?

Log in

No account? Create an account

Мемуарная страничка

Честные злодеи Родиной не торгуют.


Previous Entry Share Next Entry
Избежал расстрела, по блату....1941.
фуражка
oper_1974
  "Наш батальон входил в 99-ю танковую дивизию 25-го механизированного корпуса. Я обучался как раз на механика-водителя танка Т-34 и гордился тем, что получу танк.
       На заре платформы двинулись на запад. Мы с инструктором сидели в танке. Из соображений секретности печатных инструкций не было. Примерно в десять часов утра состав неожиданно встал. Я откинул крышку люка и выглянул. Солдаты выпрыгивали из вагонов и бежали в близлежащее поле, к лесу. Я услышал свист падающих бомб.
   Инструктор велел вылезать из танка и вместе с другими побежал через поле. Немецкие самолеты летели низко, поливая поле пулеметным огнем. Я не мог догнать инструктора. Перед следующим обстрелом я лег на землю и закрыл голову руками. Самолеты сбросили бомбы и обстреляли грузовики. Я лежал на земле, парализованный ужасом. Я знал, что в открытом поле не спастись.



  Когда свист бомб, жужжанье моторов и лающий пулеметный огонь умолкли, я поднял голову. Паровоз и два первых вагона сошли с рельс и горели. Но танки на платформах были целы. Ноги у меня задрожали: по крайней мере полсотни солдат остались на поле. Двое, ближе ко мне, лежали лицом вниз с пулевыми ранами в спинах.
   Я подошел к тем, что бежали впереди меня. Все семеро были неподвижны, среди них инструктор. Те, кто успел скрыться в лесу до начала обстрела, почти все выжили, а бежавших по полю настигла смерть. Я спасся, но не чувствовал ни облегчения, ни радости. Я был потрясен, угнетен и полон ужаса - ведь в следующий раз могла настать моя очередь.

40606984123_30fbfdd711_o.jpg

   Майор Полторак был среди тех, что выбрались из леска последними, за ним шли два младших офицера. Он направился к поезду, взобрался на платформу и скомандовал построиться поближе.
- Слушайте все! - проорал он. Голос у него был напряженный, сердитый, прерывистый. - Я принимаю командование танковым батальоном и бойцами. Приказываю всем танкистам вернуться к танкам, проверить состояние машин и уровень горючего. Запустите моторы. Мы установим аппарели на каждой платформе и спустим танки на землю. Водителям немедленно увести танки в лес и замаскировать их. Пехоте отнести раненых в поезд, снять медальоны с мертвых, зарыть тела.
   Ближе к вечеру Полторак отдал приказ - всем двигаться на Бобруйск, который, по его расчетам, находился в 150 километрах. Полторак считал, что именно Бобруйск и есть пункт сбора нашей танковой дивизии.
   Двигаясь без остановок двое суток, мы оказались у легкого моста, неспособного выдержать танки. Майор Полторак приказал, чтобы я на своем танке попытался определить место для переправы. Команда перешла мост пешком, а я аккуратно свел танк с пологого берега к воде.
       Я разделся, прыгнул в реку и поискал мель. По песчаной косе в самом широком месте небольшой, но бурной речки я перешел на другую сторону. Это место показалось мне подходящим, поэтому я отметил отмель палками и ветками и снова вскарабкался в танк.
   Я медленно прибавил газу. Гусеницы погрузились в ил, и танк пополз вперед. Я продолжал медленно жать на акселератор. На полпути танк чуть накренился влево. Метров через двадцать он накренился еще больше, и я увеличил скорость. Тут только я понял, что оставил люк открытым. Но было уже поздно: вода начала заливаться внутрь.
  Берег был всего в пяти метрах, я выжал акселератор до отказа, но тут в воду ушла левая сторона танка, а правая гусеница задралась вверх. В люк хлынула вода. Я выбрался наружу и поплыл к берегу.
       Почти час пытались вытащить увязший танк, но он намертво застрял в грязи. Остальные танки прошли с задраенными люками по отмеченной отмели и благополучно переправились на другой берег. Полторак велел мне и Никитину оставаться, а сам повел батальон на соединение с дивизией.
++++++++++++++++

40542024233_f90a2b320f_o.jpg

    День и две ночи мы с Никитиным провели возле танка. Мы прятались в высоких камышах и, взяв пулемет и гранаты из танка, не сводили глаз с дороги в 500 метрах от нас.
   Мы были довольно близко от старой польской границы, и мне хотелось убежать домой. Я поделился этой мыслью с Никитиным, но тот промолчал.
       К вечеру первого дня мы страшно проголодались. Наш армейский рацион, побывав в реке, был безнадежно испорчен. Мы боялись стрелять, чтобы нас не обнаружили, и безуспешно пытались камнями убить утку.
  Поздним вечером, когда движение на дороге прекратилось, я бросил в воду фанату. На полчаса мы затаились, но потом, когда никто не появился, выловили десятка два разной рыбы, очистили и испекли.
+++++++++++++++++
Следующей ночью нас растолкали два советских офицера.
- Вот как вы охраняете танк? Если бы пришли немцы, вам не жить. Кто на карауле?
- Товарищ командир, мы пришли к этой реке после двухдневного перегона, три ночи не спали, почти не отдыхали и ничего не ели. В пути мы сражались с фашистами. Я очень устал и растерялся во время переправы.
- Все мы устали, но ты один такой! Небось ждешь фашистов, чтобы отдать им свой танк?
Я остолбенел.
- Я еврей. Я ненавижу нацистов. Моя семья в немецкой оккупации. Я хочу воевать с ними. Хочу доказать свою преданность советскому государству.
Офицер пристально смотрел на меня.
- Так. Это ты рассказываешь. - Он повернулся к Никитину. - Посмотрим, что скажет твой приятель. Фамилия?
Высокий, белесый, веснушчатый Никитин стоял по стойке смирно. Заметно было, до чего он напуган.
- Никитин Владимир Алексеевич. Наводчик этого танка. Я тут ни при чем. Бардах заварил всю эту кашу. Я его караулю.
    Я потерял дар речи. Все это время мы были вместе, он держался по-дружески. Рассказывал о своих родителях, рабочих ленинградской фабрики, которые с трудом вырастили его и других детей. Он рассказывал, что часто крал продукты на рынках. Теперь я понял, что он прикидывался.
- Володя, - сказал я. - Что такое ты говоришь? Мы же знаем друг друга почти год. Семь месяцев мы были в одном танке. Я думал, мы товарищи.
Тихий, застенчивый Никитин глянул на меня:
- Сибирский волк тебе товарищ. Не был я твоим другом. Вчера ты уговаривал меня бросить танк и бежать на оккупированную территорию, к себе в Западную Украину. Ты поляк. Ты не наш. Предатель!
Он сплюнул на землю.
    Командир покачал головой, достал пачку папирос и предложил одну своему спутнику. Он раскурил папиросу, заслоняя ладонью огонек.
- Картина ясна. Через два часа придут два трактора вытаскивать танк, а ты, - он ткнул в меня указательным пальцем, - отвечаешь за возвращение танка в рабочее состояние. - Он положил руку на плечо Никитина. - С Бардахом останется лейтенант Седов. Ты, Никитин, пойдешь со мной в лагерь и напишешь рапорт.
+++++++++++++++

55576868_2162381147189175_4095859844882366464_n.jpg

   На столе рядом со свежей пачкой бумаги лежали папки с делами. В голове вертелось: "Почему я попал под суд? Из-за танка? Из-за того, что я сомневался, вступать ли мне в комсомол? Или из-за критических замечаний о Сталине? Какое преступление я совершил?"
   Четыре офицера, вершившие полевой суд, вышли из леса на сцену - мне это казалось сценой: стол, стул, поваленные деревья на поляне.
Донесся голос полковника:
"...Приговорен к смертной казни по приговору военно-полевого суда 99-й танковой дивизии 25-го механизированного корпуса. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Приказ зачитать во всех подразделениях 25-й армии как пример того, что ждет каждого, уличенного в антисоветской деятельности."
    Я сидел, закрыв лицо руками: как легко и быстро выносится смертный приговор! Ожидая суда, я надеялся, что мое дело подробно рассмотрят, меня внимательно выслушают.
К полковнику подошел офицер НКВД, которого я увидел впервые. Он взглянул на меня как-то странно.
- Отведите пленного в мою палатку, - сказал он охраннику. Палатка недалеко от поляны была замаскирована кустами и березами. Меня не связали, не завязали глаза, не толкали прикладом в спину. Я мог легко убежать. Я мог бы спрятаться в лесу и вернуться во Владимир-Волынский. Я весь напрягся, готовый действовать, но в то же время меня словно паралич разбил. Я вошел в палатку.
- Садитесь. - Офицер предложил мне жесткий стул у стола и отпустил охранника. Он ходил взад-вперед по палатке, сжав пальцы за спиной. В отчаянии я соображал, почему же он заинтересовался мной.
- Не бойтесь, - сказал он. Но как я мог не бояться? Или это новый вид пытки? Я не мог вымолвить ни слова, тихо заплакали закрыл лицо руками. Я не плакал с минуты ареста. Но добрый голос офицера чуть-чуть успокоил меня: - Хотите есть?
       Я кивнул, и он дал мне два печенья и кусочек сухой колбасы. Мне страшно хотелось есть, но, когда я проглотил еду, горло перехватило и меня чуть не вырвало. Я попросил воды и выпил ее одним глотком.

55829664_679339009136149_4905069084023980032_n.jpg

- Меня зовут Ефим Ползун. Я офицер от НКВД для наблюдения над процедурой военно-полевого суда. Хочу задать вам дополнительные вопросы, которые не были прояснены на слушании. - Он внимательно смотрел на меня. - Еще раз повторите фамилию, имена родителей, место и дату рождения.
- Меня зовут Януш Бардах. Отца зовут Марк, мать - Оттилия. Урожденная Нойдинг. Я родился в Одессе двадцать восьмого июля тысяча девятьсот девятнадцатого года.
- У вас есть родственники в Одессе?
- Мамин брат - профессор неврологии медицинского факультета Одесского университета. Его зовут Марсель Нойдинг. Его жена - Розалия Нойдинг, известная художница. Родственники моего отца тоже живут в Одессе.
- Назовите имена родственников отца, чем занимаются, где живут.
На меня снова напала паника. НКВД часто арестовывал родственников изменников Родины, и я понимал, что могу навлечь на них страшную опасность.
- Отцовские родственники живут на улице Алексея Толстого, шестнадцать. Его дядя Бардах организовал станцию "Скорой помощи" при университетской больнице в Одессе. Эта станция названа его именем. У него три сына. Старший, Александр, микробиолог, работает в Пастеровском институте в Париже. Средний, Миша, закончил юридический факультет Одесского университета, адвокат. Младший, Сема, учился в университете, когда началась война.
Офицер встал и улыбнулся мне.
- Я знаю, что вы говорите правду. Я жил на улице Алексея Толстого в Одессе. Я знал всю семью Бардахов - вырос рядом с ними. Ваш кузен Миша учился со мной на юридическом.
   Я сделаю все возможное, чтобы спасти вас от расстрела, но не знаю, как избавить вас от тюрьмы. Я буду настаивать на небольшом сроке, не больше десяти лет. Я знаю, это долго, но больше сделать не смогу.
       Может быть, тюрьма спасет вашу жизнь. Не думаю, что здесь, на фронте, я проживу дольше. Запомните мою фамилию и адрес, может, после войны встретимся. По крайней мере, попытаемся.
      Он сунул мне денег в карман гимнастерки, отломил большой кусок черного шоколада и отдал все печенье из пакета. Он обнял меня и сказал подождать в палатке. Через десять минут вернулся.
- Принимая во внимание вашу молодость и правдивость, расстрел заменен десятью годами принудработ в лагере. Все подписано. Вас отвезут в Гомель.
        Караульный отвел меня к другим пленным бойцам. Душа моя пела. Счастливая звезда послала мне этого человека из Одессы, друга моего кузена - и он спас меня! Только потом я понял, какую цену он мог заплатить за изменение приговора.
+++++++++++++++

56325306_2171777616249528_6082829681583718400_n.jpg

   Днем нашу группу отвезли в гомельскую тюрьму. Охранник выкрикивал наши фамилии и требовал называть имена-отчества, даты и место рождения, а также статью и срок.
- Бардах! - крикнул он.
- Януш Маркович, - отрапортовал я. - Одесса, 28 июля 1919 года, 193. 15, пункт Д. Десять лет.
   По окончании проверки нас быстро повели в тюрьму и стали распихивать по камерам. Отперев дверь, охранник втолкнул меня вместе с двумя пленными.
- Фашисты близко? - спросили несколько голосов. - Какие дела на фронте?
Новость об отступлении Красной Армии вызвала ожесточенные споры. Одни ждали прихода немцев в расчете, что охрана разбежится и появится шанс освободиться. Другие утверждали, что энкавэдэшники перед бегством всех перестреляют. Лично я был уверен в одном: фашисты наступают и у меня нет ни единого шанса.
    Заключенные, прибывшие вместе со мной, устроились на полу, но я остался возле параши. К параше стояла неубывающая очередь заключенных, страдающих поносом. Я клял себя за то, что не убежал домой, когда оставался один у танка. Я знал и местность, и дорогу, и людей, и язык. Надо было бежать." - из воспоминий Я.М.Бардаха



57511507_2185295264897763_3639348733063200768_n.jpg



promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 251
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…

  • 1
Слова про мемуариста мне приходят в голову самые нехорошие. Он что, "к теще на блины" собирался? Тут "одно за другим" - и ожидание непременной смерти, и не незадраенный люк, и все остальное. Воспитывать его надо было раньше - непосредственному командиру и политруку. Со взрослых мужиков и спрос должен был бы быть полный. Поскольку мемуар есть, он, понятно, уцелел. И, возможно, в дальнейшем неплохо воевал.

Этого посадили.

Зря его посадили, но тогда еще не было практики "искупать кровью". Он мог окочуриться на Колыме, но уцелел , в августе 45-го его освободили и он оформил польское гражданство. С гнильцой был человек, с гнильцой...
Поисковиком:
1942 – 1945. — Этап на Колыму, в Магадан, на пароходе. Земляные работы, с тачкой, на золотых рудниках у поселка Малдяк. Цинга, куриная слепота. Перевод в лагерь для выздоравливающих, затем в лесозаготовочный лагерь. Назначение на работу фельдшером в туберкулезное отделение центральной лагерной больницы. Помощь доктора Пясецкого, его занятия по медицине с Я. Бардахом. Заболевание туберкулезом. Медленное выздоровление.

1944–1945. — Переписка с братом Юлеком, майором Польской Армии. Хлопоты Юлека и высшего командования Польской Армии об освобождении Януша.

1945, май. — Сокращение срока наказания.

1945, август. — Освобождение. Работа в санчасти для заключенных, работающих вне зоны.

1946, 4 апреля. — Получение билета на грузовой самолет Магадан – Хабаровск, вылет в Хабаровск, затем в Москву. Встреча в Москве с братом и родственниками. Известие о расстреле немцами родителей, сестры, жены (июль 1942 г.). Оформление польского гражданства в Польском посольстве.

1946–1950. — Учеба, окончание стоматологического отделения Московского мединститута.

1950–1954. — Ординатура со специализацией в области пластической и восстановительной челюстной и лицевой хирургии.

1953. — Женитьба на однокурснице Елене Лакеевой.

1954. — Отъезд в Лодзь, в Польшу. Работа по специальности.

1972. — Приглашение на работу в Айова-Сити (США) на факультет отоларингологии. Заведующий отделением пластической и восстановительной хирургии головы и шеи.

2004 (?). — Скончался Бардах Януш Маркович.

Ну, что поделать, офицеру НКВД...

> и он оформил польское гражданство.
> 1954. — Отъезд в Лодзь, в Польшу. Работа по специальности.
> 1972. — Приглашение на работу в Айова-Сити (США) на факультет отоларингологии.

Молодец же.

Со своей точки зрения (и с Вашей - безусловно).

С эволюционной тоже.

Это Вы так думаете. Ни из одного варианта синтетической теории эволюции (основных их - два) это прямо не вытекает. Не говоря уже о том, что представления т.н. "эволюционистов" о мире весьма пререкаемы. Впрочем, век человеческий короток, и у Вас безусловно будет возможность узнать, как устроен мир.
Кстати, из Вашей позиции прямо следует, что, если вас будут резать, спас ать Вас не нужно. А то еще и спасителя зарежут, ага.0:)

Дык делание выводов - тоже ведь субъективный процесс, вполне характеризующий того, кто, вероятно, не разделяет мнения об обсуждаемом персонаже.

Что же касается "эволюционности", то оставаться и в фашистской сссрне, и в нынешней аналогичной России попросту вредно для выживания.

Я, по-моему, высказывался исчерпывающе. А что некоторые резиденты Израиля имеют такое мнение - не странно. Наследственность тяжелая.

Для трусливой мрази smolensk_mogil:

Кто ж Вам мешает высказываться? Чай, интернет - даже не бумага, любую хрень выдержит.

По части меньшей продолжительности жизни, уровня оной и т.п. в благословенной Колорадии у Вас, как вижу, фактологических возражений не возникло. Гут.

Расскажите нам про свои личные подвиги, неописуемую храбрость и стальную волю.
Были бы на его месте, уничтожили бы всех фашистов в округе из авторучки.
Трепло вы пустое, "практикующий православный".
"Не суди, да не судим будешь" сказал Христос, но куда ему до вас.


Увы, на его месте оказаться я не могу: я родился после войны. Благодаря тому, что на ней не был убит мой отец.
Далее я Ваш текст комментировать не буду: здоровья Вам и хорошего настроения.

Моральное право - о таком понятии слышали?
Мы оба родились после войны, поэтому морального права упрекать участников той войны у нас нет.
Даже если мы герои чеченской-сирийской-украинской войн, что тоже не так.

Ваше мнение на сей счет тоже пререкаемо. Но я дальнейшие дискуссии с Вами пускаться не стану, свое представление о Ваших умственных способностях и моральном облике я составил, следующие Ваши сообщения я открывать не буду.
Вероятно, раз Вы не живете в РФ и это государственное образование не любите, то, как будто, у Вас нет "морального права" осуждать его? И советовать выехать? 0: )
А позволять Вам писать у себя в ЖЖ - это личный выбор Романа.

(Deleted comment)

в ссср орденские платили до 1948 года.

(Anonymous)


Выплаты по наградам, которые в то время назывались чаще правительственными, чем государственными, были установлены постановлением ЦИК и СНК Союза ССР от 7 мая 1936 года и определены «Общим положением об орденах Союза ССР». Награждённым за счёт государства ежемесячно выплачивалось: по ордену Ленина – 25 рублей, по ордену Красного Знамени – 20 рублей, по орденам Трудового Красного Знамени и Красной Звезды – 15 рублей, по ордену «Знак Почёта» – 10 рублей.
Постановлением ЦИК Союза ССР от 29 июля 1936 года Героям Советского Союза выплаты по ордену Ленина увеличивались до 50 рублей в месяц.
17 октября 1938 года Указом Президиума Верховного Совета СССР были установлены выплаты по медалям: «За отвагу» – 10 рублей, «За боевые заслуги» – 5 рублей в месяц. 27 декабря 1938 года такие же выплаты были установлены соответственно по медалям «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие».
Выплаты назначались и по ряду орденов и медалей, учреждённых в годы Великой Отечественной вой­ны. По ордену Отечественной войны I степени – 20 рублей, II степени – 15 рублей в месяц. По ордену Славы I степени – 15 рублей, II степени – 10 рублей, III степени – 5 рублей в месяц.
Учреждённые Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 марта 1944 года для награждения военнослужащих рядового, старшинского и сержантского состава ВМФ медали Ушакова и Нахимова по статусу были приравнены к медалям «За отвагу» и «За боевые заслуги». По ним были назначены такие же выплаты: 10 и 5 рублей соответственно.
По всем другим орденам и медалям, учреждённым в дни Великой Отечественной войны, денежные выплаты не назначались.
Указом Президиума Верховного Совета СССР с 1 января 1948 года выплаты по орденам и медалям СССР были отменены.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal центрального региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Стоял я однажды на станции ВДНХ, ждал поезда в полпервого ночи. Мимо несколько раз прошел старшина милиции и все время косился в мою сторону. Потом подошел, представился, спросил документы, взял паспорт и говорит "Пошли". Приходим дежурку на станции и он мне показывает ориентировку - разыскивается за совершение тяжкого преступления азиат, средний рост, спортивного телосложения, левый глаз косит. Почти мой портрет, только у меня правый глаз косит. Я ему об этом и говорю. А он мне отвечает, мол могли и напутать при составлении ориентировки.

В общем отправили меня в сопровождении двоих сотрудников в отдел по метрополитену. Время было уже почти 2 ночи. Там минут десять долбились в кабинет к дежурному оперу, открыл весь заспанный. Сопровождающий ему сунул мой паспорт, сказал разбирайся и ушел. Опер на меня смотрит и спросонья не вдупляет об чем речь. Говорит, за что тебя? Я ему - сам не знаю, сказали, что похож по приметам в ориентировке. Он минут 5 по столу пошуршал бумагами, говорит - хер его знает, нет у меня ничего. Ты, говорит, откуда? Из Юхнова. О, кого из местных ментов знаешь? Начальника угро. Дениса? Да. Отдает мне паспорт и говорит - Дэну привет.
Самое забавное, что отдел находится на Калужской, я рядом жил тогда и до дому 15 минут ходьбы. Откуда уехал несколько часов назад, туда и привезли.

Мы были довольно близко от старой польской границы, и мне хотелось убежать домой. Я поделился этой мыслью с Никитиным, но тот промолчал.
===============
Нечасто в мемуарах встретишь такую явку с повинной. Обычно попадали в лапы кровавого НКВД абсолютно невинные.

Даа... Другие тогда были евреи, другие...
Нонешний еврей, ежели бы его сдал напарник за агитацию к дезертирству, сразу бы запел:
- Тщ майор, так это я ж его проверял! Он мне всю ночь в уши дул анекдоты про тща Сталина, вот я и подумал - нужно проверить, как далеко зайдёт этот изменник Родины, кулацкий сын и антисоветский агитатор. Ну и так далее.

Простые тогда были евреи, может и с гнильцой, но и честнее.

но я остался возле параши(c)

получается, сам себе место определил?

>Меня зовут Ефим Ползун. Я офицер от НКВД...

Еще любопытно отметить, что офицер и сам, судя по всему, не Иванов:)

В чём и отгадочка:-))

  • 1