрылся в городке под названием Жиронда, Монлюк отправил туда своих солдат, и те взяли гугенотов в плен. Прибыв в Жиронду, Монлюк без промедления отдал приказ повесить всех пленников на балках крытого рынка.

vozhdi-katolikov-i-gugenotov.jpg

        Напуганные до полусмерти протестанты стали покидать свои жилища; селения, расположенные по течению Гаронны от Марманда до Тонненса, быстро пустели. Отряды сторонников реформированной церкви, возглавляемые Дюра, вынуждены были отступить к берегу Дордони.
       "Путь мой определить было легко, - писал Монлюк, - ибо произраставшие вдоль дорог деревья несли на своих ветвях доказательства моего там пребывания; я всегда был уверен, что один повешенный производит впечатления больше, чем сотня убитых".
        В сражениях гражданской войны никто уже не вспоминал о кодексе рыцарской чести. Благородные капитаны времен итальянских кампаний, барон Ад-рет и Монлюк, превратились в жестоких карателей, руководствовавшихся принципом "цель оправдывает средства". Так, захватив Монсегюр и приказав повесить тамошних королевских чиновников и консулов, Монлюк стал решать, как поступить со взятым в плен командиром местного гарнизона капитаном Эро, который во время итальянской кампании служил у него в роте.
       В конце концов он отказался слушать заступников, - по его словам, "много людей хотели спасти капитана по причине его необычайной отваги", - и отдал приказ его повесить. Ведь если бы капитану удалось спастись, "он бы организовал сопротивление нашему войску в каждой деревне", - объяснил свой поступок Монлюк. С сильными противниками Монлюк поступал так же, как и барон Адрет, - он предавал их смерти.
        По свидетельству Монлюка, во время взятия Монсегюра было убито семьсот человек, все улицы в крепости были усеяны трупами, а тех, кто, пытаясь спастись, прыгал со стен, добивали солдаты.

5607858_original.jpg

        Доблестные капитаны, герои войны в Италии, отвечали террором на террор. Желая отомстить за священников, которым в Базасе вырвали языки, и за женщин из Ажене, которых Дюра приказал нафаршировать порохом, а потом взорвать, Монлюк повесил семьдесят протестантов под крышей рынка в Таргоне и еще сорок в Совтер-де-Гиени.
        Жестокость католиков не уступала жестокости протестантов, так было и в Гйени, и в Гаскони, и в Дофине, и в долине Роны, и в Форезе. Когда начинаешь исследовать события тех далеких лет, возникает ощущение поистине вселенского хаоса, постоянно усугублявшегося недальновидными действиями военачальников, которые несли с собой террор.
       Люди содрогавшиеся при одном только упоминании их имен, в ужасе бежали или сдавались на милость победителей. Анархия, воцарившаяся практически во всем королевстве, способствовала возвышению капитанов, заставлявших трепетать целые провинции.

Жан Мари Констан "Жизнь французов во времена Религиозных войн".

Я уже постил об этом - "Как на гражданской войне становятся головорезом" Гражданская в США ( фото )
https://oper-1974.livejournal.com/1418081.html


3e61a497cb07a18c37ff0bb63044ad32_1509699564-b.jpg


Tags: гражданская
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments