oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

"Не бойся, Маша, я Дубровский!" (с) 1942-1945 г.

        "Самые тяжелые бои на воронежской земле вели за деревню Просяное. Два раза мы ее брали и два раза оставляли. Здесь произошел такой случай, который не могу забыть до сих пор. Буквально за 15 минут до второй атаки на Просяное подходит ко мне командир взвода противотанковых ружей - младший лейтенант - и докладывает:
- Прибыли в ваше распоряжение, приданы для усиления.
          Пять-семь минут мы с ним поговорили, а потом начался штурм деревни. Захватили один из домов. Так вышло, что мы выскакиваем из-за угла и видим - напротив, на улице, чуть поодаль залегли пять или шесть немцев с автоматами наготове. И вместо того, чтобы развернуться и обратно заскочить за угол, мы побежали вдоль длинной стены дома параллельно улице.


       Немцы открыли огонь, и я буквально на долю секунды оказался шустрее младшего лейтенанта. Заскочил за угол, а его сразило очередью. На моих руках он и умер. Фактически я единственный свидетель гибели человека, фамилию которого, к сожалению, не помню.
       Просяное еще запомнилось тем, что в ходе одной из атак мы заняли половину деревни, и вдруг звучит команда "Отходим!". В этот момент в наступление пошли немецкие танки и стали стрелять зажигательными снарядами.
         Заполыхали дома. И тогда я, наверное, установил мировой рекорд по бегу и прыжкам. Выскочили за деревню, а там мост. Я с него прыгнул в сугроб, а в этот момент рядом разорвался снаряд. Меня оглушило, да так, что дня два в голове гудело.
+++++++++
      Запомнилась деревня Новый Псков. Шли в наступление, заняли эту деревню, и на одном из участков боев оказалось, что нас с немцами разделял только забор из белого камня в рост человека.
      Фрицы бросали в нас гранаты, а мы успевали их схватить и бросить назад. Таких случаев было пять или шесть. Вот и мне к ногам упала очередная граната. Почему-то показалось, что она долго лежит, и если возьму в руки, взорвется.
        Стал ее ногой отталкивать, а снег глубокий, и граната осталась в полуметре от меня. И вдруг как шарахнет - взрыв! Меня подбросило, и я решил, что все, без ног остался. Каково же было удивление, что ноги целы, только все валенки исполосовало. Около 30 осколков угодило в подошвы.
      Но самое неприятное произошло в деревне Голое. Вокруг деревни - ни кустика, только три или четыре стога соломы. Мы могли ее взять с ходу, но наши командиры почему-то передумали.
      Послали разведку. В это время фрицы ушли из деревни, а пока шла разведка, вернулись и хорошенько нам всыпали. Тем днем случилась оттепель, а к вечеру ударил мороз, от которого шинели стали коробиться. Солдаты развели костры из соломы, а немцы открыли пулеметный огонь. После обстрела подсчитали: из 250 человек в батальоне осталось 60.
Под утро звонит командир полка майор Ращупкин, спрашивает, кто там из командиров есть. Докладываю:
- Старший сержант Дубровский!
- Принимай батальон и утром организуй наступление!
Помню, накормил солдат завтраком - суп-пюре гороховый. Сам поел. У повара была чекушка водки, я ее выпил . Минут за 15 - 20 до сигнала атаки начал согреваться. Взлетает зеленая ракета - сигнал к атаке, поднимаюсь из окопа: "Вперед, за мной!".
        И в этот момент - удар, искры из глаз, земля закружилась, и ничего не помню. Очнулся, на маскхалате - кровь. Опять отключился. Вновь пришел в себя. Прибежали две собаки с деревянной люлькой для раненых, снова впал в небытие. Проснулся в палате. И страшно испугался, поскольку ничего не видел, даже не смог определить, в каком направлении находится окно.
        Через пару суток, как только начал различать свет и темноту, отдельные предметы на расстоянии двух-трех метров, умудрился сбежать из медсанбата. Вернулся в Голое, в свой батальон, который к тому времени вывели во второй эшелон.
       Потом была учеба в военном училище. Отказывался как мог. Но начальник политотдела сказал:   - Мы тебя направляем в порядке партийного задания, а дисциплину пока никто не отменял!
++++++++++++++
          Запомнились и бои за Берлин. Мы готовились штурмовать логово Гитлера и водрузить Знамя Победы над поверженным Берлином. Из красного материала соорудили 7 знамен. Шесть я вручил комсомольцам-активистам, а седьмое оставил себе, намотал на тело, сверху натянул гимнастерку.
      Но нам не повезло, в последний момент наша армия на Берлин не пошла, мы атаковали южнее.  Однако на рейхстаге я расписался. После того как город пал, нас направили в Берлин по служебной надобности. Мы, естественно, подъехали к рейхстагу. Ребята расписались на колоннах у кого чем было. А мне захотелось расписаться повыше.   По лестницам и настилам из досок, местами по-пластунски выбрался на крышу. Отломил кусок арматуры и минут сорок выцарапывал на постаменте правой скульптурной экспозиции с лошадью надпись "Здесь был Н. Дубровский"…
      Позже во время реставрации рейхстага скульптуры с крыши убрали. Но я еще расписался химическим карандашом внутри Башни Победы, что находится на главной улице Берлина - Унтер ден Линден. Какова судьба этой надписи, не знаю." - из воспоминаний капитана(в 1945г.) 274-й Ярцевской стрелковой дивизии Н.В.Дубровского.


210782900_6e899_8e7faac_L


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments