oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

"Уходите, я себя уничтожаю", сказал солдат и взорвал гранату. 1941 г.

      "На 4-й, может, на 5-й день наша колонна 500 или 600 человек вышла на огромную толпу. Справа полукругом, в метрах 300 - 500, стоял лес. И здесь по нам был открыт шквальный огонь, мы побежали по ровной поляне, укрыться совсем было негде.
        Солдаты падали, кто убитый, кто раненый. На ходу стали сбрасывать с себя все, что было можно. У меня силы иссякли, я тоже сбросил палатку, шинель (в скатке), каску, противогаз. Оставил только винтовку и сумку с патронами.
        И вот слева начался кустарник и небольшое углубление. Здесь от пуль я был в безопасности. Через некоторое время оказался на возвышенности, где встретил шестерых солдат. Мы обменялись мнением о произошедшем и пошли. Наткнулись на минометную позицию: брошенный миномет и к нему снарядов 12. Расстреляли снаряды. Били в ту сторону, где наткнулись на немцев. После этого двигались по дороге, стали спускаться к небольшой речке. Впереди был лес, слева текла река. В этом районе встретили около 40 наших солдат.



44851432774_6b470bd779_b.jpg

       Слева в 400 метрах от нас стоял то ли домик, то ли сарай. Из него по нам начали стрелять. Одновременно стреляли из леса. С нами были командиры. Они приказали, отстреливаясь, пробиваться вперед. Когда мы бежали, сопротивления не встретили. Видимо, группа немцев на мотоциклах уехали.
      Вскоре наткнулись на нашу разбитую машину (грузовик) с боеприпасами. Мы пополнили свои сумки патронами и гранатами. После командиры отобрали 20 бойцов для разведки боем, чтобы отвлечь немцев от колонны с повозками. Я попал в эту группу.
      Сначала мы шли, потом поползли по-пластунски. В группе были три командира. Долго мы ползли по окраине деревни. Она осталась позади, а мы оказались в поле высокой ржи. Справа стоял сарай. Там оказались немцы. Они начали стрелять по нам, мы - по ним довольно на близком расстоянии.
       Это продолжалось долго. Три наших офицера отстреливались за сараем, бросали гранаты. Я был от них в 8-10 метрах. И вот рядом слева слышу стон. Раздвинул рожь. Солдат, присев, держит в руках лимонку, у него нет левой кисти, кровь льется ручьем.
      Он в шоке, говорит: "Уходите, я себя уничтожаю". Я, дурак, надо было отползти, а я сделал перебежку и упал. Немец меня заметил и высадил всю обойму. Меня обожгло. Потрогал около поясницы с правой стороны, рука стала вся в крови.
       Я испугался. Пошевелился, вроде бы двигаюсь. Командиры все еще были за домиком. Я крикнул: "Товарищ командир, я ранен!" Он спросил: "Гранаты есть?" Я ответил: "Есть, три штуки". "Бросай нам и ползи по меже, мы тебя перевяжем", - сказал он.

44592297385_88785bd15d_b.jpg

       Все из наших, человек 8 оставшихся в живых, побежали вправо. Поднявшись в горку, мы увидели колонну красноармейцев с повозками. Стало темно. Кровь у меня из раны лилась. Брюки на правой ноге все были в крови, перевязать было некогда, да и нечем.
       Наступила ночь. Мы все шли. Показалась деревня. Когда мы в нее зашли, началась стрельба, и были слышны крики немецких солдат. Мне казалось, что они, как собаки, лают. Среди нас началась паника. Некоторые наши солдаты заползали в подвалы, в ямы и т.д.
      Я бегал, бегал и уткнулся в угол улицы, где стояли кавалерийские кони. Не долго думая, сел на одну и поскакал, кстати, до этого я никогда на лошади не ездил. Когда я ехал, народ стал выбегать из домов, вынося, что можно. Деревня загорелась.
       Забегая вперед, скажу. В Польше, когда я уже был в лагере военнопленных Острув-Мазовецка, разговорившись со старшиной музыкального взвода, узнал, что он попал в плен именно в той деревне, из которой я выехал на коне. Всех, кто был тогда в деревне, взяли в плен.

44592296645_1fa6c705bf_o.jpg

       Отъехал я с километр, остановился. Что делать? Ума не приложу, и решил так: слева горит деревня, справа - немцы пускают ракеты. Решил ехать посредине. Нащупал тропу в заданном мной направлении и поехал, поднимаясь в гору. Увидел еще одну деревню, остановился. Что делать? А, думаю, была - не была. Поставил десятизарядку на боевой взвод и поехал. Думаю: если встречусь с немцами, убью хоть одного или двух, ну и сам погибну. Проехал я деревню - ни души. Выехал в поле, увидел такую картину: видимо, был бой, кругом лежали мертвые красноармейцы.
       Поехал дальше. Ночь светлая, лунная. Я услышал топот копыт, и внезапно меня окружили три конника. Я с перепугу крикнул: "Вы красные?" Мне один говорит: "Ты что, очумел? Конечно, не видишь, что красные!". Это была разведка.
       Они у меня все выспросили и уехали. Через некоторое время я услышал снова цокот копыт. Через кустарники увидел конницу, очень большой отряд. Я влился в его ряды и поехал. На душе стало так легко. Думаю: слава Богу, я опять среди своих. Немного успокоился.
      Едем. Слева рядом ехал солдат, может, старшина, мне показалось, лет сорока. Задал ему такой глупый вопрос: "Кто такие?" Он мне ответил (дословно): "Третий кавалерийский корпус имени Буденного вырывается из окружения!".
      И вот я стал двигаться (отступать) с отрядом конников. Их было много - около 1000. Ехали днем и ночью, не спешиваясь. Я ездить не умел, поэтому приспосабливался. Если отряд мчался галопом, я ложился, хватал за гриву лошадь, и она - "матушка" - несла меня. И я ни разу не упал с лошади.

43758720220_b73276ced3_b.jpg

      Теперь многое забыл, но отдельные моменты помню. Однажды мы видели такую картину. Видимо, в том месте прошли немецкие танки и наших солдат давили гусеницами. У одного задавленного бойца виднелись только контуры тела, и все в крови. Мне стало жутко.
      Очень долго двигались. Однажды остановились в лесу. Слышу, что до города Белостока 5 километров. Разведка доложила, город занят немцами. Мы спешились. Я взял коня за уздцы и присел. Видимо, замертво уснул. Когда проснулся, ни лошади моей, ни конников нет.
      Я испугался, опять остался один. Стал ходить по лесу. В кустах увидел спящих кавалеристов, человек семь. Похоже, казахи - не русские. Я отвязал одну лошадь, сел, немного проехал и увидел нескольких конников. Решил ехать в ту же сторону, куда и они.
      Нас сгруппировали. Была темная ночь. Мы, примерно 500-600 конников, помчались до лесу, слева нас стали обстреливать. Пули трассирующие, и видно, как они свистят над нашими головами. Я скачу и стреляю из винтовки по немцам.
      Откуда, что взялось? Видимо, открылось второе дыхание. Проскочили мы через лес и очутились в чистом поле. Я оказался почти рядом с нашим командным составом. Темно. Вижу, от нас в метрах 400-х стоят танки, штук 40, выстроились по фронту.
      Командиры говорят, надо послать разведку, чьи это танки. Три конника не проскакали и 20 метров, как из всех танков обрушился на нас пулеметный огонь. Мой конь рванулся назад и помчался. В этот момент у меня выпала из рук винтовка.
      Я прильнул к гриве лошади, и она меня "матушка" несла. Пули свистели, конники падали. Вскоре появился лог, в который я спустился. От обстрела спасся. Пули летели поверху, потом мы, оставшиеся конники, помчались назад, и нас стала обстреливать артиллерия. Повернули к лесу. Наступила темная ночь. В лесу встретили конников и пехоту. Было ясно: прорыв не удался, только очень много потеряли людей.

43758476110_18e118904c_b.jpg

       Позже, читая книги о войне, я понял, что именно здесь, под Белостоком, был разгромлен третий кавалерийский корпус имени Буденного. Утром я поднял лошадь. В сумке еще оставался овес, немного сахару, дал лошади овса, кусок сахару, сам тоже съел кусочек сахару.
       И вот случилось непредвиденное. Удивительно! Как среди такой массы людей казахи, у которых я забрал лошадь, нашли меня. Пришлось им отдать коня. Они взамен дали мне ломовую, огромную лошадь с седлом. Солдаты и оставшиеся конники поехали, и я за ними.
      Ехал долго, может, день, может, два. И оказался в лесу, где было довольно много красноармейцев. Как потом понял, это была перегруппировка войск. Лошадь мою отобрали конники, так как я был пехотинец. Когда я слез с лошади, не мог стоять, так отсидел ноги.
      Здесь было организовано питание. Сварен суп. У меня не было ни ложки, ни банки, но кто-то мне их дал. Я подкрепился и присоединился к пехоте. Опять мы, 400-500 человек, шли днем и ночью. Спали на ходу. Однажды на рассвете вышли из леса и стали спускаться к реке.
      Это был Неман. Мост разбит. Мы перебрались на бревнах, кто как смог, и вышли на противоположный берег. Когда подходили к лесу, до него оставалось метров 100, по нам открыли сильный ружейно-пулеметный огонь.
      Мы рассредоточились и стали в ответ вести огонь по лесу. К этому моменту я приобрел винтовку - трехлинейку. Она даже надежнее (безотказна) при стрельбе. Вскоре нас начали обстреливать минометами. Это - пострашнее пуль.
      Командир организовал постепенный отход. Вышли на открытое место. Половина нашего состава осталась там, в лесу. Уцелевших командиры проверяли, осматривали. Когда я подошел, сказали: "Вы не наш, откуда? Документы?". А документов у меня не было, они остались в п. Шквиа, в старой гимнастерке. В общем, меня не взяли, как я их не умолял. Командир даже мне пригрозил. Достал пистолет, мол, будешь проситься, пристрелю. Кроме меня таких оказалось еще два бойца.

43758107720_bf80eb36a7_h.jpg

       Колонна ушла обратно в лес. Мы втроем остались. Справа виднелась деревня. Я говорю: "Ребята, зайдем в деревню, может, покормят". Они отказались: "Нет! Мы пойдем в лес". А я решил испытать удачу и пошел в деревню. Винтовку, патроны спрятал. Я как планировал? Поесть, набрать силы и уйти в лес.
       Шел я не по улице, а по тропинке, где кончается огород. Все посматривал, нет ли немцев. Подошел к одному огороду, вижу, мужчина что-то делает. Я спросил: "Не покормишь? Я очень голодный. Три дня ничего не ел".
      Он мне ответил: "Много вас тут ходит, всех не прокормишь, иди к соседке, всех кормит". Я прошел два-три огорода. Подошел к домику, на который мужчина показал. В доме топилась печка, за столом ели два бойца. Хозяйка меня усадила и стала кормить блинами. Солдаты поели и ушли. Я остался один. Женщина была дружелюбна со мной, говорила, что у нее два сына в армии, может, также страдают.
      Я поел и пожаловался на ранение. Оно меня беспокоило, болело. Женщина посмотрела и сказала, что рана довольно большая и гноится. В общем, она обработала рану, перевязала и сказала: "Иди в сарай и поспи". Сарай был с сеном в конце огорода. Я уснул, как убитый. Вечером пришла хозяйка, покормила меня. Я попросил, чтобы она меня разбудила, если появятся немцы. И опять уснул мертвым сном.
       На рассвете внезапно нагрянули немцы на мотоциклах. Меня ударили, я проснулся, два молодых немца с автоматами говорят: "Вставай!" А я так разморился, что не могу подняться. Они меня два раза ударили сильно. Я поднялся. Меня отвели на окраину деревни, где сидели человек 30 наших солдат под охраной. Через некоторое время нас повели; пройдя километров 7, подошли к городу Мир, от него до Минска 90 километров.
       Нас завели в старинную каменную крепость. Здесь было много советских солдат. Дня три держали в этой крепости. Не кормили. Один раз привезли с поля грязную картошку. Лопатами ее разбрасывали, а мы, как дикари, набрасывались и ели сырую, грязную.

30635260937_62b1da8065_b.jpg

       Как я выжил в этом лагере? Вначале было незаметно, что пленные умирают, но постепенно стали умирать многие. Хоронили по 300-400 человек ежедневно. В конце лагеря копали рвы и туда бросали мертвых и даже живых. Можно было слышать: "Братцы, вы зачем меня кидаете, я еще живой!". Но немцы приказывали кидать всех подряд.
       Однажды нас построили и сказали: кто плотники, выйти вперед. Я вышел. Набралась нас группа. И начали мы строить навесы - крыши от дождя, там мы потом и спали. Такое сооружение вмещало человек 150, если спать впритирку.
        За работу нам давали дополнительную банку баланды. Во второй половине сентября 1941 г. нас перестали кормить. А военнопленных в этом лагере было около 100 тысяч." - из воспоминаний Л.Ф. Мельчакова. 345-й стрелковый полк 27-й Омской дивизии 10-й армии.


47698530691_ba6b20d780_o.jpg


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe
promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 252
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments