oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

"Что вы, черти, приуныли и повесили рога? Вас на вахте ожидают лом, лопата и кирка"

Мильчаков Александр Васильевич (р. 1919). Арестован в 1951 г. В 1954 г. вышел из лагеря. Беседа от 1997-го года.

        "Приезжал к нам представитель райкома партии. Обсуждают письмо к Сталину, где написано о перевыполнении плана. "Рады доложить вам, товарищ Сталин, что план по сдаче государству колхоз перевыполнил". А в это время пришел конюх. Он был хромой, у него с гражданской войны одна деревянная нога. Он на печь залез и храпит.
        Председатель колхоза со страхом поглядел на представителя райкома. "Да что же это такое?! Мы тут про Сталина говорим, а тут храпят!". - "А я не сплю, я все слышу. Напишите Сталину, что корова Машка дает четверть литра. Лошади плохо ходят: им жалеют овса".
        Тогда конюху представитель райкома партии говорит, что его арестуют. И председатель вызывает сына, тот приходит с ружьем. И под ружьем конюха отвели "куда надо". Правда... его прокурор почти сразу освободил.
        Я и думаю: "Помирать - так с музыкой!". Я пошел в магазин. Купил яблок, купил водки. Выпил и решил, что я пропал. Потому что знаю, что люди, арестованные в 1936 году, все еще не вернулись. А мне с моим здоровьем попасть на большой срок - я там погибну.
        И начал я пьяный колхозникам рассказывать, что главный виновник создавшегося положения - Сталин. И когда меня схватили, повели, то я решил еще крикнуть: "Меня арестуют. А вы-то сколько будете терпеть? Чего вы дождетесь? У вас такая же судьба, только вас другим способом изведут. Смерть Сталина спасет Россию!".
        Меня скрутили, наломали мне бока как следует. Это было 14 октября 1951 года. Мне было 32 года.  Я понял свое положение. Я кое-что слыхал о всесоюзном розыске, поэтому бежать даже не пытался.





         Но меня долго не арестовывали. И вот 11 ноября стук. Я жене говорю: "Открой". Она открыла, заходит, говорит: "Саша, за тобой!". Вошли два милиционера в подпоясанных полушубках, с пистолетами. И впереди них заместитель начальника милиции.
         И еще три человека. Это понятые: председатель колхоза, стукач; председатель сельсовета и еще один, парторг, который мне скручивал руки. А начальник вынимает бумагу, а там ордер на арест и обыск.
        Меня обшарили, сделали шмон. У меня был большой чемодан с рукописями и фотографиями, с дневниками. Все рукописи изъяли. Оставили почему-то письма и фотографии. А когда я освободился и приехал, то оказалось, что сестра моей жены фотографии и письма порвала и бросила в печь.
        Она боялась за карьеру мужа. А я то надеялся, что если освобожусь, то хоть фотографии и письма останутся. Целый мешок моих дневников и рукописей один милиционер взвалил на спину. И меня повели... Я жил в деревне Баскино Тужинского района Кировской области. Меня сначала привезли в районный отдел милиции, в КПЗ.
        Следователь меня спрашивает: "За что вас арестовали?". - "Вы знаете, мне не объяснили". - "Сами-то как предполагаете?" - "Наверное, за анекдот". - "Мы за анекдоты не арестовываем". Я ничего не ответил, потому что загляделся на то, как молодой лейтенант читает мою фронтовую рукопись - повесть. Досталось и конвоирам: забыли взять мои фронтовые награды. Позднее я узнал, что за орденами приезжали...



        Три с половиной тысячи нас было в лагере, потом там этапы бывают то от нас, то к нам. Однажды 13 эшелонов приехало украинцев, бандеровцев, молодые все, лет до 35. Это уже после смерти Сталина. Видите, сколько я людей перевидал, и с очень многими общался, не говорю, что с каждым, но со многими разными.
        Когда я стал в теплице работать, ко мне многие обращались, свою историю рассказать и так далее. Стало совсем другое отношение, я не думал, что свое положение так поправлю. Мне стало можно жить там: работа посильная, она не легкая, но посильная мне, и отношение стало лучше.
        Я уже говорил, что я на освобождение никакое не надеялся абсолютно. Но вот умер Сталин. Я, наверное, обрадовался не то что больше, чем другие, все обрадовались, а я очень по-серьезному это понял, что положение изменилось, что у меня появилась надежда, что можно будет освободиться.
       Я не надеялся, что он умрет, потому что он 20 минут в день работал, а пять должностей занимал, что же ему сделается. А тут вдруг... Но я узнал это нечаянно. Был один румын, прачка, он в бане стирал, у него до освобождения недели две оставалось. Он мне и говорит: "Ты ничего не знаешь? Отец нас оставил". Он по-русски хорошо говорил.
       Я освобожден 4 декабря 1954 года. Я три раза писал, тогда многие писали. И кое-кого освобождали. А мне два раза пришел ответ: осужден правильно. Я не хотел писать больше, но меня уговорили.
        Меня освободили как: во-первых, сняли с меня статью "террористические высказывания", сменили на статью "антисоветские высказывания", за это 5 лет, не 10, которые прежде дали за высказывания, что колхозникам плохо живется. И меня подвели под амнистию.



       Короче говоря, ничего там по-человечески не было. Все политзаключенные, насколько я знаю, начальство ненавидели. В то же время не подавали, конечно, виду и подчинялись. Обязаны были снимать шапку, когда даже надзиратель идет. Здесь работу не выбирают - куда назначат.
        Меня преследовали за то, что я фронтовик, офицер. Там большинство были с Западной Украины, Прибалтики. Пленные, наши бывшие пленные, они, конечно, никогда меня не притесняли. А эти бандеровцы и прибалты, действительно, они так смотрели: а, он солдат в атаку посылал! Что значит посылал - я сам ходил...
        То есть гнет у меня был и от чекистов, и в то же время от некоторых заключенных. Обыск, когда выходишь, и обыск, когда заходишь, расстегиваешь бушлат... Двое человек всего обыскивают, а там пятьсот, может, человек на морозе.
        Смена кончилась. Стоим, съежились. Блатной дрыном по спине, если кто-то плохо работает, только по намеку бригадира. Он здоровый, он подходит к нам ко всем, к съежившимся, и поет: "Что вы, черти, приуныли и повесили рога? Вас на вахте ожидают лом, лопата и кирка"...





Tags: СССР
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments