oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Коварный Дагестан. 1827 год.

"Воспоминание о службе на Кавказе". "Москвитянин" 1851, № 4.

   "Этот разбойник говорит, что сильная Акушинская земля их покорена не горстью пришедших к ним Русских, которых бы они могли закидать шапками, а каким-то непонятным страхом, обуявших храбрых их воинов, и что хотя недавно покорены они Русскими, но что они уже почитают унизительным для себя срамом носить иго их. Нет, не достанет у него терпения смотреть на все это хладнокровно и не отмстить кровью за неслыханную дерзость этих Русских."

    "После блистательной победы на берегах реки Макаса, последствием коей было покорение самого сильнейшего во всем Дагестане и воинственного народа Акушинского, был я командирован, по должности моей офицера Генерального Штаба, для съемки дороги от главного города всей области Акуши до большого и многолюдного селения Мокагу и оттуда далее до селения Губдена, принадлежащего Шамхалу Тарковскому.
        Там мне и предлежало присоединиться к отряду, находившемуся под личным начальством самого командира Кавказского Корпуса Генерала Ермолова, на возвратном пути отряда из Акуши на Кавказскую линию.
        Конвой мой состоял из одного бывшего при мне казака, переводчика и проводника. - Правду сказать, проехать довольно большое расстояние по неизвестным местам, между диким, хищным народом, недавно только покорившимся не добровольно, а после упорного сопротивления, не совсем было безопасно с конвоем из трех человек, из числа которых мог я, со всею благонадежностью, положиться только на одного казака.
       Но нечего было долго рассуждать, Алексей Петрович приказал, Алексей Петрович послал, и безотлагательное исполнение было всегдашним последствием его приказаний в Кавказском корпусе; я нисколько не задумался о том, что конвой мой состоит из трех человек, притом же мне было всего только 19 лет.



შამილის_და_შვილების_მიერ_პეტერბურგს_ჩასვლა_1859_წ-663x444.jpg

        ....Таким образом проехали мы по узкой улице шагом, мимо толпы, среди их стонов, плача и воплей, и следовали далее на довольно большое расстояние к площади; нас никто не останавливал и ни каких неприязненных действий, не было заметно.
        Вот убедительное доказательство, - подумал я, - до какой степени одержанная нами победа и покорение главного их города распространили страх по всей области.
       Однако ж жители, предупрежденные вероятно о нашем прибытии, собрались, с ног до головы вооруженные, на площади. Более тысячи человек нашел я на этой площади.
       День был довольно холодный; на плечах у них, кроме обыкновенного Дагестанского одеяния, были накинуты овчинные шубы, очень похожие покроем своим на наши старинные медвежьи винчуры, с круглыми большими воротниками.
        Эти шубы из овчин, иные как снег белые, другие как смоль черные, с длинною вершка в три или четыре шерстью, вьющеюся правильными косичками, накинутые на плеча вооруженных горцев, еще более выставляли их выразительные лица, и придавали им что-то зверское. Все смотрели на меня с удивлением и ожидали, как я имел все право предполагать, чтобы я объяснил им причину моего появления.

Карта_Дагестана_в_эпоху_Ермолова.jpg

       Надобно не робеть, а действовать, сообразно с обстоятельствами, подумал я, и сказал, через переводчика, стоявшим впереди прочих на дороге моей, чтоб они пропустили меня. Я въехал далее по площади, и остановившись посередине окружавшей меня толпы, приказал переводчику переводить мои слова:
       "Главный наш Начальник - сказал я, - приняв присягу от всего Акушинского народа быть верноподданными Великого нашего Императора, прислал меня к вам не так, как бывшего вашего неприятеля, а как сотоварища и соотечественника одного Государства. Главный наш Начальник Генерал Ермолов уверен в том, что вы примете меня также дружелюбно, как и мы Русские готовы принять каждого из вас.
       Генерал Ермолов (я нарочно повторял часто его фамилию, потому что она между Горскими народами была очень известна, и одно имя его приводило в страх каждого из них) поручил мне объявить вам, что до тех пор, пока вы не нарушите присяги и будете исполнять вполне обязанности верноподданных великого и могущественного нашего Императора, то он не только будет ограждать права ваши, но всеми силами будет содействовать к вашему благосостоянию.
        А вы сами знаете, что Генерал Ермолов всегда в точности исполняет свои обещания. Сопротивление и непокорность ваша Русскому Государю до сего времени происходили от того, что вы не имели понятия о величии и могуществе великого нашего Императора.
        На неизмеримом пространстве земли Русской более 60 миллионов разнородных народов благоденствуют под кротким, милостивым и милосердым Его скипетром. Он страшен только мятежникам и врагам своим".

40306_640.jpg

       Тут я остановился и приказал переводчику моему спросить у них, доходили ли к ним слухи о бывшем Императоре Наполеоне. Они отвечали, что слышали об нем.
       "Следовательно вам должно быть также известно и то, - продолжал я, - что Наполеон, покорив почти все государства целой Европы, вторгнулся в Россию с армиею более полумиллиона, составленною из 20 разных народов.
        Но какое было последствие дерзкого его покушения, поколебать могущественную, великую Россию: вся армия его была совершенно истреблена, сам Наполеон лишился престола, столица его, называемая Париж, была покорена и обязана сохранением своим единственно только великодушию нашего милосердого Императора.
        Так Царь Русский карает своих врагов. Я желаю, чтоб рассказ мой, основанный на строжайшей истине о падении Наполеона и истреблении многочисленного его воинства, утверждал бы вашу преданность к России, и заставил бы каждого из вас точно также, как и всякого из нас, гордиться наименованием верноподданного могущественнейшего во всей вселенной Русского Императора."

img2.jpg

        Они слушали меня с безмолвным вниманием, и когда я, окончив импровизированную речь мою, сказал им о намерении моем ехать к вновь избранному ими Кадию, для объявления ему некоторых приказаний главного нашего начальника Генерала Ермолова, то они посторонились, очистили мою дорогу, и стоявшие впереди прочих сказали мне даже несколько приветствий.
       Кадий, предупрежденный, как видно было, о намерении моем ехать к нему, вышел сам навстречу ко мне за ворота своего дома, поздравил меня с благополучным приездом, и держал стремя, когда я слезал с лошади. Потом повел в опрятную чистую кунатскую (гостиную) комнату, где в камине пылал огонь, очень приятный на то время.
       Все оружие мое, по обычаям страны своей, принял он от меня, обтер его и повесил на деревянные гвозди на стене против меня, а сам тотчас вышел из комнаты, и через несколько минут опять возвратился, неся с большим трудом на руках своих огромного тучного барана, какого едва ли когда-либо сочные, питательные травы Кавказских гор откармливали.
        Хозяин мой, по местным обычаям своим, спросил у меня, нравится ли мне этот баран, годится ли он для моего стола, и позволю ли я готовить из него обед для меня. Я поблагодарил его и извинялся в том, что наделал ему приездом моим так много хлопот и беспокойств. На комплименты мои и он отвечал мне, что ему не только нет никакого беспокойства, но что он за большую честь себе поставляет успокоить и угостить меня.

image.jpg

        Вскоре накрыли салфетку на ковре и принесли огромный деревянный лоток с разными блюдами; представленные мне кушанья были не совсем вкусны для нашего брата Русского; один только шашлык понравился мне, и я ел его с большим аппетитом; это самое вкусное и роскошное кушанье для военного человека на Кавказе.
        Между тем время шло, день склонялся к вечеру, ехать мне в дальнейший путь было невозможно. Я решился ночевать у Кадия и просил его сделать распоряжение о назначении мне двух или трех проводников, предупредив его, чтобы они были готовы утром как можно ранее, и вместе с тем объявил ему приказание Главнокомандующего, чтобы и он сам немедленно явился к нему.
       Весь вечер беседовал я с моим хозяином; мы сидели вместе с ним у камина. Он был человек средних лет и от природы весьма умный и смышленый; с большим любопытством я расспрашивал у него, разумеется через переводчика, о всех подробностях, касающихся до его родины, о их правлении, нравах, обычаях, промышленности, земледелии и проч. и проч.
       Все ответы его были вполне удовлетворительны; потом он сам обратился ко мне с своими расспросами; я рассказал ему о гигантской обширности и о постепенном распространении владения России, о множестве разнородных народов, повинующихся самодержавной власти великого и могущественного нашего Императора, о составе и многочисленности наших армий, о храбрости и геройском духе Русских воинов, изумляющих всю вселенную.
        Я говорил с Азиатцем и признал нужным изъясняться с ним несколько кудрявыми и цветистыми словами; к довершению же представленной мною ему картины величия России, сказал я ему, что он сам должен согласиться в том, что все народонаселение Акушинской области есть горсть, а земля их точка, почти незаметная, в нашем государстве.

image (3).jpg

        Кадий слушал меня со вниманием, и когда я окончил мой рассказ, задумался, снял свою шапку, и признался, что распространенные между ними слухи о России совершенно противоположны тому, что я говорил.
        Нас уверили, сказал он, что Россия самое слабое и ничтожное государство; потом, помолчав еще недолго, спросил очень серьезно, смотревши мне прямо в глаза, точно ли говорил я ему всю правду, и не нарочно ли преувеличил, чтобы обольстить и обмануть его.
        Я еще повторил, что все сказанное мною есть совершенная, строжайшая истина, а чтобы, как ему самому, так и всему их народу иметь настоящее понятие о величии и могуществе России, то советовал я ему испросить у главного начальника нашего позволение, послать избранных им самим доверенных людей осмотреть только самую малую часть России, то есть проехать из Акуши до Москвы и оттуда далее до Петербурга.
        По возвращении их вы все уверитесь, что рассказанное мною совершенно справедливо, и подтверждение моих слов - прибавил я - убедить Акушинский народ как в величии и силе Русского Императора, также и в том, что мятежнические, злонамеренные внушения сопротивляться нам могут подвергнуть родину их неминуемой погибели.
       Тем окончилась продолжительная наша беседа с Кадием; я бросился на приготовленный для меня мягкий пуховик, набитый овечьею шерстью, и вскоре, от утомления и душевного волнения в продолжении всего дня, крепко заснул; однако ж на самом рассвете встал и велел седлать коней наших.
        Хозяин тотчас явился пожелать мне доброго утра, провожал за ворота дома своего, и несмотря на убеждения мои не беспокоиться и не церемониться со мною, сам подвел лошадь мою, и держал стремя, когда я садился.

image (1).jpg

        Взглянув на назначенных мне проводников, ожидавших уже меня на конях своих, увидел я, что вместо двух, как я просил, их было шесть человек, вооруженных с ног до головы.
        Один из них небольшого роста, плечистый, с безобразною, зверскою физиономиею закоренелого разбойника, поразил меня; я хотел от него избавиться, как от человека невольно вселяющего к себе отвращение, и обратился к Кадию, который в то время также садился на своего коня, чтобы ехать к нашему главному Начальнику.
        Я сказал ему, что мне нужно всего только два проводника, и что остальных четырех прошу его отпустить домой; он отвечал мне, что шесть человек назначено им для почести моей, и что он с своей стороны также просит меня не нарушать их обычаев.
        Очень не хотелось мне пускаться в путь по неизвестным местам, по горам и ущельям, в сопровождении шестерых новых приятелей, к которым я не мог иметь никакой доверенности; следовательно по числу их вдвое более против моего конвоя, предстояло мне находиться во время пути в некоторой весьма неприятной от них зависимости.
        Но Кадий настоятельно убеждал взять с собою всех назначенных им для меня проводников, и я, не желая показать моей к нему недоверчивости и подозрения, простился с ним, толкнул ногами быстрого коня своего, в помчался вдоль улицы, ведущей к выезду из селения.

Dagestanishepherd.jpg

         Проехав несколько верст, продолжая мою съемку, услышал я сзади себя весьма громкий и жаркий разговор; обратясь назад и увидев отвратительного моего проводника, говорящего с каким-то исступлением с переводчиком я тотчас подъехал к ним, и бросил грозный, выразительный взгляд на проводника; он умолкнул и потупил глаза.
        Переводчик, по сделанному ему мною знаку, приблизился ко мне; мы поехали с ним вперед, и на вопрос мой, о чем с таким жаром говорил ему отвратительный наш проводник, отвечал мне с видимым на лице беспокойством, что он почитает и его и всех его товарищей людьми опасными, замышляющими погубить нас.
        Я не слишком поверил заключению его, и приказал рассказать мне от слова и до слова разговор их. "Этот разбойник говорит, что сильная Акушинская земля их покорена не горстью пришедших к ним Русских, которых бы они могли закидать шапками, а каким-то непонятным страхом, обуявших храбрых их воинов, и что хотя недавно покорены они Русскими, но что они уже почитают унизительным для себя срамом носить иго их.
       Стоит только одному из нас, - продолжал он, - подать первый пример, и весь народ с благодарностью последует за ним, опять оживится бодрость их духа, и Русским уже никогда не удастся победить и вновь их покорить; а каково мне, - прибавил он, - смотреть на эти места, где я убил одиннадцать человек, а теперь только трое Русских едут здесь, как властелины, и я нахожусь в числе их служителей.
        Потом, постепенно горячась, сказал он: нет, не достанет у меня терпения смотреть на все это хладнокровно и не отмстить кровью за неслыханную дерзость этих Русских."

14136375459d9.jpg

         Переводчик окончил рассказ свой убеждением, чтобы нам, воспользовавшись силою и быстротою коней наших, тотчас ускакать от них. Стыдясь даже и одной мысли, сообщенной мне переводчиком, чтоб скрыться бегством, я грозно посмотрел на него, и, подозвав к себе казака, сказал ему и переводчику, чтоб они смотрели на меня и делали бы тоже, что и я.
        С этим словом бросился я с быстротою молнии прямо на дерзкого разбойника, и прежде чем он успел очнуться от внезапного нападения моего, я успел сорвать с него ружье, пистолет и выхватить кинжал.
        Казак и переводчик последовали моему примеру, и они стремглав бросились на двух проводников и успели также их обезоружить; остальные трое, ошеломленные быстрыми и внезапными действиями нашими, и увидев притом, что бой становится уже для них неровен, повиновались приказанию моему, беспрекословно отдали свое оружие; пистолеты и кинжалы надели мы на себя, а ружья приказал я привязать к нашим седлам.
        Но заметив в это время, что тот же злодей, которого я сам так внезапно обезоружил, смотрел на меня с бешенством и яростно в глазах, и что-то ворчал про себя, я вновь бросился на него и дал ему такой удачный толчок, что он упал с лошади своей.
        Шапка свалилась с него и открыла бритый его череп, искаженный пятью глубокими сабельными ударами, и иные из них были глубже пальца. Нельзя постигнуть, как мог этот человек после таких ужасных ран остаться живым, и еще притом сохранить умственные силы.

2ipzix.jpg

         Всем обезоруженным проводникам велел я ехать впереди, чтобы нам удобнее было наблюдать за действиями и движениями их и через переводчика предупредил, что всякий из числа их, кто осмелится съехать с дороги, или покусится на побег, будет тотчас застрелен.
         Вместе с тем приказал я переводчику растолковать им, что сам Кадий их и вообще все старшины народа вполне уже убеждены в том, что бороться и противиться Русским решительно невозможно, что им, как подданным Великого нашего Государя должно наперед знать, что законы Его преследуют и строго наказывают за мятеж, разбой и грабежи.
         За сим отправились мы в дальнейший путь, идущий по узким тропинкам через вершины и места каменистые, покрытые лесом; я продолжал мою съемку, и наконец, без дальнейших приключений, доехал до места моего назначения, селения Губдена, владения Шахмала Тарковского.
         Тут, в ожидании прибытия Главнокомандующего, приказал я сельскому старшине взять и содержать разбойника под строжайшим караулом, остальных пятерых проводников велел отпустить домой и отдать им их оружие. Но они со слезами убеждали простить и помиловать сотоварища.

98-31221b5871ab32971145ae7d12d402eb.jpg

         Приняв в соображение, что самому главному Начальнику верно неприятно будет подвергать наказанию жителя только недавно покорившейся области, я решился склониться на убеждения проводников, и велел позвать к себе содержавшегося под караулом разбойника.
        "Товарищи твои со слезами просят меня о прощении и помиловании твоем - сказал я ему, - но признайся чистосердечно: ты сам простил бы меня, ежели я сделал бы такой же поступок и находился в твоих руках?"
        "Я видел смерть уже несколько раз висящую над моей головой и давно к ней приготовился, - отвечал он спокойным голосом - что прикажет Генерал Ермолов, так тому и быть, я предаю судьбу мою его воле."
         "Тебя и потому нельзя отпустить - продолжал я, - что по возвращении на родину свою ты опять начнешь распространять нелепые слухи, возбуждать к мятежу, непокорности и по прежнему примешься за разбой и грабительство"
         "Нет, вот это уж никогда не будет - отвечал он тем же спокойным голосом. - Ты ошибаешься; напротив того, великодушное помилование заставит меня, клянусь в том Магометом, быть самым покорным, верным, преданным власти Великого вашего Государя, которому мы теперь все покорились."
         "Ежели так, Бог да простит твое согрешение, но Он же и сильно накажет тебя, ежели ты нарушишь клятву, данную тобою именем твоего пророка. Прощайте, ступайте на родину вашу с миром - прибавил я, обращаясь к нему и к прочим проводникам, живите покойно и знайте, что счастье и благоденствие каждого из вас лично и всего вашего народа зависит от покорности сильному и могущественному Великому нашему Императору."


image (2).jpg


Subscribe

promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments