oper_1974 (oper_1974) wrote,
oper_1974
oper_1974

Categories:

Сдается в плен, интеллигент, под Ленинградом.

       "Только часа через два вышли мы из этого подвала. Я добрался до Балтийского вокзала, но у входа в него меня задержали: проверка документов. - Вам вчера выписали предписание. Почему вчера не отбыли в вашу часть?
          Мои объяснения слушать никто не хотел. Под конвоем пожилого солдата с трофейной винтовкой мы дошли до трамвая, поднялись в него и сели рядом, мирно беседуя, доехали до комендатуры на Инженерной (рядом с площадью Искусств). Солдат сдал меня дежурному, тот завёл в длинную комнату с окном и столом у окна.
          В комнате я оказался не один. На стуле рядом со столом дежурного сидел матрос в расстёгнутом бушлате и сдвинутой на затылок бескозырке. Всё его поведение говорило, что он крепко выпил. Не выбирая выражений, он вспоминал всех командиров и начальников которые оставили его батарею где-то под Кингисеппом без снарядов, и им пришлось врукопашную отбиваться от наседающих фрицев.
         То, что он был пьян, не оправдывало конечно, его, но то, что в пьяном угаре он выкладывал без обиняков о порядках на фронте, подействовало на меня удручающе. Снова в голове всплыли рассказы ребят из госпиталя про бомбёжки немецких самолётов, вспомнился лес под Гатчиной, над которым целый день висела немецкая авиация, не встречая никакого отпора.



31187787098_4548071dea_o

          Наконец, меня вызвали к коменданту. Молодой лейтенант тоже спросил меня, почему я вчера не отбыл в свою часть. Я просто объяснил ему, что из "пересылки" на Фонтанке, я вышел уже вечером, город знаю плохо, а на ночь глядя ехать в Красное Село, а затем ещё в ночной темноте топать в Николаевку, где нашего батальона может и не оказаться, я не решился.
          На ближайшем трамвае доехал до своего общежития на Кировском, где жил до армии, и переночевав там, утром отправился на Балтийский вокзал. Воздушная тревога меня задержала, а теперь ещё задерживаюсь у вас.
          Не помню уже, что он мне говорил, но мои документы он отметил, и я снова оказался на Балтийском вокзале. Электрички ходили только до Красного Села, поговаривали что в Гатчине уже немцы.

43060554600_238b4b91e1_o

         В моей памяти запечатлелась почему-то крыша нашего дома, из которого я только что выскочил. Меня заинтересовало вдруг, почему от деревянной из дранки крыши летят‚ щепки. Немного высунув голову из щели, я перевёл взгляд от крыши на заборчик из штакетника и калитку перед домом.
         Среди дыма и грохота до меня сразу не доходило, что там творится: подмяв под себя часть забора, стоял тёмный, почти чёрный танк, непривычной для меня формы и расцветки (наши танки были тёмно-зелёные). Из танка торчали плечи и голова в пилотке, а не в танковом шлеме.
        Рядом с танком маячили несколько фигур в похожих на котелки чёрных шлемах с винтовками поперек тела, висящими на ремне через плечо - мы их никогда так не носили. Пулемёт из танка строчил короткими очередями в направлении крыши дома.
        Наконец, до моего сознания, оглушённого грохотом разрывов, воем пикирующих самолётов, дошло, что это немцы. Я повернулся к младшему лейтенанту и дрожащим, заплетающимся голосом выдавил: - Там танк, немцы...

44990397002_69e73f7dba_o

        Он оттолкнул меня от входа, выглянул сам и, вдруг рванувшись всем телом, выскочил с винтовкой из щели и скрылся из наших глаз, бросившись от немцев по картофельному полю за щелью.
        Длинная очередь из танка в нашу сторону заставила всех прижаться к стенкам. Пули с визгом пронеслись над входом в наше убежище. Песок и мелкие камушки забарабанили мне по рукам, обхватившим голову.
        Когда я их разжал и глянул из щели, у входа стоял немецкий солдат, левой рукой придерживая висящую на ремне винтовку с плоским тесаком, направленным в нашу сторону; в правой руке угрожающе поднятая граната на длинной деревянной ручке. Другая - засунута за пояс. - ...ррауз! - расслышал я среди грохота и стрельбы хриплый, чужой крик.

45037714191_ac88339801_o

         С поднятыми руками вышли мы из щели, и другой немец отвёл нас за дорогу на пустырь, где было уже несколько наших солдат. В это время заговорили орудия с нашей стороны; что-то с рёвом стало проноситься над нашими головами, и мы прижались к земле.
         Ошарашенные таким исходом событий - чего-чего, а этого никто из нас не ожидал - лежали мы на земле, которая пять минут назад была ещё нашей, а теперь принадлежала - да и мы с ней - немцам.
         Всё случилось так быстро, что даже как-то в это не верилось, но суровая действительность в лице стоящего рядом немецкого солдата с пальцем на спусковом крючке была неумолима. Николаевка пылала с обоих концов, дым затянул всё кругом.
         Не зная, что будет дальше с нами, я, на всякий случай, украдкой вытащил свой бумажник с документами и, засунув его в какую-то ямку в почве, замаскировал сухой травой, забыв совершенно взять из него даже те несколько тридцаток (тридцатирублёвых купюр), составляющих весь мой денежный запас. Кто-то нам говорил, что никакие документы не должны попасть в руки врага.

45037714531_2b42ef4071_o

          Немцы пригоняли всё новые и новые группы пленных, тут же оказались и врачи нашей медсанчасти и девчонки-сёстры. Тёмная ночь повисла над Дудергофом, над Вороньей горой, над двухэтажным домом в лощине, разрезающей Воронью гору.
          Жители давно покинули его, спасаясь от немцев, и уехали в Ленинград. Нас загнали сюда после долгого марша от Николаевки, где нас после того, как слегка затихла канонада, немцы построили в колонну по пять человек в ряду ("по пьять", как выговаривали они) и погнали к Вороньей горе по полям с неубранной картошкой.
          Навстречу ехали машины с немецкими солдатами, и мы видели, как они, заметив в наших рядах женщин-врачей, показывали на них пальцами, кричали "юдэ, юдэ" и громко хохотали. Мы ещё не знали, что в Германии уже решался вопрос о решение "еврейской проблемы" во всех завоёванных ими государствах, и смотрели на этих молодчиков с недоумением. Все были подавлены случившимся.

45037771861_85cb826e5e_o

         Уже при первом построении, когда происходил первый обыск, немецкая солдатня мародёрствовала в открытую: забирали часы, кольца, офицерам требовали снять их хромовые сапоги, визгливо кричали: "комиссар, коммунист!" и били при первых признаках неповиновения.
         У меня забирать было нечего, и солдат, ткнув пальцем в мои сержантские треугольнички на шинели, то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал: "кадет?!". Скорее всего, он больше не знал ни одного русского слова.
        Подошедший в плаще из зелёной клеёнки офицер с пистолетом на поясе слева от пряжки ремня и в фуражке в высоко задранным передом подскочил к нашим солдатам в первом ряду, сорвал с одного пилотку, вырвал с силой красноармейскую звёздочку, швырнул пилотку в лицо оторопевшему и испуганному парню, затем то же повторил с его соседом.
         После что-то крикнул своим солдатам гортанным, злым голосом. Солдаты бросились срывать наши звёздочки. Не дожидаясь рукоприкладства, многие вынули их из пилоток и бросили на землю, так как хранить их было рискованно."

http://vadim-blin.narod.ru/papa/main.htm

45037771281_950c55405f_o


43226522550_2bbe4c7565_o


Tags: вторая мировая, наши
Subscribe

promo oper_1974 июнь 28, 2013 23:25 257
Buy for 100 tokens
По мотивам статьи Ростислава Горчакова. "В январе 1940 года рейхсканцлер Адольф Гитлер дал немецкой судебной системе оценку: "Наши суды - медлительные ржавые машины по штамповке возмутительно несправедливых приговоров". И тут же поклялся, что лично займется делом восстановления…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments