oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

Штурм заводов "Красный октябрь" и "Баррикады".Сталинград.Октябрь 1942г.

17 октября 1942 г.
   Оба украинца оставались при моей роте и были явно счастливы быть с нами.Они доказывали свою пользу,оказывая множество полезных услуг. Нам повезло,что командир группы управления мог общаться с ними на своем ломаном польском. В последние несколько ночей мы - с их помощью - убеждали своих противников сдаться. Результат был - полный ноль.
Это было объяснимо, потому что, как наш батальон узнал в последние несколько недель, Сталин прислал сюда элитные части, например, курсантов училища морской пехоты в Астрахани. Завтра мы можем встретиться с ними.

    Я послал за нашим особым оружием (связки гранат,русское противотанковое ружье, легкий миномет и русские автоматы), чтобы на следующий день им пользовалась группа управления. В этом смысле группа управления составляла отдельную боевую группу. Они должны были стать "в каждой бочке затычкой". Оба украинца, Петр и Павел, были приставлены носить оружие и боеприпасы. Если нужно, они должны были отнести раненых на сборный пункт.
+++++++++++++
18 октября 1942 г.
    Я встал рано. Не спалось. Ответственность и неопределенность в вопросе, кто победит,заставляли нервничать. Время часами стояло на месте.Я еще раз проверил, все ли готово. Не забыл ли я чего-нибудь? Не проглядел ли я чего-то?
Чтобы убить время, я особенно тщательно побрился,хорошо позавтракал - учитывая обстоятельства - и стал ждать, когда рассветет.

    Кажется, началось. Справа раздались звуки боя.Хлопок танковой пушки, пулеметные очереди,ружейный огонь в промежутках между ними. Мы наблюдали со своего наблюдательного пункта. Звуки разрывов танковых снарядов приближались; разведанные цели на другой стороне улицы поражались прицельным огнем.Отдельные русские солдаты пытались укрыться за ними. Наши солдаты открыли по ним огонь.
     Показался первый наш танк. Третий батальон уже был на другой стороне улицы, вломившись во вражеские траншеи.Оборонительный огонь противника усилился. Подключились наши пушки и тяжелые минометы. Два танка проехали по улице через наш сектор, направляясь дальше на север. Остальные три повернули на восток и внутрь котла. Мой правый фланг перешел улицу. Настал наш черед. Пошла группа Дипнера, за ней и я с группой управления. Сначала мы пытались продвигаться в лоб, то есть в сторону Волги.
     После первой сотни метров - сопротивления почти не было - мы внезапно вышли на заградительный огонь. Мы оказались под огнем пулеметов,бьющих с удаленной позиции,под минами минометов и прицельным огнем винтовок. Наши танки хорошо воевали, но не могли справиться со всем в одиночку; окончательная зачистка оставалась нам,пехоте.
Справа от нас была глухая задняя дверь длинного прямоугольного здания. Наше продвижение сдерживал
фланкирующий пулемет с той стороны. Мы укрылись В ходе сообщения. Юшко крикнул мне:

- Герр лейтенант, там, в стене, дыра. Огонь идет оттуда!
Я посмотрел в бинокль в том направлении, увидел дыру и, кажется, какое-то движение внутри.
- Неметц, противотанковое ружье!
После короткой задержки я установил ружье и стал ждать. Когда в дыре показалось пламя выстрела, я выстрелил.Пулемет затих. С нами поравнялись товарищи справа.
    Упорное сопротивление принесло первые потери. Мы пробивались вперед, поддерживая друг друга огнем, вычищая гнездо за гнездом. Это тоже добавило нам потерь. Оба украинца оказывали чудесную помощь в качестве команды носилок. Противник защищался до последнего, никто не сдавался.

    Прямо перед нами оказалась землянка, явный командный пункт. Мы подобрались ближе.В нас полетели гранаты. Вильман получил несколько осколков, но смог дойти до пункта первой помощи.Юшко крикнул:
- Герр лейтенант, там комиссар!
- Крикни ему, чтобы он сдавался!
Когда Павеллек крикнул ему, он залег и открыл огонь из автомата. Мы ответили. Диттнер, будучи слева,решил дело. Одним броском он оказался в 1О метрах от русского. Комиссар, поняв, что выхода нет,вытащил пистолет и застрелился. Мы продвигались дальше. Шум боя слышался справа, слева и отовсюду.

     В этом небольшом котле, занимающем около двух квадратных километров, ты с трудом понимал,кто в кого стреляет. Русские с более возвышенных позиций,конечно, давно поняли, что здесь происходит. Артиллерия противника открыла в секторе заградительный огонь. "Сталинские органы" отправили свои залпы в котел, не заботясь о товарищах, которые еще воевали в нем.
    Мои верхнесилезцы взбесились. Чем выше были потери,тем более упорно они бились, таща за собой молодых.Котел медленно уменьшался, чувствовал ась абсолютная воля бойцов достичь поставленной цели.Мы пробивались вперед, когда Юшко крикнул мне:

- Внимание, герр лейтенант, "органы"!
Мои товарищи мгновенно исчезли. Каждый бросился к ближайшему окопу или воронке. Одним броском я приземлился в одиночном окопе ровно в тот момент, когда снаряды стали рваться вокруг меня. Взрывная волна,пришедшая в лицо слева, на секунду оглушила меня."Печные трубы" приземлились как раз на краю окопа.
Осколки, а также давление взрыва было направлено вверх. Часть этой могучей силы, однако, пошла вниз.

     Ни одна из ракет меня не задела - иначе мне настал бы конец. В голове гудело, я чувствовал себя так, словно получил молотом по голове. Посмотрев на товарищей,я увидел, что их губы шевелятся, но я их не слышал. Неужели я оглох? Только бы прекратился рев в ушах. Это было похоже на паровой клапан, непрерывно выпускающий пар. Я ничего не слышал. Но я мог говорить, и я сказал своему компанитруппфюреру, что теперь он заменяет меня. Потеряв слух, я был теперь бесполезен.
++++++++++++++

19 октября 1942 г.
    Гауптфельдфебель рассказал мне, кто остался на фронте: Диттнер, Павеллек, Неметц и три старых солдата из роты, а также один из нового пополнения. Кроме того, санитатс-унтерофицер Пауль и украинец Павел.
Я спросил о втором "хиви", Петре. Михель сказал:

- Он был убит по дороге с перевязочного пункта к роте. Павел был так разъярен, что вступил в бой с винтовкой в руках.Подумав о павших друзьях, я понял, что он чувствовал.
    Наш ротный брадобрей Грюнд подстриг и побрил меня. Он также должен был проводить меня на полковой командный пункт. В 10.00 я доложил о прибытии командиру, оберстлейтенанту Мюллеру. Я впервые его видел: он был строен и чуть выше меня. Лицо его было покрыто морщинами. Ему было на вид лет 40. Его адъютант, мой друг Руди Крель, не присутствовал.

- А теперь, мой дорогой Холль, расскажите мне о вчерашнем дне. Крелль уже кое-что о вас рассказал.За последние недели, замещая оберста Гроссе,я кое-что повидал. Вам неоднократно везет. Ничто не действует без удачи.
- Так точно, герр оберстлейтенант, ничто не действует без удачи.
Он внимательно выслушал мой доклад. Я открыто сказал ему, что боевой состав после вчерашнего боя практически равен нулю и ротам срочно нужно пополнение.
- Вы правы, Холль. Я послал адъютанта в дивизию.Крель лично изложит генералу Пфайферу ситуацию в полку, чтобы нас вывели из подчинения 24-й танковой дивизии и вернули в 94-ю дивизию.Я сейчас тоже нехорошо себя чувствую, обострился ревматизм.
В блиндаж вошел связной:

- Герр оберстлейтенант, обер-лейтенант из штаба 24-й танковой дивизии хочет с вами поговорить.
- Проводи его.
Вошел обер-лейтенант в форме танкиста, отдал честь и подошел к командиру:
- Обер-лейтенант Еско фон Путкамер,офицер связи 24-й танковой дивизии.
Мой командир представил нас.
- Что привело вас ко мне, герр фон Путкамер?
- Герр оберстлейтенант, поскольку котел у хлебозавода ликвидирован, ваш полк занимает новый сектор.Генерал фон Ленски xотел бы знать, когда ваш полк будет готов выступить.
Я не мог поверить своим ушам. Он сошел с ума или в дивизии не знали, что происходит?
Командир посмотрел на меня, затем обратился к Путкамеру:
- Лейтенант Холль - один из последних уцелевших ротных командиров. Он вчера принимал участие в боях и наполовину оглох. Послушайте, что он вам расскажет, и передайте своему командиру.

Он обернулся ко мне:
- Давайте.
Я повторил свой доклад и указал
количество боеготовых солдат (два батальона в составе 44 пехотинцев).При этом мои мысли были об убитых и раненых. Я закончил со слезами гнева: "И эта горстка тоже должна стать пушечным мясом?"
Фон Путкамер внимательно слушал меня, лицо его было непроницаемо. Затем он сказал: "Да, вижу,здесь ничего не поделать. Я доложу командиру". Он отдал честь и вышел.

     Оберстлейтенант Мюллер отпустил меня, пожелав скорейшего выздоровления. Полный горечи, я шел со связным Грюндом обратно в обоз. Так обычно и бывает,когда тебя "одолжат" другой части. Тебя используют до последнего солдата, потом - когда ты послужил своей цели - тебя просто бросают." - из воспоминаний лейтенанта 276-го гренадерского полка 94-й пех.дивизии Э.Холля.

Tags: вторая мировая, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 70 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →