oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

"И Государь Император прослезился..." 1877 г.

       "Некоторые, вероятно были ранены, а после уже были позамучены на разные манеры, например, повырезаны кресты на грудях, на лбу, на руках, на плечах. У некоторых порезаны горлы, а некоторые, видимо, так поджарены. Видно, горел огонь и на нем, солдат весь голый - спина вся пообгорела и лицо искривило. Верно, его так застала смерть"
         "Все сидят, трясутся около огня, а одна баба все кричит да баллючит по-турецки - или она так поет, или Турка зовет - кто ее знает, ротный и говорит: "Заколи ее!" Тут ей штык живо приказал замолчать"

      "12 октября мы пошли было к Плевне. Часов в 12-ть дня развернули полки в боевой порядок и двинулись прямо на правый фланг Плевны, а тот день наша гвардия дралась на Софийском шоссе при Горном Дубняке. Но, не дойдя до Плевны верст 5-ть, мы стали в боевой порядок.
         Стрелковая часть впереди, а сомкнутая часть сзади. Сделали 4-е орудейные выстрела через одну деревушку, никто и не отозвался на наши пушки. Мы еще ожидали: вот-вот кто-нибудь, какой-нибудь турок будет на нас идти. Простояли до вечера и вернулись обратно, на старый бивуак, ночевать.
         Придя на бивуак, мы услышали, что наша Гвардия - 1-я и 2-я дивизии дрались отчаянно. Потеря огромная - убыло из строя убитыми и ранеными около 2000. Неприятель побежден, дорога пересечена, главный редут взят. Пленных турок 260026, 4-е орудия, одно знамя, остальные ушли дальше. За ними, было, пошли наши Егеря да Павловцы. Но наткнулись на хорошее укрепление и вернулись с большим уроном.



1457127078_0_a8bc1_b3ed001f_xl.jpg

         13-го Октября Мы двинулись на помощь нашей Гвардии, но, не дойдя верст 7-ми, расположились ночевать. 14-го мы пошли на позицию, утром мы много повстречали своих раненых, которые пострадали при сражении.
         Когда мы пришли на место сражения, здесь явились наши прежние Служаки, которые были в одном полку с нами, а потом при мобилизации попали в другие Дивизии: тут после поздравления пошли расспросы, как и что, и действительно что пострадали, некоторые роты почти что уничтожены.
         Мы прошли поле битвы, взглянули на убитых - но это нам еще хуже походов показалось, какие они все изуродованные, пулей убитый, тот только что посинел, а некоторые осколками гранат, те поизуродованы страшно, 15-го мы готовились на перемену нашей Гвардии, а кавалерия разузнавала расположение неприятеля.
         16-го в Воскресенье нас повезли на позицию в первую линию. Мы помолились Богу, чтобы он нас Благословил ради воскресного дня. Наш Полк зашел, и прочие полки нашей дивизии зашли с тылу неприятелю, а кавалерия заняла шоссе. Но только открылся огонь, их кавалерия дала махни-драл. Наша открыла по ней огонь, но все-таки она удрала.

1457127076_0_a8bad_5c911a0a_xl.jpg

         А здесь-то мы чего только не испытали, как только пошли через нашу голову метать гранаты, мы только двигаемся то в одну сторону, то в другую. "Ложись!" - ложимся. Посмотрел я на офицеров - белые все как бескровный холст, посмотрел я и на солдат - то же самое, а один у нас - из молдаван, как заревет, как заболмочит по-своему, какие-то прощальные, как вот-вот его уже убивает.
        Ну и невольно мороз пробежал под кожею, я думаю, что и я не красивее их был, тоже сердце дригало. Вот летит и визжит эта окаянная граната, она летит через голову и сдается - вот-вот лопнет и рассыплется по всем головам, да, верно, и моей не минет.
        Артиллерия наша валит очень метко - так это и рвет снаряды над самым укреплением. Цепь их была впереди укрепления, но завидя наше приближение, похоронились в редуте, но недолго они продержались.
        Вскоре выкинули белый флаг, но, слава Богу, ради Воскресения Господь нам помог - почти без урону: всего 1 убит и 2 ранены, их же кроме убитых забрали в плен около 4-х тысяч (4000), все орудия и оружие. Мы сейчас же пошли все к укреплению разом со всех сторон. Когда стали подходить под укрепление, то увидели бедных егерей, которые 12-го не были подобраны. Некоторые, вероятно были ранены, а после уже были позамучены на разные манеры, например, повырезаны кресты на грудях, на лбу, на руках, на плечах.
        У некоторых порезаны горлы, а некоторые, видимо, так поджарены. Видно, горел огонь и на нем, солдат весь голый - спина вся пообгорела и лицо искривило. Верно, его так застала смерть. И все, как один, голые, даже рубашки, и те посниматы.

1457127076_0_a8bac_aa57c490_xl.jpg

        23-го ожидали Государя Императора, но так как Он поехал прежде в первые две дивизии и запоздал там, то к нам уже не заехал. А 24-го Он вдруг неожиданно появился около наших лагерей, тут вдруг поднялась тревога одеваться живо и строиться около дороги.
       Мы мигом оделись и выстроились. Он подъехал, но вперед приказал "Ура!" не кричать, поздоровался тихонько, потому что вблизи Турецкой позиции, они сейчас выбегают и высматривают в бинокли, что у нас делается.
       Его Величество объехал, поговорил с некоторыми Офицерами, спросил у солдат, поносились ли Сапоги. Ему Командир полка Генерал-Майор фон Витторф ответил, что от постоянной мокроты, грязи и постоянного движения все уже поносились, с тем он и уехал. Когда же он уехал, отъехал от нас шагов на 500, мы ему вслед и закричали "Ура".
       Как Желательно было увидеть город Плевну, но не пришлось, потому что нам приказано воротиться опять на свое место лагерей. 29-го Нам пришлось возиться с пленными, понагнали нам их в каждую роту человек по 150-т или более. В каждой роте для них был приготовлен обед, а я в этот день был дежурным по роте, и это было на моей обязанности распорядиться, чтобы им раздать обед.

1457127018_0_a8bcf_bab2543b_xl.jpg

        Во, я уже наламентовался. Я их не понимаю, а они - меня. Надо было их распределить по 10 человек, т. е. на десятки, я им говорил и кричал, фельдфебель наш тоже говорит, как тут нам сделать, чтобы их выстроить, а они все разговаривают между собой, балмачат.
        Наконец, удалось их выстроить: один Турок понял, по своему забалматал на них, они выстроились. Я их десятками поразбил и на каждый десяток чашку для щей вручил и отправил к котлу. Ничего, жрут себе здорово русскую пищу.
        А офицеры ихние отдельно тоже столовались, их в офицерский шалаш поместили, и тоже все какой-то спор у них, все между собой что-то спорят. Когда стали и мы, конвойные (потому их постоянно конвоировали, а то бы они и махни драла дали бы) говорить, что Карс Крепость давно уже взята, они даже и слушать не хотят. Нет, говорят, этому никогда не бывать. Карс никогда не возьмут. Ну, что с ними делать, не урезонишь их.

1457127064_0_a8bd8_3c4b778_xl.jpg

         Получен был Приказ, чтобы Приготовиться к параду на 2-е Декабря. Нам 1-го Декабря сделана репетиция парада, а 2-го, еще до рассвету нас подхватили по тревоге, и мы вышли верст за 5-ть от нашего расположения на самое место битвы.
        Здесь все еще убирали битых: валяются, где рука, где нога, где просто кусками. Турки убирали своих: на каждого конвойного дается по два Турка, они чепают за голову веревочкой и тащат его на указанное место. Когда собрались все войска, приехал с рассветом Николай Николаевич, поблагодарил за службу, потом приехал Государь Император, поздоровался, поблагодарил за службу, подъехал к Генадерам, где в одной роте осталось 8 человек, и прослезился...
        Наконец 21-го Декабря мы дошли до деревни Турецкие Комарцы. Здесь он ночевал, здесь остались все его слабые около огня. И откуда ни возьмись два Болгарина сейчас к нам подбежали: "Братушки, тука турка има" т. е., здесь турки есть.

1457127042_0_a8bb6_96ca8193_xl.jpg

         Ну, наши командиры, Генерал Каталей - Дивизии Начальник и Бригадный - Генерал-майор Философов, как ехали впереди, сказали: "Ну, Братушки, веди нас". Эти два Болгарина пошли впереди. За ними ехали Дивизии Начальник и Бригадный Командир.
        Полк наш шел в Голове Дивизии с середины рядами, так что 2-ой Батальон и шел в самой голове. Едва мы отошли с версту от деревушки, как с гор раздался один выстрел (а горы все заросши мелким кустарником), мы подумали, что, верно, какой-нибудь черкес пукнул.
       Пуля просвистала в воздухе. Но это не беда, еще прошли, еще дальше опять выстрел, потом еще - еще, потом как посыпали с гор на нас (надо заметить, что мы шли ущельем) с обеих сторон. Дивизии Начальник Генерал Каталей только обернулся командовать, а ему пуля в голову, так он тут же с лошади и съехал. Бригадного тоже ранило в живот - тот тоже.

1457127038_0_a8bd3_980b29bb_xl.jpg

        Тут солдатики и санитары подбежали, доктора тоже, но уже поздно. Дивизии Начальника нет, Бригадный командовать не может, и Братушку одного убили, что вел нас показывать Турка. Тут наши офицеры уже сами рассыпали цепь.
        Бросились мы на правую сторону гор, а они нас с обеих сторон так и режут перекрестным огнем. Мы бросились на правую сторону горы, а с левой - нам в плечи так и лупят. Остальные полки ожидают приказания, куда двинуться, когда они узнали, что Дивизии Начальник убит Тогда уже Командир 2-ой Бригады Генерал-Адъютант Бремзен распорядился послать на левую сторону гор свою Бригаду.
        Наш же Командир Полка Генерал-Майор фон Витторф схоронился в мельницу. Солдаты стали роптать, он вышел, опираясь на саблю, по колено по снегу пошел с цепью вместе со словами: "Вперед, ребята!" А тут так и ложатся и солдаты, и офицеры.
        (Еще я пропустил, когда Генерал Каталей был убит, упал с лошади, то вдруг раздался крик турок с обеих сторон гор: "Алла! Алла! Скобель!" Они думали, что убили Скобелева).

1457126991_0_a8baa_50a66045_xl.jpg

        Но, слава Богу, на левую сторону гор подоспел Прусский Полк, Турок отступил, тогда мы уже вздохнули свободнее. Левая Сторона Гор замолкла, сейчас же замолкла и правая - Турки отступили.
        Мы заняли верх гор и стали тоже угощать ружейным огнем их, в свою очередь. Братушко, который вел нас, подхватил ружье (от убитых достал, тоже и патронов сел за камнем) и, не целясь, верно, патронов 50-ть выпустил, все валит и валит, да еще и повторяет: "Во як, Братушко".
         Хотя противник и отступил, но все же нас пощипал порядком. Ротный Командир, 8-ой роты Поручик Коновалов, хотел было погеройничать что ли, так как он был раньше еще в деле с Турками в Герцеговине что ли, то он сел на пень, сделал себе папироску и хотел закурить, взял мундштук в зубы и стал вытирать спичку, а в это время - пуля ему в щеку - хлоп, но счастливо, как мундштук был в зубах, то пуля не задела зубов, а только прошла сквозь обе щеки.

1457127031_0_a8bd5_c0890674_xl.jpg

         1878 года 1-го Января мы опять пошли далее, шли 1-е и 2-е без приключения, наконец, 3-го января утром двинулись к Филиппополю, часов в 10-ть подошли под Город и стали верстах в 3-х от Города.
         Господа все съехались на одном пригорку для совещания, в это время с противоположной стороны реки Марицы подъезжает Черкес и кричит: "Я русский", наконец схватывает с плеча винтовку и вмиг сделал выстрел прямо в офицеров, пуля прошла над головами.
        В это время генерал Гурко сказал казакам: "Ну, ребята, задай ему". Они - с лошадей долой, и ну, палить в него, а он как прилег на лошади и, как заяц, полетел, так и ушел.
        В это время на нас обратили внимание с Филиппополя и стали по нам посылать встречные снаряды, но они все шли через нас и лопались в стороне, взрывая землю клочьями. Мы двинулись прямо на Филиппополь, а Турок выставил свои орудия по ту сторону реки Марицы и валит на нас из пушек.
       Мы рассыпали цепь, с этого бока обстреливать их Артиллерию, и остальные части поротно развернутым фронтом флангами к выстрелам пошли прямо в город. Но он, как ни старался, все делал промахи, потому рота от роты шли большими интервалами, шагов на 20-ть.
       И было так, что вот бомба шагов на 5-ть перед нами летит или сзади нас, а то ветром обдаст, а все Бог крыл нас. Но дошли мы до первых домишков, вздохнули легче, здесь уже он, что пустит на нас, то только черепица шумит по крышам, здесь уже мы от домика к домику перебегая, стали палить в Турок - они на том Боку реки.

1457127018_0_a8bb2_4fd2ccef_xl.jpg

        К утру 4-го января мы подошли к реке Марице. Подъехала наша Кавалерия, нашли брод, где было Аршина полтора, стали нас перевозить верхом на лошадях. Когда мы уже переехали, нас двинули прямо на Город. Но вдруг казак является к нам, что город уже чист, Турок ушел, и, действительно, мы увидели длинную полосу отступавших, тянувшуюся вдоль гор.
        Мы сейчас - песенников вперед, музыкантов тоже и пошли через город. Греки, Болгары с Окошек, с Балконов и с Гор (в городе большие возвышения с постройками) машут нам белыми платочками. Некоторые Греки и Болгары забегали наперед, здоровались с нами, давая руку: "Здоров, Братушко!"
       Мы, как были уже на противоположном Берегу реки Марицы, то нас прямо и отправили через Филиппополь в местечко, так называемое, Станимак, верст за 8-мь. Мы просто и пошли нашего полка 3 батальона и Литовского полка.
       Едва мы прошли версты 4-е (еще скажу, что мы шли без полкового командира - он еще из Турецких Комарцев ушел по случаю болезни 22-го декабря, и нами командовал подполковник Авенариус), да пройдя версты 4-е вдруг с правой стороны (в это время уже вечерело), выстрел орудийный из деревушки - еще - еще - и еще, вот и пошло писать.
        Оно совсем уже вечереет, нас - сейчас же в атаку, рассыпали цепь, остальные части сомкнутыми колоннами двинулись вслед, а он все сыплет и сыплет беспрестанно, а нам приказано, чтобы идти без выстрела тихо и, когда близко подойдешь, то вдруг броситься на "Ура!" А того себе не вообразили, что здесь Армия Сулейманова в 20 тысяч, а нас всего 6-ть батальонов, потому, по одному батальону нас осталось в Филипопполе - это около 4-х тысяч 500 человек.

1457127017_0_a8bb0_e07f2a71_xl.jpg

        Здесь наши немного погорячились, не дойдя еще 150 шагов, наши Стрелки крикнули "Ура!" и бросились бегом, и остальные все части бросились бегом с криком "Ура!". Но пока добегли мы до места свалки, то совершенно рты разинули: едва схватываешь дух, а он тут нам сыплет просто в упор ружейным огнем, ну и много он тут нас перегадил.
       Наконец, мы его хватили на "Ура!" штыками, он тут поддался, и пошла резня, смешались все в одну массу, пока это они, видя свою невстойку, дали драло в горы. Много легло их здесь, много и наших тоже погадили.
       Артиллерию мы его здесь всю отбили: 18-ть пушек и обоз, а он ушел в горы, наскоро полы поднявши, наконец, ему, верно, донесли, что нас немного, или он сам догадался; наконец, они остались еще в домишках, в двух хатах, да в окошки на нас и валят.
       Что нам делать? "Давай, ребята, зажгем хаты", зажгли, тогда они уже вылезают, думают, что мы будем их в плен брать. На черта вы нам, коли их! Тут мы их и, ну, подсоблять штыком и всех кончили.
       Вдруг слышим, атаку Турок играет. Во, робята, что тут делать? У нас оказался ободряющий начальник, Капитан Альтан. Он встал, этак, около нас в садике и говорит громким голосом: "Ребяты! Главное не робейте. Занимайте канавы (здесь все огороды и сады огорожены рвами, верх же выложен виноградною лозою) и приготовьтесь, заряди ружья и напускай его поближе, шагов, эдак, на 30-ть, а потом и лупнем его хорошенько, одним словом, не робейте".
        Мы так и сделали. Вот он и двинется на нас, как туча, а мы все лежим, не дышим, рожок их играет "ти-ти-ти-ти", а потом они уже все как заорут: "Алла! Алла!" И, как стена двинется уже перед нами, мы сразу и открыли по ним первый залп, а потом уже учащенную стрельбу. Что же, они только зарюли и - обратно в горы, а мы - им в след. Но он этим не удовольствовался, еще делал две Атаки, но все с большим уроном отступал.

1457127005_0_a8be4_30508029_xl.jpg

       Мы ждали помощи и посылали казака с донесением. Но наши ночью не вышли с Филипопполя, что нам остается делать? Уже скоро - свет, орудия, которые заклепали, у которых повыкидывали затворы в снег, потом видим: дело плохо.
       Мы подобрали раненых, а, чтобы не могли донести, что нас мало, собрали по деревушке всех Жителей (мужчин не оказалось, а все женщины), посадили их около огня и приказываем им сидеть смирно.
       Только все сидят, трясутся около огня, а одна баба все кричит да баллючит по-турецки - или она так поет, или Турка зовет - кто ее знает, ротный и говорит: "Заколи ее!" Тут ей штык живо приказал замолчать.
       Потом видим - плохо. Армия их велика - надо что-нибудь думать, собрались господа на совещание и порешили все отступить и орудие с собой увезти. Мы живо по полуротно, одно орудие на роту: полурота берет ящик, а полурота - орудию и потащили верст 6-ть на шоссе. Только стало светать, мы вышли на шоссе, и тут уже явилась к нам помощь - остальные наши полки.
      5-е Января мы, опять отдохнувши, двинулись на него, а он и занял и опять ту деревушку и другую, около нее. Мы уже всею силою двинулись на него и окончательно смяли его и обратили в бегство, да и мы уже опешили, Патронов нет, да и Сухарей тоже.

1457126994_0_a8baf_eff2c73c_xl.jpg

        6-го Богоявление, т. е. Крещение, мы пошли дальше в предположенное место, в Станимак. Здесь мы уже отдыхали 3 дня и пожили хорошо. Турки только что вышли, Болгары еще не успели расхватить, то все досталось в нашу пользу: водка, вино, много меду, скот, который остался - все пошло в наше брюхо, а хлеба нет, то нам уже Болгары спекли - фунта по 2 досталось на человека пресняков.
        Еще я запомнил: когда в день Крещенья мы подходили под это местечко, здесь вышли Болгары со священниками, с Крестами и Хоругвями, крестились, кланялись в пояс до земли и целовали руки. Так это было трогательно, невольно слеза прошибает. В церквах колоколы звонят, и из нас каждый перекрестился, что за 5-ть месяцев, слава Богу, звон церковный услыхали.
       И в эту же ночь нашей роте пришлось быть в сторожевой линии. Мы, обыкновенно, цепь выставили, а остальная часть - сзади, в крайнем дворике расположилась, наши ребята, тут живо мотнулись туда-сюда, в погреб: "Ей, ребята, вино - цельный бочонок, тащи его сюда".
        Вытащили его вон, попробовали - хорошо! "Ну, ребяты, - приказал ротный командир, - пейте, согревайтесь, но, чтобы не было пьяных". Мы его и потягивали всю ночь, так, к свету и кончили. Но что, он ведер 8 или 10, а нас около 200 человек. Сразу, если по сотке, то надо два ведра, а это ночь, да что оно - квасок." - Из дневника унтер-офицера Лейб-Гвардии Кегсгольмского полка Никиты Ефремова.


1457127054_0_a8bcb_824a5d99_xl.jpg


Tags: военная история
Subscribe
promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 254
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments