oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

"Пьяные орды большевиков повсюду устраивают нам кровавую резню." Зима 1941 г.

Из истории 98-й франконско-судетской пехотной дивизии на Восточном фронте.(продолжение)

Обер-ефрейтор Хубер пишет в своем дневнике:
    "В два ночи мы подошли к своей цели. Еле-еле брезжит рассвет рождественского утра. И в это святое утро мы, тридцать истощавших, заросших субъектов в летней униформе и изношенных шинелях, в непотребных перчатках и сапогах, а многие еще и легких ботинках на шнуровке, все как один в пропотевших подшлемниках, заскорузлых касках и с урчанием в животе, еле тащат ноги.
    На все про все у нас осталось два пулемета и несколько худобедно действующих винтовок. К тому же дорога проходит через непроходимые сугробы, заполоняющие поля, луга, а также траншеи и окопы, в которые мы, уже без разбора, падаем, чтобы хоть как-то отдохнуть.
    Потом нам определяют позицию на краю леса: пара полузанесенных окопов, через которые задувает безжалостный северный ветер, который в считаные минуты превращает и каску, и подшлемник в ледяные фигуры.
       После полудня ветер переходит в настоящую снежную бурю, в которой неразличим даже стоящий рядом человек. Спасаемся только сооружением снежных крепостей, а главное - иван не атакует. Но когда он подходит, мы в трансе: на нем меховые шапки, валенки, стеганые штаны и фуфайки, а поверх всего - маскхалаты!"



Зима в России. Цветные слайды солдата 98-й пехотной дивизии Германии (98. Infanterie-Division, Wehrmacht).



        Примерно в полугорах километрах от "автострады", в ярко освещенном лесу, совершенно внезапно появляется скрытно перешедший Истью батальон лыжников и ударяет с фланга и с тыла по батальону 289-го пехотного полка, который незадолго до этого снова принял подполковник фон Бозе.
    Враг буквально сминает окоченевший от холода батальон. Лишь немногим удается уйти к "автостраде". Позже подполковник фон Бозе с остатками своего батальона занимает промежуточный оборонительный рубеж северо-западнее Алешина. Всего собирается 60-70 бойцов. Судьба.
Унтер-офицер Герлах так описывает тогдашние события:
    "Внезапно враг оказался сильнее нас. Холод заморозил нашу волю. Мы все промерзли насквозь, и этому не видно конца. Никакой защиты от вьюг и метелей.
    Большевик превосходит нас своими куртками и брюками на вате да валенками. И как мала, как ничтожно мала горстка нас, оставшихся! Единственное, что нас поддерживает, - это мысли о нашем долге и о Германии.
    Потери рот, опрокинутых на Истье, несоизмеримо тяжелы. 289-й пехотный полк потерял все противотанковые пушки и все пулеметы. Численность рот не превышает 25 бойцов."



       По широкой дороге все еще беспрестанно тянутся на Малоярославец, в полной неразберихе отступления, повозки, орудия, боевые машины, грузовики и танки трех дивизий: 19-й танковой, 34-й и 98-й пехотных.
    Теперь уже нет и малейшей возможности отойти, а честнее, "убежать" на юго-запад обходным путем. Единственная дорога проходит через узкое горлышко въезда в Малоярославец.
    Командиру полка, находящемуся на высоте в 500 м от деревни, открывается тягостная картина отчаянного сопротивления его бойцов.
       Неподалеку от него подъезжает боевая разведывательная группа зенитной артиллерии и тут же открывает огонь по хорошо видимым танкам противника.
    В ту же секунду со стороны тыла над дорогой низко проносятся восемь "крыс" и как одержимые расстреливают орудие. Боеприпасы взлетают на воздух. Тяжелая пушка содрогается под дождем разлетающихся на части снарядов. Один артиллерист убит, двое других ранены.



    В Белоусове между тем разыгрываются ожесточенные бои в совершенно неравных условиях, которые требуют принятия срочных решений.
       Майор Аберле, сражающийся вместе со своими бойцами, получает сквозное ранение в бедро. Вокруг повсеместно кипит рукопашный бой. Легкие сани, на которые погрузили смертельно раненного, через несколько метров ломаются.
      Нести раненого на руках по глубоким сугробам не получается. Адъютант, унтер-офицер медицинской службы и связист напрасно хлопочут над своим командиром.
   Обстрел вклинившегося в наземный бой советского самолета кладет конец страданиям истекающего кровью Аберле: он мгновенно погибает от выстрела в шею.
   Сослуживцы с тяжелым сердцем вынуждены оставить тело командира посреди разгорающегося вокруг них сражения. Здесь навсегда сомкнул веки прямой, честный, смелый и безупречный человек; сердечный и всеми уважаемый командир и товарищ.
    Еще долго из расположенной в глубокой низине деревни доносятся стоны и крики раненых. Свирепая, лютая жестокость большевиков не знает сострадания - это известно всем, и потому каждый старается унести ноги, покуда они еще волочатся, покуда хватает дыхания.
    Ни у кого на фронте в этот вечер уже не осталось сомнений, что отныне решается элементарно вопрос жизни и смерти, вопрос "быть или не быть?".
       И в эти часы по радио передается сообщение о полномасштабной акции на родине по сбору шерстяных и меховых вещей, а также лыжного снаряжения для бойцов Восточного фронта - только теперь!



       В Малоярославце волнение нарастает. Внушает опасения и полная неразбериха. Противник многократно бомбит переполненный город. Пожары во многих кварталах.
    От южного фланга корпуса пробивается 34-я пехотная дивизия; с севера - части 15-й пехотной дивизии, с фронта у Нары - 19-я танковая дивизия и остатки нашей 98-й пехотной дивизии.
     Всем им нужно пройти через город, чтобы отойти на Медынь. Все другие дороги из-за заносов непригодны для передвижения в нужном темпе. Разворачивается борьба за "автостраду", за теплые квартиры, за возможность в них поспать.
    Переутомление и обморожения нарастают в эти дни как снежный ком, особенно в среде неопытных в таких делах бывших связистов и штабных.
    В ночь с 29 на 30 декабря фронт по обе стороны от "автострады" укрепляется вводом оставшихся частей батальона связи, ветеринарной и хлебопекарной ротами, а также теми, кто еще в состоянии держать в руках винтовку.



       Недооценивая серьезность положения и состояния войск, приказом сверху - невзирая на протесты командования дивизии - снова бросаются в атаку на Потресово остатки 289-го пехотного полка, усиленного военными инженерами и стрелками из Малоярославца.
    И самоубийственный приказ действительно приводится в исполнение. Атака начинается с рассветом 30 декабря чуть не по пояс в глубоком снегу на открытой на многие километры местности и перед деревней захлебывается под огнем неприятеля.
    Проведенный нами с отважным отчаянием удар отбит с полным разгромом наших сил. Обер-лейтенант Айгельсбургер и лейтенант Байер, а вместе с ними многие другие офицеры, унтер-офицеры и рядовые пали смертью храбрых. Лишь жалкие остатки смогли при лютом морозе вернуться на северную окраину Анисимовки.
     Враг наносит контрудар. Капитан Хеллер, адъютант 289-го пехотного полка, вместе с лейтенантом Румпом, офицером-ординарцем, из последних сил стараются организовать оборону. Тщетно!
    Только западнее притока Лужи разбитые наголову части останавливаются. Новая попытка перейти в наступление рушится не начавшись. Бойцы совсем выбились из сил. От них требуют невозможного.



     События последних дней окончательно подорвали здоровье командира дивизии. Генерал-лейтенант Шрёк чувствует, что такое напряжение физических и душевных сил ему больше не выдержать.
      По этой причине он 31 декабря складывает с себя обязанности командующего и в присутствии командующего LVII танкового корпуса генерала Кирхнера в Панском передает свои полномочия командиру 282-го пехотного полка полковнику Гарайсу.
    Малоярославец горит почти повсеместно. Густой дым с языками пламени поднимается к ночному небу. С востока и северо-востока доносится шум боя. Улицы запружены всевозможным транспортом. Каждый старается расчистить себе путь на Медынь. Только дело продвигается медленно, и все тонет в клубах дыма и облаках морозного пара.



     В полночь, с наступлением нового, 1942 года, большевик начинает просачиваться в город и в тот же час атакует с северо-востока. Все смешалось: друг и враг. Повсюду возникают все новые очаги ближних боев. В такой обстановке о том, чтобы оторваться от врага, уже нечего и думать - это означало бы разворот кругом и позорное бегство!
        После полуночи Малоярославец превращается в кромешный ад. Инженерно-саперный батальон, полностью введенный в бой, теперь насчитывает всего лишь 35 стрелков.
     Сборный из радистов и телефонистов батальон обер-лейтенанта Абее теряет 17 человек ранеными, среди них лейтенант Цигран с тяжелым ранением; вахмистр Кёнзен получает смертельную рану; унтер-офицер Вундт из штаба истребительно-противотанкового дивизиона погибает в уличном бою.



     Ужасающие картины открываются вбегающим на только что разгромленную большевиками боковую улицу: из окон, где располагался медпункт, свисают тела раненых, другие, выброшенные из окон, голыми валяются в уличной грязи. Пьяные орды большевиков повсюду устраивают нам кровавую резню.
    Все задействованные орудия и транспорт потеряны. Шестидесяти стрелкам удается выйти на окраину Марьина к 34-й пехотной дивизии, а затем, через Немцово и Шубки, они присоединяются к 98-й дивизии.
        Остаткам 282-го пехотного полка под командованием майора Хайма также посчастливилось пробиться через центр Малоярославца к его западной окраине.



        Как только забрезжило утро 1 января 1942 года, враг начинает наступление широким фронтом на западный и северо-западный районы города. Он разворачивает строй боевыми разведывательными группами и продвигается вперед, поливая кварталы минометным огнем от угла до угла.
     Около 5 часов большевик хлынул в центр города и с севера. А в направлении юго-западного выезда на Медынь все еще торопятся разрозненные группы немецких солдат, вынужденные оставить сопротивление и использовать последний шанс на спасение.
     На рассвете батальон под командованием полковника Гайгера отбивает ожесточенную атаку на Миличкино. У одного из погибших большевиков найден простреленный бумажник ротмистра фон Вендланда.
        Прорыв врага на севере, между 98-й и 15-й пехотными дивизиями, теперь идет полным ходом: кавалерия и пешие колонны тянутся от Боровска на запад. Уму непостижимо, когда только большевик смог подбросить такие силы на Малоярославец! Неужели конец трех дивизий предрешен?
     В ночь с 3 на 4 января при 43 градусах мороза дивизия отступает на новый рубеж обороны между Бураковом и Рыловом, штаб дивизии дислоцируется в Лукьянове.



      Все последующие ночи над дивизией в сторону востока часами летали тяжелые транспортные самолеты противника. Они перевозили войска, которые позже нанесут немалый ущерб дивизии и ее обозам.
     Но воздушные трассы чреваты еще многим: из Франции ожидается прибытие 398-го полка 216-й пехотной дивизии. С его помощью планируется воссоединить единый фронт на север.
     Оснащение и состояние так страстно ожидаемого, свежего "французского" полка под командованием полковника Вернера обнаружили потрясающую неосведомленность о реальном положении дел на Восточном фронте.
        В тактическом плане совершенно не подготовленный для ведения боевых действий в зимних условиях, полк заявился без рот тяжелого оружия, без полевых кухонь, без зимнего обмундирования и оснащения, в летних униформах западного образца!



     Самоуверенность вновь прибывших рот стремительно тает при соприкосновении с горькой действительностью. Еще восемь дней назад нежившиеся в Шербурге, сейчас они бороздят глубокий, по пояс, снег навстречу неприятелю.
     Тяжелые боевые потери и обморожения сводят на нет их значимость. В противоположность этому лыжные части противника, благодаря своей мобильности, набирают преимущество над привязанным к опорным пунктам подразделениям дивизионной пехоты. Опасность обхода и возможности быть отрезанными во многом определила решение сдать эти деревни и продолжить отступление.
     Все санитарные службы изо дня в день стоят перед неразрешимой задачей. Не щадя сил они с начала отступления оказывают медицинскую помощь немыслимому наплыву раненых и обмороженных: в Марютине, Медыни, Мятлеве, Барановке.
    Только из Медыни в течение семи дней, с 4 по 11 января, поступление составляет 1640 человек, из них 1241 раненый и 299 больных.



        В 14 часов большевик с востока, севера и северо-запада, пропахивая снег, как кроты землю, атакует в полной решимости одним махом прикончить оккупацию Медыни.
     К вечеру прибывает 308-й полицейский батальон из Варшавы. До зубов вооруженный и... подготовленный к зиме (!). Естественно, он тут же воспринимается как желанное подкрепление и перебрасывается на угрожающий северный фланг.
     Оснащение и устрашающий вид полицейского батальона дают надежду на значительное пополнение боеспособного контингента. Ха! Напрасные чаяния!
     Утром 13 января создается критическая ситуация. Неудержимый натиск большевика сминает полицейский батальон и прорывается в город. Тут же возникает паника, и батальон в спешке отступает. В нервах они бросают оружие, лыжи, тулупы, салазки и бегут группами и поодиночке назад, к "автостраде".
     На дорогу, ведущую в город, примерно в километре, вышел командир дивизии и с несколькими офицерами пытается вразумить потерявших голову солдат. Тщетно. Безнадежное дело. Позорное бегство ставит соседей на передовой в затруднительное положение.
    Полицейский батальон расформирован и разбросан по разным частям. Начатое военно-судебное расследование теряется в недрах бюрократической машины на пути к рейхсфюреру Гиммлеру, которому непосредственно подчинялся батальон.



    Дивизия теперь сражается на трех фронтах: на востоке, севере и северо-западе, где в лесах повсюду прячется враг. На одном краю леса, в Ново-Дарьине, царствует 98-я пехотная дивизия, а на другом, в 6 км к северу, в Терентьеве, - красная 17-я дивизия.
        Понемногу возвращаются силы. По-настоящему тяжелым остается лишь положение со снабжением: вражеские воздушно-десантные части вместе с усилившимися партизанскими отрядами держат под контролем "автостраду", в равной степени угрозу представляет и все дальше продвигающиеся на запад головные колонны советской 33-й армии.
     В доставленном послании генерала Шмундта командиру дивизии говорится: "98-я пехотная дивизия заслужила похвалу наверху - от Гитлера тоже!"










Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments