oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Архипелаг ГУЛАГ. Солженицын, покойный, прослезился бы...какое зверство!

       "Архипелаг ГУЛАГ" - как воют заключенные в наше время - не хватает сникерсов, интернета и баб с водкой. Но не всем. Цапок, вон, крабов и икру жрет с пивком.)  Нда...: "Особенно он стал отрываться на земляках калевальских - шмонал по-черному, даже в тухляк заглядывал, в жопу то есть".
         Сегежский городской суд приступает к рассмотрению дела Сергея Коссиева - экс-начальника карельской ИК-7, которая прославилась на всю страну. Коссиев мог стать печником, как отец, или пожарным-парашютистом, как его младший брат Виктор. Но вышло иначе. Люди, знавшие Сергея в юности, считают, что переломным моментом в биографии будущего начальника ИК-7 стала срочная служба - его распределили во внутренние войска МВД.





«Коссиев поначалу был кинологом в сегежском СИЗО и заочно учился в каком-то вертухайском заведении, после окончания которого его поставили старшим опером. Поначалу не лютовал, калевальским даже помогать старался, а потом система его сломала.

Особенно стал отрываться на земляках калевальских - шмонал по-черному, даже в тухляк заглядывал, в жопу то есть. И крови моей он выпил немало, воспоминания самые негативные остались», - признается житель Калевалы и бывший арестант сегежского СИЗО, где начинал свою карьеру Коссиев.

Те, кто побывал в сегежском СИЗО («тюрьме», как называют его сами заключенные), рассказывают об особенностях работы тамошних оперативников.

Главная задача тюремных оперов, которые тесно сотрудничают с операми «вольными», то есть сотрудниками полиции, - получить от обвиняемых и осужденных как можно больше явок с повинной. Методы придуманы давно, и они не отличаются разнообразием. В основе их лежит простая двухэтапная стратегия.



На первом этапе опера «подбивают хаты», то есть распределяют арестантов по камерам. В одну камеру помещают деревенских мужиков «в вонючих носках», которые сидят за мелкие кражи или бытовые драки. «Грева» (поддержки родных и друзей с воли) у таких сидельцев нет: передачи им не присылают, деньги на счет не переводят, «куриться» им нечем и заварить нечего.

Другую камеру «затаривают по-нормальному»: здесь собирают тюремный «средний класс».

В третьей оказываются привилегированные «шерстяные», те, кто по поручению администрации готов издеваться над другими заключенными, - это легендарные «пресс-хаты».

Есть, разумеется, и обычные камеры со смешанным контингентом.

На втором этапе такое распределение по «хатам» становится инструментом давления на вновь прибывших. Если арестант не интересен оперативникам, в его деле все ясно и сознаваться ему не в чем, ему прямая дорога в «обычную» камеру.

Но если от оперов с воли приходят «цинки» - пометки в деле или иные сигналы, заставляющие повнимательнее присмотреться к новичку, то ему не избежать попадания в ту или иную «спецхату». Могут отправить в самую бедную камеру - в расчете на то, что не вынесет бытовых лишений. Или определить в «нормальную», «затаренную», где его попытаются разговорить соседи, которые передают информацию операм.



Совсем плохи дела у тех, кто попадает в «пресс-хату». Там сидят ранее судимые и пользующиеся неформальными льготами арестанты. Они могут ходить в гости к таким же «шерстяным» из других камер, заказывать через сотрудников СИЗО вещи или продукты с воли.

Некоторые «шерстяные» «сидят на контракте», то есть получают за работу осведомителя деньги. Иногда их оставляют в СИЗО «до звонка» или УДО - в том числе потому, что перевод в колонию в этом случае может закончиться расправой «блатных».

Особых ограничений в методах получения информации для «шерстяных» нет: главное, не убить и не покалечить безвозвратно — «чтобы голова была цела и чтобы человек мог передвигаться».

«Работают» с заключенными и сами оперативники СИЗО. Рукоприкладство и психологическое давление считались нормой и в сегежской «тюрьме», вспоминают бывшие заключенные. По их словам, оказавшись здесь, оперативник Коссиев постепенно стал проявлять все большее рвение и лично участвовал в выбивании явок.

«Один из многих, кто пострадал от его издевательств, - Анатолий Николаев, житель Сегежи. Под следствием в СИЗО он сидел еще малолеткой, и, говорят, Коссиев лично его избивал, выбивая по "цинку" оперов МВД явку с повинной.

А потом в рамках своих полномочий переводил его в "пресс-хаты"», - вспоминает Иван Коротич, который впервые встретился с будущим начальником ИК-7 в сегежском СИЗО в конце 1990-х, а позже стал его правой рукой, дослужившись под конец своего срока до должности нарядчика колонии.

К Коссиеву Коротич особых претензий не имеет, но с готовностью рассказывает о выстроенной «хозяином» системе управления, в которой само собой разумеющимся стали издевательства над заключенными, поборы и вымогательство.



Когда предыдущий начальник ИК-7 Алексей Федотов ушел на повышение в региональный УФСИН, его место занял Коссиев.

«Став "хозяином" зоны весной 2013 года, Коссиев осознал, сколько на нем повисло всяких моментов которых не было в СИЗО, за которые спрашивал с него начальник регионального управления, а с начальника управления поэтапно - на селекторных совещаниях директор ФСИН.

C тех пор, как начали поднимать производство, появились рейтинги колоний. Мне рассказывали некоторые сотрудники, что эти селекторные совещания - страшные вещи. Многих "хозяев" во многих регионах прямо на селекторных совещаниях увольняли! У Коссиева производство было самым главным моментом, за который он мог без головы остаться" - утверждает Коротич.

До октября 2016 года в «семерке» все шло своим чередом: в карантине избивали прибывающих по этапу, склоняя к сотрудничеству и «воспитывая». В ШИЗО пытали. Отправляли туда не только за реальные, но и за мнимые провинности.



Система, отлаженная Коссиевым, работала: «актив» знал свое дело, малейшее неповиновение жестко - или жестоко - пресекалось. Бывшие заключенные рассказывают, что руководство колонии - сам «хозяин» и его непосредственные подчиненные - тоже били осужденных.

Прокуратура делала вид, что все в порядке. Сегежские адвокаты согласовывали свои действия с администрацией колонии, а судьи открыто признавали, что при рассмотрении дел ориентируются на мнение тюремщиков.

Выйти по УДО имели шанс в основном члены «актива» и те, кто соглашался «пожертвовать» 100-200 тысяч рублей «на нужды колонии».

Медленно, но налаживалась тюремная экономика: в колонии откармливали свиней, выращивали овощи (в основном картошку, но появились и теплицы с огурцами и помидорами), шили рукавицы, обрабатывали древесину. Один из карельских предпринимателей, близкий к руководству регионального УФСИН, открыл в колонии цех камнеобработки.

Прибыли учреждению это почти не приносило - колония не брала с предпринимателя арендную плату, да еще и оплачивала некоторые коммунальные счета, связанные с производством. Зато в цеху были хорошие условия для «прожарки»: после нескольких дней в каменоломне заключенные становились сговорчивее и охотнее «жертвовали» на ремонт.



«Прожарки», как и пытки в ШИЗО, стали в ИК-7 повседневной практикой. По словам заключенных, приказы «умертвить», то есть создать невыносимые условия тому или иному проштрафившемуся, Коссиев отдавал все чаще и нередко лично контролировал исполнение. Самыми гиблыми местами, наряду с каменоломней, считались свинарники («говно») и котельная.

Одним из способов «прожарки» в котельной назывался «живая гора» - заключенных заставляли несколько раз подряд переносить с места на место огромную кучу угля, а особо провинившиеся возили уголь в «знаменитой тяжеленной тачке с квадратными колесами».

Более изощренным - и смертельно опасным - способом «умерщвления» была чистка котла: в недавно заглушенный котел отправляли зэка в резиновом костюме химзащиты.

В котле, сохранявшем температуру под 100°C, «умерщвляемый» должен был несколько часов чистить трубы и газоходы. А специально согнанные на «прожарку» «активисты» колотили по стенкам железными прутами, создавая невыносимый шум, и материли находящегося внутри заключенного, обещая изнасиловать его за некачественную уборку.



После одной из таких «прожарок» умер карельский бизнесмен Владимир Аполлонов. Официальная причина смерти - ишемическая болезнь сердца. И хотя несколько свидетелей говорили об инфаркте после «умерщвления» в котельной, следствие предпочло прислушаться к мнению патологоанатома.

«На говне» заключенные должны были с утра до ночи вычерпывать из свинарников мочу и экскременты огромными дырявыми ведрами и таскать их до ближайшей канавы. Такая работа была связана с физической усталостью (но от нее не умирали) и с сильнейшим стрессом: запрет на душ и смену робы после свинарника заставлял отказываться от общения с «умерщвляемым» даже его «семейников» (членов одной «семейки» - группы из трех-пяти заключенных, которые ведут общее хозяйство, питаются вскладчину и скидываются на бытовые расходы).

Ильдар Дадин стал первым, кто сумел не просто обнародовать информацию о происходящем в «семерке», но и сделал пытки и издевательства над заключенными темой федеральной повестки.

Через адвокатов он передал письмо Анастасии Зотовой, которая тогда была его женой; письмо опубликовала «Медуза». Резонансу способствовало и то, что Дадин был «политическим», первым осужденным по новой статье 212.1 УК - неоднократное нарушение порядка проведения митингов.

В ИК-7 он отказывался подчиняться любым приказам сотрудников, которые, по его мнению, противоречили не только УИК и ПВР, но и Конституции. За это Дадина сразу же поместили в ШИЗО, откуда он не выходил до конца срока.

Читать полностью: https://zona.media/article/2018/12/10/7x7-kossiev







Tags: криминал
Subscribe
promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 73 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →