oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Молдавское вино и румынские лошади. Май 1944 г.

"Проходим окраину райцентра Красные Окна. Двигаемся вперед на Дубоссары. Где-то недалеко от Дубоссар меня встретил мой друг, начальник разведки нашего дивизиона Боря Андреев — рубаха-парень, бывший беспризорник, лихой десантник, прошедший, как говорят, огонь, воду и медные трубы во время десантирования 4-го гвардейского воздушно-десантного корпуса в тыл врага в январе - июле 1942 года. Он всегда зимой ходил в десантной куртке и кубанке с красным верхом, которую носил лихо, набекрень, с торчащим сбоку чубом. Федя никогда не унывал, был мастером на соленые солдатские анекдоты и прибаутки. Но дело свое знал. Вот и сейчас он уже успел побывать в Дубоссарах, хотя, судя по звукам, там шел бой. 
В руках у Феди было ведро с красным вином, которым он уже успел разжиться на местном винзаводе. Увидев меня, он стал угощать вином, прямо из ведра. Не успел я сделать глоток, как струя вина полилась мне на полушубок. Сверху донизу образовалась красная полоса. Когда-то полушубок был белым, но за зиму стал грязно-желтым, а теперь еще и красная полоса впереди, сзади же он был изрешечен осколками и кое-как зашит.
В таком полушубке я и щеголял, пока не перешли на летнюю форму. Зато те, кто видел у меня эту полосу, сразу определяли, что я участвовал в бою за Дубоссары, так как такая полоса была не только у меня, а у многих, кто побывал в этом небольшом городке.
++++++++++++
Наступил праздник 1 Мая. На фронте он ничем не отличался от обычных будней. Вот только наш старшина Буков, сам житель Молдавии, привез бочку вина. Кто хотел, подходил, черпал котелком вино и пил, как говорят, на здоровье. Кроме того, нам, как и обычно, вечером выдали по 100 граммов водки.

Бочка с вином, которую привез Буков, стояла на окраине сада, под деревом. Начальник разведки дивизиона Боря Андреев, выпив, сколько смог, вина, расстелил поблизости от бочки плащ-палатку и прилег на солнышко подремать. В это время командир орудия нашей батареи сержант Доценко и несколько человек из расчетов орудий шли на кухню за завтраком для огневых взводов. Кухня обычно подъезжала по лесной дороге и останавливалась в лесу, поблизости от наблюдательных пунктов. Туда и шли огневики.
Подошли к бочке, выпили вина. Доценко увидел, что у Андреева из кобуры вывалился пистолет, трофейный парабеллум. Доценко взял его в руки и случайно нажал на спусковой крючок. Прозвучал выстрел, пуля попала в спину Боре Андрееву на уровне груди. Борю без сознания увезли в госпиталь, где он, не приходя в себя, скончался. Я не видел всего этого, мне рассказали.
Какая нелепость! Почти три года он на фронте, участвовал в жестоких боях 1941 года, десантировался с парашютом в тыл врага в 1942 году, полгода воевал в тылу у противника, да и потом все время на передовой, - и такая трагическая случайность вырвала его из жизни.
Я тяжело переживал эту потерю. Мы были близкими друзьями, нередко в одном окопе коротали фронтовые будни, часто спали тут же, в траншее, под одной шинелью, подстелив другую. Я не находил себе места, надеялся, что он выживет, но потом узнал, что он скончался где-то в госпитале в городе Рыбница. Фронтовые условия не позволили даже проводить его в последний путь.

Прекрасный был человек, даже в тяжелейшей обстановке он не терял головы, никогда не унывал, как бы ни было трудно. Не имея родственников, Боря по переписке познакомился заочно с какой-то девушкой, часто рассказывал мне, какая она хорошая. Он и в глаза ее не видел, но переписка у них была очень теплая. Он мечтал после войны поехать к ней и жениться. Регулярно посылал ей свою получку. Она возмущалась, а он упрямо ежемесячно посылал переводы. Прекрасной души был человек. Я знал ее адрес и вынужден был сообщить печальную весть.
О его благородстве говорит и такой факт: придя на несколько минут в сознание, он попросил, чтобы Доценко не привлекали к ответственности, сказал, что не считает его виновным. Его просьбу впоследствии удовлетворили, и трибунал это дело не рассматривал.
Вскоре меня назначили начальником разведки дивизиона на место Бори Андреева. Работа мне была знакома, так что я быстро включился в нее.
++++++++++++
В период Ясско-Кишиневской операции артиллерийское наступление осуществлялось в классическом варианте. Плотность огня нашей артиллерии и продолжительность артподготовки была такой, что, когда немного рассеялись дым и пыль и наша пехота и танки пошли вперед, местность впереди была черной, выжженной. Все, что могло гореть, сгорело или продолжало гореть.

Когда мы двинулись вперед, то на глубину примерно десять километров местность была черной. Оборона противника практически была уничтожена. Вражеские траншеи, вырытые в полный рост, превратились в мелкие канавы, глубиной не более чем по колено. Блиндажи были разрушены. Иногда попадались чудом уцелевшие блиндажи, но находившиеся в них солдаты противника были мертвы, хотя не видно было следов ранений. Смерть наступала от высокого давления воздуха после разрывов снарядов и удушья.
Странно было наблюдать, как румынская дивизия, отступавшая перед нашим фронтом, вдруг остановилась, встретила наши войска, вошла в состав войск 2-го Украинского фронта и начала действовать против вчерашнего своего союзника вместе с нашими войсками.
На одной из развилок дорог мы увидели легковую машину, в которой сидел румынский генерал, командир дивизии. Человек двадцать румынских солдат по очереди толкали машину генерала, очевидно, у него в машине не было бензина. Румынские войска действовали по соседству с нашей дивизией почти до конца войны.
Мои разведчики пригнали красивую двухместную спортивную легковую машину красного цвета, сказали, что взяли в гараже на Бухарестском аэродроме. С шиком едем по шоссе. За рулем кто-то из разведчиков, правда, управляет неуверенно, но другого нет. Машина длинная, сзади, прямо на капоте, устроились еще двое или трое разведчиков, держась за сиденья, на которых расположились мы с шофером. Всем хочется прокатиться, хоть какое-то развлечение во фронтовой жизни, да к тому же никто из нас еще ни разу в жизни не ездил на легковой машине.

Почти до самого вечера катались по дорогам, не уезжая далеко вперед - там можно напороться на противника, мишень заметная, но и назад не едем, там попадемся на глаза начальству и машину отберут, что и случилось к вечеру. Нас увидел командир нашего дивизиона, высадил из машины, пришлось садиться на своих верных лошадок. Примерно через день или два случайно увидел эту машину, на ней уже раскатывал кто-то из приближенных командира дивизии.
В один из дней, действуя впереди наших войск километрах в пятнадцати, мы догнали довольно большой обоз: повозки, груженные разным имуществом и продовольствием, а также овсом для лошадей, большое количество лошадей, целый табун, не меньше сотни. Сопровождают его румынские солдаты и офицеры.

Как потом стало известно, старшим там был румынский полковник. Нас встретили довольно враждебно, пришлось дать в воздух несколько очередей из автоматов и ручного пулемета, который у нас всегда был с собой. Румыны поняли, что с нами силой не договоришься, хотя их было раза в четыре больше, чем нас, а то и больше. Очевидно, этот обоз отступал вместе с немецкими войсками, не зная, что Румыния капитулировала и объявила войну Германии.
Мы потребовали от румынского полковника безоговорочной капитуляции, и я приказал ему построить всех своих подчиненных. Полковник попытался было что-то возражать, но мы не знали румынского языка, а он и его подчиненные - русского. Пришлось объяснять на солдатском жаргоне. 

Мои разведчики быстро разоружили полковника и офицеров и арестовали их. Все солдаты обоза были построены, у них были изъяты оружие и боеприпасы. Кто-то из румынских солдат немного знал русский язык, как оказалось, он был молдаванин. Ему объяснили, что Румыния капитулировала и объявила войну Германии, предложили, чтобы он сообщил об этом всем своим солдатам. Те, узнав о происшедших событиях, весело загудели. Я объяснил нашему "переводчику", чтобы из своих солдат он назначил охрану и ждал подхода наших войск.
Мы потребовали, чтобы нам показали лошадей. Загудели румынские офицеры со своим полковником. Наш "переводчик" сообщил, что лошади - из конюшни короля Румынии и его приближенных. Я сказал что-то вроде: король Михай на нас не обидится. В общем, мы выбрали себе лошадей, которые нам понравились, и двинулись вперед." - из воспоминаний лейтенанта 4-го гв.воздушно-десантного арт.полка 1-й гв.воздушно-десантной дивизии 53-й армии И.М.Новохацкого.


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 june 28, 2013 23:25 256
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments