oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Category:

"Это хорошие солдаты...но я должен предупредить вас: те, что идут за нами, свиньи".Берлин 1945г.

В книге Корнелиуса Райэна (Райан) американского журналиста и писателя ирландского происхождения  "Последняя битва.Штурм Берлина глазами очевидцев" (англ. The Last Battle, 1966 г.) основанной на интервью с сотнями участников битвы за Берлин,среди кучи грязи вываленной на Красную Армию,я нашел и вот такие черезвычайно интересные воспоминания берлинцев:
"Молочник Рихард Погановска остановил свою тележку и изумленно уставился на грохочущие по мостовой русские танки, окруженные пехотой.
  Очнувшись, Погановска развернул тележку и покатил обратно на ферму. Там он спустился в подвал к своей семье, где они и затаились. Вдруг дверь убежища распахнулась от удара сапогом, и вошли солдаты Красной армии. Они молча огляделись и ушли, но вскоре вернулись, и Рихарду, как и другим работникам фермы, приказали пройти в административное здание. Пока они ждали, Рихард заметил, что всех лошадей увели, но коров не тронули. Советский офицер, прекрасно говоривший по-немецки, приказал мужчинам вернуться к работе: ухаживать за животными и доить коров. Погановска с трудом верил собственным ушам. Он ожидал, что будет гораздо хуже.

  То же самое происходило на всех окраинах при первой встрече гражданского населения с русскими солдатами. Передовые части советской армии, не сентиментальные, но безупречно корректные, были абсолютно не похожи на тех варваров, каких ждали перепуганные горожане.
++++++++
  В семь часов вечера Пия ван Хэвен сидела в подвале своего многоквартирного дома в Шенеберге и чистила картошку. Рядом, сидя спинами к открытой двери убежища, тихо переговаривались еще несколько женщин из их дома. Вдруг Пия подняла глаза и, раскрыв рот, уставилась на дула автоматов двух русских солдат. "Я тихо подняла руки: в одной - нож, картофелина - в другой", - вспоминает Пия. Другие женщины, взглянув на нее, обернулись и тоже подняли руки. К изумлению Пии, один из солдат спросил по-немецки: "Солдаты есть? Фольксштурм? Оружие?" Женщины отрицательно покачали головами. "Хорошие немцы", - одобрил солдат, затем оба забрали у женщин наручные часы и вышли.
  В течение вечера Пия видела много русских:
"Это были боевые части, и многие говорили по-немецки. Казалось, что их интересует только продвижение и сражение". Пия и ее соседки решили, что вся болтовня Геббельса о мародерствующей Красной армии - еще одна гора лжи."Если все русские ведут себя так же, - сказала Пия подругам, - тогда нам нечего бояться".
  Так же думала и Марианна Бомбах из Вильсмерсдорфа. Как-то утром она вышла из своего подвала и увидела почти рядом с черным ходом русскую полевую кухню. Солдаты боевых частей, расположившиеся биваком в парке Шварц-Грунд, делились едой и сладостями с соседскими детишками. Их манеры потрясли Марианну. Русские перевернули несколько квадратных урн и пользовались ими, как столами. Все урны были покрыты салфетками, явно взятыми из соседних домов. Солдаты сидели в центре поля на чьих-то стульях с прямыми спинками, ели разложенную на перевернутых урнах еду и, если не считать заигрывания с детишками, не обращали на немцев никакого внимания, а через несколько часов отправились дальше.
++++++++
  Дора Янсен и вдова ординарца ее мужа были шокированы и испуганы. После гибели ординарца и ранения майора Янсена Дора пригласила вдову в свой дом. Две беззащитные женщины, дрожащие от горя и страха, находились в подвале дома Янсенов, когда Дора увидела "огромную тень на стене". В руках тень держала пистолет, показавшийся Доре "пушкой в руках гориллы", а голова солдата показалась "огромной и деформированной".Она задохнулась от ужаса. Солдат вошел, за ним последовал второй, и они приказали женщинам выйти из подвала. "Сейчас это произойдет", - подумала Дора
. Русские вывели женщин на улицу и, вручив им метлы, указали на щебень и битое стекло, замусорившие дорожку. Женщины окаменели. Их изумление и облегчение были столь очевидны, что русские расхохотались.
++++++++
  Не всем так везло при встречах с авангардом русских войск. Элизабет Эберхард чуть не застрелили. Элизабет, социальный работник в штате католического епископа Конрада фон Прейзинга, годами прятала евреев. Она навещала свою подругу, когда встретилась со своими первыми двумя русскими - молодым белокурым офицером в сопровождении женщины-переводчицы с автоматом. Как раз в тот момент, когда вошли русские, зазвонил телефон. Только подруга Элизабет подняла трубку, как элегантный офицер выхватил ее.
"Вы обе предательницы, - сказала переводчица, - вы контактируете с врагом". Женщин выволокли из дома в сад и поставили к стене. Офицер объявил, что расстреляет их. Элизабет, вся дрожа, крикнула ему: "Мы ждали вас! Мы всегда были против Гитлера! Мой муж двенадцать лет отсидел в тюрьме, как политический преступник!" Женщина перевела, и офицер, явно смутившийся, медленно опустил пистолет. Затем он подошел к Элизабет, взял ее правую руку и поцеловал. Элизабет не уступила русскому в любезности и как можно спокойнее произнесла:"Вы позволите угостить вас вином?"
Дисциплина и хорошее поведение передовых русских частей изумляло почти всех.
++++++++
  Аптекарь Ганс Миде заметил, что советские солдаты,
"похоже, старались избегать стрельбы по домам, если сомневались, что там прячутся немецкие солдаты". Хелена Бэзе, в страхе ожидавшая прихода русских, столкнулась лицом к лицу с красноармейцем, когда поднималась из своего подвала. Солдатик, "юный, красивый и в безупречно чистой форме", доброжелательно взглянул на Хелену и протянул палку с привязанным к ней белым платком - знак капитуляции. В том же самом районе Вильмерсдорфа Ильзе Анц, которая полагала, что берлинцев хотят "скормить русским", спала в подвале своего многоквартирного дома, когда туда вошел первый русский. Ильзе проснулась и в ужасе уставилась на врага, но молодой темноволосый солдат только улыбнулся и произнес на ломаном немецком: "Почему боитесь? Все теперь хорошо. Спите".
++++++++
   А одну группу берлинцев приход советских войск совершенно не пугал. Евреи давно смирились со страхом. Лео Штернфельд из Темпельхофа, бывший бизнесмен, которого гестаповцы заставили работать мусорщиком, до глубины души прочувствовал каждую милю русского наступления. Полуеврей, он всю войну жил в муках неопределенности, каждую минуту ожидая, что его и его семью сошлют в концентрационный лагерь
. Большую часть войны Штернфельды были нежелательными гостями в бомбоубежище, однако с началом артобстрелов Лео заметил удивительную перемену в своих соседях. "Они чуть ли не силой затаскивали нас в убежище", - вспоминал Лео. При появлении первых советских солдат в Темпельхофе Лео Штернфельд испытал бурную радость. Дисциплинированные и благожелательные, для Лео они еще были и освободителями. Русский командир батальона спросил, нельзя ли им занять комнату в доме Лео, чтобы отпраздновать. "Можете пользоваться всем, что у меня есть, - сказал Лео. - Занимайте ту, что с потолком". Лео уже потерял полдома, когда несколько дней назад взлетело на воздух ближайшее почтовое отделение, но осталось еще три комнаты. В благодарность русские пригласили на праздник Лео, его семью и нескольких друзей. Русские принесли корзины еды и выпивки. "Мне показалось, что к нашему празднику присоединилась вся русская армия", - вспоминал Лео. Русские выпили огромное количество водки, а затем под аккомпанемент аккордеона командир батальона, в гражданской жизни солист оперы, начал петь. Лео зачарованно слушал. Впервые за много лет он снова чувствовал себя свободным.
   Иоахим Лифшиц вылез из своего убежища в подвале Крюгеров в Карлсхорсте, чтобы встретить Красную армию. На ломаном русском языке, который он учил во время своего заточения, он попытался объяснить, кто он такой, и выразить свою благодарность за освобождение. К его изумлению, русские покатились со смеху. Хлопая его по спине, они сказали, что и они счастливы, но, снова задыхаясь от смеха, пояснили, что никогда еще не слышали такого жуткого русского языка. Иоахиму было все равно. Для него и Элеоноры Крюгер закончилось долгое ожидание. Они первыми поженятся, когда закончится сражение. И как только они получат свидетельство о браке, это будет, по словам Элеоноры, "их личная победа над нацистами. Мы победили, и ничто больше не сможет причинить нам вред".
  На всех освобожденных территориях из убежищ выходили евреи. Некоторые, однако, еще так боялись, что оставались в своих тайниках долго после того, как исчезла нацистская угроза. В Лихтенберге двадцатилетний Ганс Розенталь выйдет из своего крохотного тайничка шесть на пять футов только в начале мая - целых двадцать восемь месяцев проведет он, скрываясь. Иногда, когда русских временно отбрасывали яростными контратаками, освобожденные евреи сталкивались с необходимостью прятаться снова.
++++++++++++
   Велтлингеры из Панкова пережили самые невероятные приключения. Освободили их раньше многих.
Русский офицер, который вошел в их убежище в квартире Мерингов, навсегда запомнит Зигмунда, как "олицетворение Михаила-архангела". Увидев Велтлингеров, офицер выкрикнул на ломаном немецком: "Русские не варвары. Мы ничего вам не сделаем". Когда-то он учился в Берлине. Затем настал напряженный момент. Офицер и его солдаты обыскали весь дом и нашли шесть револьверов.    Жильцов собрали, и русский объявил, что нашел револьверы вместе со сброшенной военной формой. Всем приказали выйти из дома и выстроили у стены. Зигмунд шагнул вперед и сказал: 
"Я еврей". Молодой офицер улыбнулся и чиркнул ладонью по своему горлу: "Ни одного еврея в живых не осталось". Но Зигмунд все твердил, что он еврей. Он взглянул на жильцов, выстроенных у стены. Всего несколько недель назад многие из них выдали бы его, если бы знали, что он здесь прячется, и все же Зигмунд сказал громко и четко: "Это хорошие люди. Все они скрывали нас в этом доме. Прошу вас не причинять им вреда. Это оружие выбросили фольксштурмовцы".
   Его заявление спасло жизни всем жильцам. Немцы и русские бросились обниматься. "Мы опьянели от радости и счастья", - вспоминал Зигмунд. Советский офицер тут же принес продукты и напитки для Велтлингеров и заставил их поесть. Велтлингеры чуть не заболели от этой еды, потому что не привыкли к такому изобилию. Как вспоминал Велтлингер, "окружающие сразу стали относиться к нам очень хорошо. Нам предоставили пустую квартиру, еду и одежду, и впервые за долгие годы мы смогли выйти на свежий воздух и пройтись по улице".

  Но вскоре эсэсовцы отбросили русских из этого района, и те самые жильцы, которых Велтлингер накануне спас от гибели, вдруг повели себя враждебно. Велтлингер не верил своим глазам. Но на следующий день русские снова заняли их район и снова освободили их, только это была другая советская часть, и на этот раз русские не поверили, что Велтлингер - еврей.
   Всех мужчин, находившихся в доме, погрузили в грузовик и увезли на допрос. Прощаясь с женой, Зигмунд задавался вопросом, неужели все лишения и испытания закончатся столько бесславно. Их отвезли на северовосточную окраину и допрашивали по очереди в каком-то подвале. Когда подошла очередь Велтлингера, на него направили свет яркой лампы. В темноте за длинным столом сидели офицеры. И снова Велтлингер настаивал на том, что он еврей, что он прятался больше двух лет. Вдруг из темноты раздался женский голос: "Докажите мне, что вы еврей". - "Как?" И женщина попросила его продекламировать на иврите обет веры.
  В наступившей тишине Зигмунд взглянул на смутно маячившие лица и, прикрыв голову правой рукой, прочувствованно произнес одну из самых древних молитв -" Sh'mah Yisroel: Послушай, о Израиль! Бог наш Господь, Господь наш единственный".

Снова заговорила женщина: "Идите. Вы еврей и хороший человек… Я тоже еврейка".
На следующий день Зигмунд воссоединился со своей женой. "Никакие слова не смогут описать, что мы чувствовали при встрече, мы были свободны и счастливы, как дети. Держась за руки, мы бродили по солнечным улицам", - вспоминал Зигмунд.
+++++++++++

  Если мать-настоятельница Кунегундес и испытывала страх, он не отражался на ее круглом умиротворенном лице. Вокруг Далемского дома бушевало сражение. При каждом выстреле из танков здание сотрясалось, и даже в защищенном мешками с песком подвале ощущались эти сотрясения. Однако мать-настоятельница Кунегундес больше не обращала никакого внимания ни на грохот пулеметов, ни на вой снарядов. Когда усилилась стрельба, она молилась в маленькой столовой, превращенной в часовню. На мгновение шум сражения как будто затих, но мать-настоятельница не поднялась с колен. В часовню вошла одна из сестер и прошептала: "Русские. Они здесь". Мать-настоятельница осенила себя крестом, поднялась и быстро последовала за сестрой из часовни.
  Советские солдаты сначала подошли к зданию сзади через сады. Они появились у кухонных окон, с ухмылкой указывая автоматами на монахинь и послушниц. Человек десять во главе с молоденьким лейтенантом ждали мать-настоятельницу. Спешно послали за поварихой Леной, украинкой, чтобы она переводила. Молодцеватый офицер, как заметила мать-настоятельница, вел себя безупречно. Он спросил о Далемском доме, и мать-настоятельница объяснила, что это родильный дом, больница и сиротский приют. Лена добавила, что здесь только "монахини и младенцы". Похоже, лейтенант понял. "Есть ли здесь солдаты или оружие?" - "Нет, разумеется, нет, - ответила мать-настоятельница. - Ничего подобного в здании нет".   Некоторые из солдат стали требовать часы и ювелирные изделия. Лейтенант резко что-то сказал, и солдаты пристыженно отпрянули. Мать-настоятельница сказала офицеру, что Далемскому дому необходимы какие-то гарантии защиты, поскольку здесь дети, беременные женщины и монахини. Лейтенант пожал плечами: он, мол, боевой офицер и отвечает только за то, чтобы очистить район от врага и двигаться дальше.
  Когда русские покидали здание, несколько солдат остановились у огромной статуи святого Михаила. Они обошли статую, касаясь скульптурных складок мантии и разглядывая лицо святого. Лейтенант попрощался с матерью-настоятельницей, и как будто что-то его беспокоило. Затем он сказал: "Это хорошие, дисциплинированные, приличные солдаты, но я должен предупредить вас: те, что идут за нами, свиньи".
++++++++++++++
P/S: В СССР газета "Правда" выступила с критикой Райана за попытку очернить Советскую армию.


1-2:кадры из фильма "Неизвестная.Женщина в Берлине".
Tags: Берлин 1945, вторая мировая, наши, противник
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 138 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →