oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Голландский эсэсовец - как его готовили, из голландского мальчишки.

      "Когда я был еще совсем мальчишкой, мы часто ездили в гости к очень хорошим друзьям моих родителей, которые жили на востоке Голландии близ германской границы. В 1935-м или 1936-м мы ездили в Германию на машине, так как мои родители и их друзья знали ресторанчик, где мы могли вкусить прекрасное блюдо из форели.
         Стоял солнечный летний день, и когда мы въехали в маленький немецкий городок, в нем проходил какой-то фестиваль. Развевались флаги со свастикой, всюду висели плакаты, гирлянды и цветы, и городок выглядел восхитительно.
         Я видел группы марширующих и поющих ребят из Гитлерюгенда, и они казались такими счастливыми, что я стал думать о том, как все это прекрасно, пока мой отец не сказал своему другу: "Посмотри на этих нациствующих детей. Это ужасно, они вырастут, и из них не выйдет ничего хорошего".
         Я просто не мог этого понять. Моя семья всегда была настроена антинацистски, но не антинемецки. Когда мой отец произнес эти слова о молодых немецких ребятах, которые маршировали и пели в таком счастливом расположении духа, приводя меня в восторг, у меня появились пронацистские чувства.
         Эти чувства окрепли, поскольку я часто был в несогласии со своим отцом, что и привело меня в ваффен-СС. Я стал белой вороной в семье, но моя мать, брат и сестры продолжали писать мне письма...



52602137_657275101342540_6283394462349524992_n.jpg

        Помню только одного унтер-офицера, которого недолюбливали - это был роттенфюрер СС, который дурно обращался с фламандцами. Обучение было сконцентрировано, в основном, на дисциплинарных моментах. Нам вдалбливали в голову, что приказам командира нужно подчиняться.
       Если твоим командиром был, например, всего лишь Oberschutze (старший стрелок СС), находящийся только на одну ступеньку выше тебя, это не имело никакого значения - он уже был твоим командиром.
       Тем не менее, нам никогда не приказывали делать что-либо, лишенное всякого смысла, как, например, прыжок из окна без предварительной проверки его высоты над землей и пр.
       Однако, нам могли приказать залечь в заполненной водой канаве или в кустах ежевики, или плюхнуться в подтаявший мокрый снег... Бывало, это превращалось в состязание воли одного человека и воли всех остальных.

62089990_2112184055578042_3049615256209850368_n.jpg

        Чистка и уборка были культом. Если вам говорили, что ваша комната, винтовка или униформа должны быть чистыми, это понималось совершенно буквально. Уборка обычно имела место по утрам в субботу.
        Начиналось с того, что все парни, ползая на четвереньках, скребли каменные полы длинных корридоров и лестницы. После того, как это было сделано (а удовлетворение требований командиров могло означать двух-трехкратное повторение уборки), мы приступали к уборке наших комнат.
       Мы двигали кровати и шкафы, отскребая полы и стирая пыль со всех планок и полок. Окна оттирали влажными газетами. За всем этим следовала инспекция, и от ее результатов зависело то, как мы проведем наши выходные.        Инспектировали не только комнаты, но и каждого солдата, его койку, постель и содержание шкафчика. Единственное, что не проверяли, - это солдатский ранец, в котором мы держали личные вещи, бумагу для письма, фотографии, письма из дома и т.п. Вскоре я пришел к выводу, что лучше иметь всего по два: две зубные щетки, две расчески, две бритвы, два носовых платка, две пары носков.

56751336_1086247634895810_840609968380968960_n.jpg

       Однажды во время инспекции за ножкой шкафа была обнаружена спичка. Нам ничего не сказали, но в ту ночь около 23.00, когда мы все уже спали, нам приказали построиться с полной выкладкой и вынести одно одеяло.
       Когда мы построились, четырем парням приказали взять одеяло за углы, в центр положить спичку. Затем мы промаршировали около часа, после чего нам пришлось рыть яму размером 1х1х1 м, чтобы похоронить в ней спичку.    На следующее утро все пошло так, как было прежде, как будто ничего не случилось.
       В учебной части в Bad Töltz мы прошли вводный курс и получили звание Standartenoberjunker (штандартеноберюнкер СС - равнявшийся строевому обершарфюреру СС). Здесь как-то разгорелся горячий спор между одним из инструкторов и нашим датским товарищем.
       Спор шел вокруг насильственного союза между европейскими странами и Германией. Этот спор перерос во что-то более существенное, чем просто несогласие между двумя людьми - мы все вступили в дебаты.
        Стало ясно, что многие "тевтонские" добровольцы отрицательно относятся к оккупации их стран Германией. Чувства разгорелись, и потребовалась жестикуляция. В тот самый вечер почти все кадеты-иностранцы пришили эмблемы в виде своих национальных флагов к левому рукаву. Обычно только некоторые из кадетов носили такие эмблемы...
        На следующий день никакой реакции от инструкторов или офицеров не последовало. Никто не жаловался, никто ничего не спрашивал, но через несколько дней офицер, который принял участие в споре, был переведен во фронтовую часть.

65867381_736682446735138_3841808436220133376_n.jpg

        Что касается идеологической обработки, то я, разумеется, хорошо ее помню. Нам приказывали проработать определенные части книги Гитлера Mein Kampf и готовиться к ответам на вопросы к следующему занятию.
       Нам все это совсем не нравилось. Приходилось потратить немало своего свободного времени на то, к чему у нас не было особого интереса. Немалой проблемой был и языковый барьер.
       Для большинства из нас было бы очень тяжело объяснить то, что мы прочли в этой книге, даже на родном языке. Ну а по-немецки мы даже не знали многих обычных слов и простых выражений.
       Мы понимали команды, мы знали немецкие названия всех составных частей нашего оружия и униформы, да и в городе у нас не было проблем, когда мы заказывали пива, какое-то блюдо или беседовали с кем-нибудь из местных.    Но наш словарь не включал в себя какие-либо политические термины.
        В учебной части мы также изучали Weltanshaung - философию и политику. Нашего инструктора звали Weidemann (Вайдеманн). Он также использовал Mein Kampf, но вникал в эту книгу значительно глубже. Опять же, это нам не очень нравилось, но благодаря этому возникали интересные моменты.

67172000_743471296056253_4209272699760934912_n.jpg

       В нашей комнате среди восьми кадетов был голландец из города Nijmegen по имени Frans Goedhart (Франс Гедхарт). Он уже был кадровым обершарфюрером СС и носил золотой Германский Крест. Мы точно не знали, за что он получил этот орден.
       Каждый вечер, когда нам приходилось выполнять домашние задания, он находил возможность выбираться в город. Появлялся он незадолго перед отбоем, спрашивал, что задали на завтра, просматривал свои заметки и ложился спать. На другой день он всегду уверенно отвечал на все вопросы.
       Наш инструктор мог назначить одного из нас на роль идеологического врага, например, коммуниста, тогда когда сам он представлял члена НСДАП, готового постоять за интересы партии и Фатерлянда.
      Обычно он быстро побеждал нас в идеологическом споре. Однако, как-то он сказал Гедхарту, что тот будет играть в дискуссии роль английского газетного репортера. Гедхарт уверенно победил, а Вайдеманн совершено потерял самообладание и выглядел полным дураком.
       Приказ выступать пришел 11 июля 1943 года. Мы отправились в путь ранним вечером, двигались всю ночь, днем спали. Каждый день мы старались выглядеть по-другому, чтобы смешать карты тем, кто мог отслеживать наши перемещения: то мы выставляли все наше вооружение напоказ, то прятали его. Мы даже меняли опознавательные знаки нашей дивизии на грузовиках. Русские партизаны, должно быть, терялись в догадках, стараясь понять, какие части были на марше..." - По книге Gordon Williamson. Loyalty is my honour (Моя честь - верность). London, 1995. - Перевод Владимира Крупника.


67323380_742367666166616_150667830700802048_n.jpg


Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments